— Настя, я тут подумала, зачем вам с Русланом вдвоем на даче скучать, — голос Елены Витальевны в трубке звучал так бодро, будто она только что выиграла в лотерею, а не собиралась обчистить мой холодильник.
— Мы не скучаем, мама, мы планировали грядки вскопать и тишину послушать, — ответила я, прижимая телефон плечом и пытаясь одновременно вытереть жирное пятно со стола.
— Ой, какая тишина в пятьдесят лет, успеешь еще наслушаться, когда на погост понесут. В общем, я уже Светочке сказала, чтобы они с семьей собирались, и Вадима с Ирочкой позвала. Шашлыки, свежий воздух — красота!
Я замерла с тряпкой в руке. Светочка — это сестра Руслана, чьи дети обладают талантом превращать любое пространство в зону экологического бедствия за пять минут. Вадим — двоюродный брат, который за тридцать лет жизни научился только двум вещам: виртуозно жаловаться на отсутствие работы и еще более виртуозно опустошать чужие запасы.
Майские праздники в представлении Елены Витальевны всегда напоминали нашествие печенегов. С той лишь разницей, что печенеги хотя бы не требовали элитный соус к мясу и не спрашивали, почему полотенца в ванной недостаточно пушистые. Руслан, мой благоверный, в такие моменты обычно занимал позицию «я в домике», то есть внезапно вспоминал, что в гараже у него не перебрана коробка передач, которой там отродясь не было.
— А кто, позвольте спросить, будет оплачивать этот банкет? — поинтересовалась я, глядя на список покупок, который только что из скромного превратился в инвестиционный проект.
— Настенька, ну что за меркантильность, — обиделась свекровь. — Майские же! Один раз живем. Русланчик сказал, что у него премия была.
«Русланчик» получил премию ровно три тысячи рублей, которую мы планировали потратить на новый смеситель, потому что старый рычал на меня каждое утро, как голодный тигр. Но для Елены Витальевны любая сумма больше рубля автоматически означала неограниченный кредит доверия в местном супермаркете.
Вечером Руслан вернулся с работы, стараясь не смотреть мне в глаза. Он долго возился в прихожей, вешая куртку так тщательно, будто это был экспонат Эрмитажа. На кухне уже пахло жареной картошкой — едой простой, честной и не предполагающей ораву родственников.
— Слышал, у нас планируется слет юных василис? — спросила я, подавая ему тарелку.
— Насть, ну мама так просила, она соскучилась. Света давно из города не выезжала, дети бледные.
— Бледные они потому, что Света их кормит чипсами перед телевизором, а не от нехватки нашего дачного кислорода.
Сын Витя, двадцатилетний лоб, который в свои годы считал, что еда в холодильнике заводится почкованием, поднял голову от телефона.
— О, мелкие приедут? Опять мой ноутбук слюнями зальют?
— Если не спрячешь — зальют, — отрезала я. — И вообще, Витя, раз уж у нас гости, завтра идем в магазин. Ты несешь сумки, Руслан платит, а я плачу. От горя.
Поход в магазин на следующий день напоминал подготовку к ядерной зиме. В корзину летели упаковки угля, мешки с мясом, овощи, которые нынче стоят так, будто их выращивали на Марсе лично Илоном Маском, и бесконечные коробки с соком. Елена Витальевна заранее прислала список «пожеланий»: Светочка не ест свинину (вдруг похудеет), Вадим признает только говяжью вырезку, а детям нужны йогурты определенной марки, без которых они впадают в экзистенциальный кризис.
— Руслан, посмотри на чек, — прошептала я у кассы. — Мы за эти деньги могли бы неделю в санатории жить. Со шведским столом и грязелечением.
— Настя, не ворчи, — Руслан нервно прикладывал карточку к терминалу. — Зато все вместе, по-семейному.
По-семейному началось третьего мая в восемь утра. Машина Вадима влетела во двор дачи, распугав соседских кур. Из нее вывалилось пять человек, включая Ирочку, которая была одета так, будто перепутала подмосковную дачу с подиумом в Милане. Белые брюки, туфли на шпильках — идеальный наряд для копания в земле и сидения у костра.
— Ой, как тут у вас... аутентично, — скривилась Ирочка, оглядывая наш уютный домик. — А где у вас душ? Надеюсь, не на улице с лейкой?
— Душ в доме, но горячая вода по расписанию, — соврала я, глядя на ее маникюр. — Как только я помою гору посуды после завтрака, так сразу.
Елена Витальевна прибыла следом, в сопровождении Светочки и двух «ангелочков», которые тут же бросились проверять на прочность мои посадки тюльпанов. Свекровь по-хозяйски вошла на кухню, открыла холодильник и разочарованно хмыкнула.
— Настенька, а где семга? Я же говорила, что Вадиму нужно Омега-3 для сосудов.
— Для сосудов Вадиму полезно меньше лежать на диване, — парировала я. — У нас на завтрак яичница и бутерброды с сыром. Сыр, кстати, свежий, сама вчера выбирала, цена такая, что корова должна быть золотой.
К обеду обстановка накалилась. Руслан честно пытался разжечь мангал, но уголь, купленный в спешке, упорно не хотел гореть, лишь дымил, как старый паровоз. Вадим стоял рядом, давая ценные указания и попивая холодный квас, который я берегла для окрошки.
— Ты, Руслан, неправильно тягу делаешь, — поучал Вадим. — Вот если бы у меня была своя дача, я бы там профессиональную печь поставил.
— Так поставь, — не выдержала я, проходя мимо с тазом вымытых овощей. — Что мешает? Или пока мешает только отсутствие работы и совести?
Вадим сделал вид, что не услышал. Ирочка в это время пыталась найти вай-фай среди яблонь, а дети Светочки обнаружили шланг с водой и устроили локальный потоп в предбаннике.
За столом началось самое интересное. Елена Витальевна, величественно восседая во главе, раздавала указания.
— Светочка, бери мясо, не стесняйся. Настя, а почему зелени так мало? Майские — это же праздник витаминов!
— Витамины нынче по курсу доллара, мама, — ответила я, глядя, как говядина исчезает в недрах Вадима с невероятной скоростью. — Вы бы хоть огурчик взяли для приличия.
К вечеру первого дня я поняла, что мой лимит гостеприимства не просто исчерпан, он ушел в глубокий минус. Посуда копилась в раковине быстрее, чем я успевала ее мыть. Светочка вдруг вспомнила, что у нее аллергия на пух, и потребовала заменить все подушки в доме на синтетические. Где я должна была их взять в лесу — история умалчивала.
— Руслан, — поймала я мужа за рукав в коридоре. — Твоя родня съела трехдневный запас еды за четыре часа. Твой племянник разбил мою любимую вазу, а твоя сестра считает, что я обязана подавать ей кофе в постель.
— Насть, ну потерпи, — прошептал он, оглядываясь. — Праздники же. Завтра они обещали помочь с забором.
«Помочь с забором» в переводе с их языка означало «посидеть рядом и обсудить, почему забор кривой».
Утро четвертого мая началось не с кофе, а с вопля Ирочки. Оказалось, что в сельской местности водятся насекомые. Причем насекомые эти не признают в ней столичную штучку и кусают без уважения к статусу.
— Настя! У вас тут комары! — кричала она, выбегая из спальни. — Сделай что-нибудь!
— Могу предложить им твой список претензий, вдруг поперхнутся, — буркнула я, пытаясь отмыть плиту от сбежавшего молока.
Елена Витальевна в это время затеяла ревизию в моих шкафах.
— Настенька, а зачем тебе столько старых простыней? Я их Светочке отдам, ей на тряпки нужно.
— Это не старые простыни, мама, это запасной комплект для гостей. На котором Светочка, кстати, сейчас и спит.
К обеду выяснилось, что закончился хлеб. Ехать в магазин за три километра вызвался Вадим, но тут же добавил, что у него «машина что-то чихает» и ему нужны деньги на бензин. Руслан, добрая душа, протянул ему пятьсот рублей. Вадим уехал и пропал на три часа. Вернулся он без хлеба, но с упаковкой дорогого мороженого, которое сам же и начал есть, не выходя из машины.
— Ой, забыл про хлеб, — лучезарно улыбнулся он. — Там очередь была, а мороженое последнее забрал. Ирочка просила.
В этот момент во мне что-то щелкнуло. Как в старом советском фильме: «Я требую продолжения банкета!», только наоборот. Я посмотрела на гору грязной посуды, на Руслана, который виновато ковырял вилкой холодный шашлык, на довольную Елену Витальевну, которая уже планировала, что мы будем готовить на девятое мая.
— Так, дорогие мои, — громко сказала я, вытирая руки о передник. — План на завтра меняется.
— Настенька, мы завтра хотели на речку пойти, — вставила Светочка.
— На речку пойдете. Но сначала мы едем на оптовую базу. И платить там будет не Руслан.
Тишина за столом стала такой плотной, что ее можно было резать ножом. Вадим подавился мороженым, а Ирочка перестала искать вай-фай.
— Как это не Руслан? — переспросила свекровь. — У него же премия.
— Премия кончилась на Вадимов бензин и ваши вчерашние деликатесы, — я улыбнулась самой ласковой из своих улыбок, от которой у Руслана обычно начинал дергаться глаз. — Завтра мы покупаем продукты вскладчину. Или переходим на подножный корм. Крапива уже взошла, очень полезно для сосудов, Вадим подтвердит.
Но это было только начало моего коварного плана. Я поняла, что просто требовать денег — мало. Нужно сделать так, чтобы им самим захотелось сбежать из этого «рая за чужой счет».
Настя еще не знала, что на следующее утро Вадим внезапно «заболеет», а Елена Витальевна найдет в сарае старую карту сокровищ, которую Витя нарисовал в пять лет. Но самый главный сюрприз ждал гостей в меню на завтрак, где вместо привычного омлета их ожидала суровая правда жизни и один очень решительный план по выселению «бедных родственников».
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...