— Ты в своём уме? — Оксана повысила голос, не обращая внимания на женщину с тележкой, которая обернулась на шум. — Решил добить бывшую жену? Она и так из больниц не вылазит, а ты хочешь ребёнка забрать?
В тот день ничего не предвещало беды. Оксана заехала в торговый центр, чтобы купить продукты. Обычный вторник, полседьмого вечера, народу тьма. Положив упаковку макарон в тележку, повернулась, чтобы идти к кассе. И тут же нос к носу столкнулась с Сергеем — бывшим мужем её младшей сестры Карины.
Мужчина стоял у стеллажа с каким-то странным видом. Хмурый, небритый, с тёмными кругами под глазами. Год разлуки сделал его старше лет на пять. Оксана не видела его с того самого дня, когда Карина, захлебываясь слезами, объявила всем: «Серёжа меня бросил, потому что я заболела. Ему такая обуза не нужна».
— Оксана? Привет.
— Здравствуйте, Сергей, — сухо ответила она в ответ. Говорить было не о чем. Хотела уже уйти, но внезапно мужчина схватил ее за руку.
— Нам надо поговорить.
— Нам, — приподняла она бровь от удивления. — У нас с тобой нет общих тем для разговоров.
— Я хочу забрать сына. Зная вашу семью, вы будете биться в суде до последнего. Но это уже край.
— Ты в своём уме? — Оксана повысила голос, не обращая внимания на женщину с тележкой, которая обернулась. — Решил добить бывшую жену? Она и так из больниц не вылазит, а ты хочешь ребёнка забрать?
— Ты хоть знаешь, почему мы развелись?
Выдернув свою руку, она злобно зашипела, как змея:
— Не знаю и знать не хочу.
— Ты мне не поверишь, но она всем врет. Нет никаких больниц.
— Что значит «нет»? — повысила она голос, гонимая, что на них все косятся, но ей было всё равно. — Знаешь что, если даже Карина умрет, то ты сына не увидишь. Как можно было бросить жену в такой ситуации? Она год лечится! Ты вообще…
— Она не болеет, — перебил Сергей глухо. — Никакой онкологии нет. Никогда не было.
Оксана замолчала. Так резко, будто кто-то нажал на пульте «паузу». Стояла посреди прохода между стеллажами с крупами, открыв рот.
— Что ты несёшь?
— Оксана, мы развелись, потому что она спускает все деньги на игровые автоматы. Она лудоман. Не знаю, что она вам плетет, но знаю точно, что мои алименты все уходят в слоты.
— Ты врёшь, — сказала она, но в голосе уже не было былой уверенности. — Ты её бросил, а теперь оправдываешься. Еще раз повторяю, мы на ее стороне, только попробуй подать в суд.
Она уже жалела, что вообще поздоровалась с Сергеем. Сейчас испортит ей настроение, да пойдет счастливый.
— Все как всегда. Вся семья бросается защищать Карину. Ты, Оксана, не изменилась, — хмыкнул Сергей. — Только знаешь что, возьми и проверь. Ты хоть знаешь, как живет твой обожаемый племянник?
— Он живет у моей мамы, потому что его мать болеет. И ты это знаешь, —злобно отреагировала она. — Что-то ты год сыном не интересовался, а сейчас решил забрать к себе?
— Потому что я думал, что она завязала. Мой ребенок живет у тещи, я плачу алименты, а бывшая жена все спускает. Это ненормально. И вообще, хочешь верь, хочешь нет. В суде сюрприз будет для всех вас.
Оксана смотрела на него в упор:
— Зачем ты мне это говоришь?
— Я хочу забрать сына, но вы, её родня, будете против. А я устал, я правда устал. Она в браке последний год только и играла. И малого отдала вам, чтобы спокойно играть.
Он сказал это спокойным тоном, без жалости к себе. Озвучил как факт, как погоду за окном. Ей почему-то стало неловко. В голове навязчиво, как муха о стекло, билась одна мысль: «Не может быть. Не может быть».
— Если ты врёшь, Сергей, пеняй сам на себя.
— Не вру, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Спроси у неё, какой ее лечит врач. Она не ответит, потому что никуда не ходит. Ты же знаешь Карину — она врать не умеет.
Оксана достала телефон. Нажала на вызов.
— Мам, ты где? — спросила она, не отрывая взгляда от Сергея.
— Дома. А что?
— Я завтра после работы приеду. Позвони Карине, чтобы тоже была.
— Зачем? Она же после химии, ей плохо…
— Пусть приедет, — упрямо повторила Оксана. — Скажи, что нужно поговорить. Срочно.
Она сбросила звонок, убрала телефон в карман.
— Я проверю твои слова, Сергей. И если ты соврал…
— Я не соврал, — сказал он. —Если что, поможешь? Честно, не хочется через суд, хотелось бы по-человечески.
Она развернулась и пошла к кассам, толкая перед собой тележку с продуктами. Сергей смотрел ей вслед, она спиной чувствовала его тяжелый взгляд. Соврал или нет? Соврал или нет?
В голове всю дорогу домой прокручивались воспоминания. Год назад на семейный обед к матери Карина пришла с сыном самая последняя. Бледная, опухшая. Села за стол и, даже ничего не попробовав, внезапно заявила:
— У меня рак. И меня бросил муж. Принимаю поздравления.
Её муж уронил вилку, она застыла с бокалом в руке. Дети, слава богу, играли в другой комнате, поэтому ничего не слышали.
— Как рак? — мама моментально схватилась за сердце, слезы покатились по ее лицу. — Как бросил?
— Лимфома. Вы что, оглохли? Да, Серёжа меня бросил. Сказал, что с больной жить не будет. Надо что-то решить с сыном, ведь мне предстоят обследования, лечение.
За столом все сразу же зашумели, заговорили. Оксана бросилась к ней, обняла.
— Не бойся, мы же семья. Поможем, всё сделаем.
Дальше все понеслось как в страшном сне. Бесконечные поездки в Москву, обследования, химия. Болезнь вытягивала не только жизненные силы, но и, как пылесос, деньги. Они понимали, что если не помочь, то Карина просто умрет. Поэтому что мать, что она бесконечно переводили деньги.
Карина в последний год к ним особо не приезжала. Иногда заскакивала к матери, чтобы увидеть сына. Похудела, высохла, стала грубой. Оксана, да и мама несколько раз предлагали съездить с ней в клинику.
— Я сама, мне так легче, — уверяла их она. — Я не хочу, чтобы вы видели, как я мучаюсь. У вас свои хлопоты, вы и так мне помогаете.
И все ей верили, потому что в их семье никто никогда не врал. Один за всех и все за одного — девиз их семьи. После внезапной смерти отца в раннем возрасте они вообще тяжело воспринимали тему здоровья. И вот теперь перед ее глазами стояло усталое лицо Сергея и слова: «Она не болеет. Никогда не болела». Как не болела? А ее красочные рассказы по телефону про поездки? Про отсутствие аппетита? Истории тех, с кем она сталкивается? Неужели это все ее бурная фантазия?
Оксана, не заходя в подъезд, села на лавочку у выхода. Достала телефон, залезла в историю переводов и быстро прикинула. За год получилась страшная сумма. Четыреста восемьдесят тысяч только от неё. Плюс мать — около двухсот. Плюс алименты Сергея, ведь племянник жил не с Кариной. Куда можно потратить такие деньги за год? На что, если не на лечение?
Она ведь не задумываясь переводила деньги, ужимая свой семейный бюджет. Ведь это ее любимая сестра. Перед глазами стоял тот вечер, как Карина плакала, что не выживет. Мама тогда пила антидепрессанты несколько месяцев. Вздрогнув и отогнав воспоминания, она снова позвонила матери.
— Мам, ты уже позвала Карину на завтра?
— Позвала. Ты из-за денег? Да, знаю, что новый курс лечения стоит дорого, но что сделать? Возьму кредит.
Оксана закрыла глаза. Сжала телефон так, что пальцы побелели.
— Не давай ей ничего. Вообще ничего. Поняла?
— Оксана, что случилось? Ты меня пугаешь.
— Не давай ни копейки, — Оксана почти крикнула, потом взяла себя в руки. Голос стал спокойным, чуть отстранённым. — Мам, просто сделай, как я прошу. Завтра я всё объясню.
— Хорошо, — мать помолчала. — Не знаю, что у тебя на уме, но не доводи только ее.
— До завтра, мам.
Оксана сбросила звонок и зашла в подъезд. Открыла дверь, разулась, прошла на кухню. Муж что-то готовил, весело напевая.
— Ты чего такая хмурая?
— Ничего, — сказала Оксана, устало села за стол и потерла лицо. — Где дети?
— В комнате играют. Сам в шоке, что так тихо. Ужинать будешь?
Потек обычный семейный вечер, только в голове билась мысль: завтра она всё выяснит.
На следующий день сразу же после работы она поехала к матери. Та уже накрыла стол, приготовила все, что любят дочери.
— Ты так и не сказала, что случилось.
— Мам, подожди. Сейчас Карина приедет.
Женщина чуть слышно всхлипнула:
— Оксана, я не спала всю ночь. Ты меня напугала. Да что происходит?
— Карина нам врет. Сергей сказал, что она не больна. Точнее, больна, но не раком. Она лудоман.
Мать побледнела. Села на диван, закрыла лицо руками.
— Что ты говоришь?
В дверь позвонили. Оксана пошла открывать. Сестра стояла на пороге. Худая, бледная, грустная.
— Привет, — улыбнулась она одними губами. — Что за срочность? Я сегодня…
— Проходи, — перебила ее Оксана. Карина разделась, прошла, села за стол. По дороге встряхнула волосами. Господи, почему они на такую мелочь ни разу не обратили внимания? Густые волосы после химии?
— Карина, скажи фамилию лечащего врача.
— Что? — сестра растерянно заморгала. — Зачем?
— Я спрашиваю фамилию врача. И дни приёма.
— Оксана, ты чего? Я не хожу к одному специалисту, они постоянно меняются.
— Называй всех.
— Ты мне не веришь?
— Не верю, — спокойно сказала та. — Потому что недавно я встретила Сергея.
Карина побелела, потом краска залила её лицо.
— Он наврал тебе. Он просто не хочет платить алименты и забрать у меня сына.
— Сына сейчас ты все равно не воспитываешь. Он сказал, что ты не болела никогда. Что ты лудоман. Что вы развелись из-за этого, и ты продолжаешь играть. На мои деньги, мамины, на алименты. Плюс твоя зарплата.
— Он врет! — Карина вскочила, на глазах выступили слезы, губы скривились. — Он всегда врал! Он меня бросил, он…
— Сядь, — жёстко сказала мать, стукнув кулаком по столу так, что тарелки зазвенели. Карина села, спрятала под стол дрожащие руки.
— Покажи документы, — потребовала Оксана. — Направления, чеки, скажи фамилию врача. Любые бумажки, доказывающие, что ты лечилась. Прямо сейчас. И поверь, мы проверим. В век ИИ можно подделать все, что угодно.
Карина молчала. Ее мама тихонько сказала:
— Скажи, куда ты ездишь на химию. Ты говорила, тебе надо новое лекарство? Поехали к твоему врачу вместе. Если Сергей сорвал, я сделаю все, чтобы он ответил за это.
Тишина, да такая, что слышно, как в комнате о чем-то переговариваются дети во время просмотра мультиков.
— Ну? — голос матери дрогнул.
— Я не болела, — произнесла Карина обыденным тоном. — Я не болела никогда. Я всё придумала. А деньги… Деньги ушли на игру. Я думала, что выиграю. Я думала, что закрою долги и всё наладится. Но проигрывала. И проигрывала. Это паутина, чем больше ты стараешься выпутаться, тем больше запутываешься.
Она заплакала, всхлипывая, размазывая слёзы по лицу, трясясь всем телом.
— Я хотела отыграться. Честно. Я каждый раз думала: ну ещё немного, ну сейчас повезёт. И проигрывала всё. И брала новые кредиты. И врала. Я сама не знаю уже, кому и сколько я должна.
— Сколько? — спросила мать глухо.
— Я не знаю. Миллиона полтора. Может, два.
Оксана закрыла глаза. Она читала такие истории, но никогда не думала, что окажется в такой же. Это был бред. Ее умная сестра не могла повестить на такое, врать столько времени, глядя им в глаза.
— Ты… ты не болела, — прошептала мать, наконец-то осознав, что говорит ей дочь. — А я… я… Внука смотрю, последние деньги тебе отдаю…
Женщина заплакала, сотрясаясь всем телом. Карина смотрела на мать испуганно, до крови кусая губы:
— Мам, я верну. Я всё верну.
— Что ты вернёшь? Что? Тебя лечить надо…
Оксане было дурно. Она, не выдержав, встала, открыла шкафчик, накапала матери валерьянку. Потом села напротив Карины:
— Слушай меня, — сказала жёстко. — Ты отдаёшь Мишку Сергею. Временно. Ему сейчас будет лучше с отцом.
— Нет! Только не это! Я его люблю!
— Я знаю, что любишь. Но ты целый год жила так, как хотела. Маме тяжело за ним смотреть, у нее возраст, она еще работает. Переживаешь, что алименты не будешь получать? Ничего, меньше проиграешь.
— Я завяжу! Я завяжу сегодня!
— Не ври, — перебила ее Оксана. — Я тебе не верю, Карина. Правда, не верю. Ты врала нам мастерски год, паразитируя на нашей любви к тебе. Умирает она, онкология. Не боишься ответить за свои слова? Вселенная такое не прощает.
Карина замолчала, отвела взгляд.
— Ты переезжаешь к маме. Квартиру свою сдаёшь, пойдет в счет закрытия долгов. Все карточки отдаёшь нам. Телефон меняем на кнопочный, без интернета. Никаких онлайн-казино, никаких игр. Ты поняла?
— Это тюрьма, — прошептала Карина. — Так нельзя.
— Можно. Это попытка вытащить тебя из ямы. Если ты не согласна, Сергей заберёт Мишку через суд. Мы отвернемся от тебя и не дадим ни копейки. Через сколько времени ты останешься без квартиры и сиганешь в окно?
Карина в ужасе посмотрела на старшую сестру, потом перевела взгляд на маму. Та молчала.
— Хорошо.
Оксана выдохнула, достала телефон и позвонила Сергею:
— Она согласна, чтобы Мишка пожил у тебя. На время. Идёт?
Тот моментально согласился. Все закрутилось-завертелось. Карина переехала к матери, отдала карточки, квартиру сдали. Оксана скрупулёзно вытрясла у сестры сведения, где и сколько она набрала кредитов. Им с мамой пришлось выплатить пять микрозаймов. В голове не укладывалось, как банки все одобряли.
Время идет. Карина ходит в группу поддержки, забирает на выходные сына. Ее мама выделает ей минимальную сумму в день. Женщина откладывает каждую копейку, чтобы расплатиться с долгами дочери. Будущее туманно. Они не знают, чем всё закончится. Сможет ли сестра держаться? Сможет ли жить без игры? Но они сделали все, что могли. Дальше ее ход…
Не забывайте про подписку и лайк))
Прошу донат на жирную скумбрию) И пенное)))