— Андрей, ты маме уже объяснил, что на моей даче крепостное право отменили еще в 1861 году, или мне лично историческую справку зачитать? — Юля вытерла руки о кухонное полотенце и выразительно посмотрела на мужа, который пытался слиться с обоями, поглощая вторую порцию тефтелей.
— Юль, ну что ты сразу в бутылку лезешь. Маргарита Юрьевна просто соскучилась по свежему воздуху. Она же не одна, она с «девочками». Им там по семьдесят, они хотят просто на солнышке посидеть, о вечном поговорить.
— О вечном они могут и в сквере у фонтана поговорить, там лавочки бесплатные, — отрезала Юля. — А у меня на майские был план: шезлонг, книга и полная тишина. Я, Андрей, в этом году в офисе так напахалась, что если услышу еще хоть один запрос «сделайте нам красиво», у меня глаз дергаться начнет. А твоя мама с подругами — это не отдых, это десантная операция по захвату продовольствия.
Юля посмотрела на свои руки. Маникюр, любовно обновленный к праздникам, явно не предполагал чистку ведра картошки на ораву «девочек», которые аппетитом могли посоперничать с ротой десантников. Маргарита Юрьевна, женщина старой закалки и непоколебимой уверенности в том, что невестка — это такая многофункциональная кухонная утварь, уже распланировала досуг на все каникулы.
— Мама сказала, что они привезут свои огурцы, — робко вставил Андрей.
— Свои огурцы? Смешно. Мама привезет пустую банку, которую мне надо будет наполнить салом, яйцами и заботой. А Света? Света знает, что её любимую комнату на мансарде оккупирует Клавдия Степановна с её вечной одышкой и привычкой храпеть как трактор «Беларусь»?
Дочь Света, сидевшая в углу с телефоном, даже головы не подняла.
— Мам, если бабушка приедет, я к Катьке на дачу уеду. У них там бассейн и нет женщин, которые помнят Хрущева.
— Видишь, Андрей? Твоя семья разваливается на глазах, а ты всё «мама соскучилась», — Юля вздохнула.
Первое мая началось не с кофе, а с победного звонка в дверь в шесть утра. На пороге стояла Маргарита Юрьевна в боевой раскраске — губная помада цвета «спелая вишня» и берет, надетый так лихо, будто она собралась штурмовать Зимний. За ней маячили две верные соратницы: Клавдия Степановна, похожая на сдобную булку, и Изольда Марковна, сухая и строгая, как выговор на партсобрании.
— Юлечка, деточка, мы не рано? — Маргарита Юрьевна вошла в квартиру, не дожидаясь ответа, и сразу начала инспекцию прихожей. — Ой, а что это у вас зеркало в разводах? Непорядок. В наше время за такое... ну да ладно, мы же отдыхать приехали. Андрей, бери чемоданы!
Чемоданов было четыре. Судя по весу, «девочки» упаковали туда не только сменные халаты, но и запас провизии на случай ядерной зимы, хотя Юля знала — там в основном лекарства от давления и нарядные платья для «выхода к шашлыку».
— Маргарита Юрьевна, мы же договаривались встретиться сразу за городом, — Юля попыталась сохранить лицо.
— Ехать в электричке? В нашем возрасте? — Изольда Марковна поджала губы. — Юленька, вы, молодежь, совсем о корнях забыли. Андрей нас отвезет, а ты пока собери что-нибудь перекусить в дорогу. Мы с утра маковой росинки во рту не имели.
Юля посмотрела на плиту. В кастрюле остывал суп с фрикадельками, приготовленный вообще-то на два дня вперед.
— Есть суп. Будете?
— Суп в дорогу? Как-то не комильфо, — Маргарита Юрьевна окинула кухню взглядом опытного ревизора. — Ты бы лучше бутербродов нарезала. С колбаской, с сыром. И огурчик свежий положи. Только шкурку сними, у Клавочки желудок слабый.
«У Клавочки желудок слабый, а у меня нервная система на ладан дышит», — подумала Юля, но покорно потянулась за ножом. Спорить с Маргаритой Юрьевной в фазе наступления было так же бесполезно, как объяснять коту пользу вегетарианства.
Дорога до дачи превратилась в филиал передачи «В мире животных», где в роли животных выступали все участники дорожного движения, кроме Андрея. Маргарита Юрьевна с переднего сиденья давала ценные указания по вождению:
— Андрюша, не гони. Видишь, яма? Твоя жена, конечно, деньги лопатой гребет, но ремонт машины нынче дорог. Юля, а ты чего молчишь? Совсем замаялась на своей работе? Говорила я тебе, иди в библиотеку работать. Тихо, спокойно, книжечки перекладываешь.
— В библиотеке, мама, на шезлонги не заработаешь, — буркнула Юля, пытаясь закрыться от мира капюшоном.
— Вот всё вы о деньгах! — вздохнула Клавдия Степановна с заднего сиденья, занимая примерно полтора посадочных места. — А душа? Душа-то просит простора! Маргарита, ты помнишь, как мы в семьдесят втором на байдарках ходили?
— Помню, Клава. Ты тогда еще в байдарку помещалась, — тонко подметила Изольда Марковна.
Андрей потел за рулем, Юля смотрела в окно на распускающуюся зелень и чувствовала, как её идеальный отпуск превращается в сценарий фильма «Зита и Гита», где она — та самая притесняемая родственница, которой суждено весь фильм танцевать на битом стекле быта.
Когда добрались до участка, ситуация не улучшилась. Участок встретил их бодрым сорняком и легким запахом сырости.
— Юля, а почему дорожки не подметены? — Маргарита Юрьевна вышла из машины и сразу приняла позу Наполеона. — Непорядок. Девочки, проходите на веранду. Юлечка сейчас нам чаю организует. С какими-нибудь плюшками. У тебя же есть что-то к чаю?
— У меня есть заварка и надежда на отдых, — Юля открыла багажник. — Маргарита Юрьевна, я планировала сегодня только окна протереть и просто полежать.
— Окна — это хорошо. Окна — это глаза дома, — одобрила свекровь. — Вот протрешь, и сразу за чай. Клава, не садись на этот стул, он шаткий! Андрюша, почини стул материной подруге!
Андрей, вместо того чтобы спасать жену, радостно схватил молоток. Для него это был легальный способ сбежать от женских разговоров в мир гвоздей и досок.
Юля зашла в дом. Холодный воздух куснул за плечи. Надо было растапливать печь, таскать воду из колодца (насос Андрей обещал починить «завтра») и думать, чем кормить этот десант. Она открыла холодильник, который еще пах прошлогодним укропом. Пусто.
— Юля! — донеслось с веранды. — А где у тебя заварной чайник? Мы пыль на полках нашли, надо бы протереть, а то Изольда начнет чихать, у нее аллергия на нерадивых хозяек!
Юля закрыла глаза и досчитала до десяти. Из старой радиоточки на стене внезапно донеслось: «Легко на сердце от песни веселой...».
«Кому легко, а кому и на каторгу», — усмехнулась она про себя.
К вечеру Юля чувствовала себя так, будто она в одиночку перепахала всё Нечерноземье. Окна сияли, чайник кипел без остановки, а «девочки» расположились на веранде, обсуждая цены на лекарства и негодяев-соседей.
— Юля, а что у нас на ужин? — Маргарита Юрьевна заглянула на кухню, где Юля пыталась реанимировать старую сковородку. — Мы тут посовещались и решили: хочется чего-то легкого. Сделай нам рыбу. Запеченную. С овощами. Только без лука, Изольда его не выносит. И картошечку молодую почисти.
— Маргарита Юрьевна, в сельпо молодую картошку еще не завезли, май на дворе. Есть старая, проросшая. Будете?
— Проросшая — это вредно, там соланин, — назидательно произнесла свекровь. — Ну, ты поищи, может, в погребе у соседей есть. Ты же у нас общительная.
Юля посмотрела на свои руки. Первый ноготь сломался еще при попытке открыть заклинившую дверь сарая.
— Андрей! — крикнула она. — Езжай в город за рыбой. И за картошкой. И за терпением для своей жены, желательно литров пять.
— Ой, да ладно тебе ворчать, — отмахнулась Маргарита Юрьевна. — Мы же тебе помогаем! Вот Клава салфетки сложила треугольничком. Видишь, как красиво стало? Сразу уют. А то у тебя тут всё как-то по-казенному. Души нет в интерьере.
Души в интерьере не было, зато была гора немытой посуды, которую «девочки» старательно игнорировали. Они считали, что их присутствие — это уже великий дар, а быт — это стихия невестки.
Вечером, когда Андрей привез продукты и рыба томилась в духовке, источая ароматы, на которые сбежались бы все окрестные коты, Маргарита Юрьевна вдруг вспомнила:
— Юлечка, а завтра же второе мая! К нам приедет Элеонора с внуком. Ты помнишь Элеонору? Моя коллега по НИИ.
Юля чуть не выронила противень.
— Какая Элеонора? Каким боком она здесь?
— Ну как же, я ей обещала, что мы устроим пикник. У тебя же мангал есть? Вот Андрюша пожарит мясо, а ты салатики настрогаешь. Элеонора очень любит твой «Оливье», я ей рассказывала, как ты мелко кубики режешь.
— Я завтра собиралась читать книгу в гамаке, — голос Юли стал опасно спокойным.
— Книгу? Юля, ну какая книга, когда люди едут! Это же неуважение. Почитаешь зимой, когда делать будет нечего. А сейчас — труд, мир, май!
Изольда Марковна кивнула:
— Труд облагораживает человека. Особенно молодую женщину. А то вы совсем в своих офисах засиделись, скоро забудете, с какой стороны к плите подходить.
Юля посмотрела на мужа. Андрей активно изучал этикетку на бутылке с минералкой. Он всегда так делал, когда пахло грозой — прикидывался ветошью и не отсвечивал.
— Значит, пикник? — переспросила Юля. — С Элеонорой и внуком?
— И с ее дочерью, — добавила Маргарита Юрьевна. — Но они ненадолго, всего на пару дней. Ты же их в мансарде разместишь? Света же всё равно уехала к своей Катьке.
«Света — умная девочка, — подумала Юля. — Света — гений тактики и стратегии».
В ту ночь Юля долго не могла уснуть. Клавдия Степановна за стенкой выводила такие рулады носом, что казалось, дом вот-вот снимется с фундамента. Андрей мирно похрапывал рядом, явно довольный тем, что стул починен, а конфликт (как ему казалось) улажен.
Юля смотрела в потолок, на котором плясали тени от берез. В голове созревал план. Это был не план мести, нет. Это был план эвакуации собственного достоинства. Она вспомнила слова из старого фильма: «В сорок лет жизнь только начинается». А в пятьдесят пять она должна стать просто невыносимо прекрасной, и уж точно не должна включать в себя обслуживание НИИ в полном составе.
Утро второго мая выдалось солнечным. Маргарита Юрьевна уже в восемь утра стучала половником по кастрюле:
— Юля, вставай! Гости будут к полудню! Надо успеть замариновать мясо и подготовить террасу.
Юля вышла из спальни в халате, с чашкой кофе и очень странной улыбкой.
— Доброе утро, Маргарита Юрьевна. Как спалось? Клавдия Степановна не очень сильно вас притесняла?
— Ах, пустяки. Так что с мясом?
— Знаете, — Юля присела на край стола, — я тут подумала. Праздник ведь у всех. И у меня тоже. Поэтому я решила устроить сюрприз.
— Сюрприз? — глаза свекрови заблестели. Она любила подарки, особенно если они выражались в денежном эквиваленте или дефицитных вещах.
— Именно. Андрей! — крикнула Юля. — Неси ключи от машины.
— Зачем? — Андрей высунулся из ванной с зубной щеткой во рту.
— Мы едем в город. Прямо сейчас.
— В город? А как же Элеонора? А пикник? — Маргарита Юрьевна начала медленно бледнеть, что на фоне «спелой вишни» выглядело довольно эффектно.
— А пикником, Маргарита Юрьевна, будете заведовать вы. Я оставила вам подробную инструкцию. Где лежат дрова, где уголь, как разжигать мангал. В холодильнике — мясо. Целых пять килограммов. Цельный кусок, даже не нарезанный — чтобы вы могли проявить творчество. Овощи в ящике, нож я наточила.
— Юля, ты в своем уме? — Изольда Марковна вышла в коридор, кутаясь в шаль. — Мы гости!
— Вы не гости, Изольда Марковна, вы — семья! А в семье все равны. Маргарита Юрьевна так часто говорит, что я должна чувствовать себя как дома, вот я и почувствовала. А дома я иногда хочу просто уйти. Андрей, ты идешь? Или остаешься помогать маме тереть морковку?
Андрей переводил взгляд с жены на мать. В его глазах читалась борьба между сыновним долгом и инстинктом самосохранения. Инстинкт победил.
— Мам, ну правда... Мы быстро. Туда и обратно. Наверное, — Андрей начал торопливо одеваться.
— Я не умею разжигать мангал! — почти вскрикнула Маргарита Юрьевна. — И Клава не может стоять у плиты, у нее варикоз!
— Ничего, — Юля уже надевала кроссовки. — Свежий воздух творит чудеса. А Элеонора — женщина понимающая. Если что, она поможет. Заодно и былое в НИИ вспомните за чисткой картофеля. Это так сближает!
Юля подмигнула свекрови, подхватила сумочку и вышла на крыльцо. Воздух пах весной, свободой и легким оттенком грядущего скандала. Она знала, что по возвращении её ждет ледяное молчание или грандиозная истерика, но сейчас ей было всё равно.
Когда машина выезжала за ворота, в зеркале заднего вида Юля увидела три фигуры на веранде. Они стояли неподвижно, как атланты, на которых внезапно рухнуло небо. Или как люди, которые впервые за тридцать лет осознали, что «сервис» не включен в стоимость родственных связей.
— Юль, а мы правда в город? — спросил Андрей, когда они выехали на трассу.
— Нет, Андрей. Мы едем в мотель «Лесная сказка» в десяти километрах отсюда. Там есть спа, ресторан и, самое главное, там нет твоей мамы и её подруг. А телефон я выключаю. И ты свой выключи, если не хочешь слушать про Клавдиин варикоз в прямом эфире.
Вечер в «Лесной сказке» был божественным. Юля лежала в теплой ванне с пеной и думала о том, что иногда лучший способ навести порядок в доме — это выйти из него. Она представляла, как Маргарита Юрьевна пытается объяснить Элеоноре, почему хозяйки нет дома, а на обед предлагается сырое мясо и квест «найди шампуры».
Однако спокойствие длилось недолго. Юля понимала, что это только начало майской битвы. Маргарита Юрьевна была из тех женщин, которые не сдаются без боя, и её месть будет изысканной, как старый сервиз, и тяжелой, как чугунная сковорода.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...