Глава 6(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Мы вышли из ангара и через минуту оказались в секции служившей одновременно диспетчерской и постом охраны. Экраны на стенах мерцали картинками с камер наблюдения — серые коридоры, серые люди, серая безнадёжность. Волконский закрыл за нами дверь, и звук сопровождавшей нас толпы за ней стих, сменившись надсадным гудением климатической системы.
— Садись.
Он указал на стул — не предложил, именно указал. Голос без намёка на вежливость.
Я сел. Стул был жёстким, неудобным, с одной расшатанной ножкой. Он качнулся подо мной, словно раздумывая, стоит ли держать.
Волконский опустился напротив. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Словно два боксёра перед первым раундом.
— Ну, — произнёс он наконец, — и что мне с тобой делать, барчонок?
Выгоревшие глаза смотрели на меня без тепла, без интереса — как смотрят на задачу, которую нужно решить.
— Для начала — поговорить? — предложил я, сделав попытку улыбнуться.
— Поговорить. — Он хмыкнул, и в этом звуке было больше презрения, чем в любом ругательстве. — Ты прилетел сюда поговорить. К людям, которые убили охрану и держат заложников. — Пауза. — Вероятно Грус прав и ты, либо ты идиот, либо самоубийца. Или — редкий случай — и то, и другое.
— Мне это часто говорят в последнее время.
— Неудивительно.
Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Поза человека, который никуда не торопится и имеет все карты на руках.
— Значит, ты и есть Васильков — глава всего этого. — Жест в сторону стен, экранов, всего комплекса. — «Имперские Самоцветы». Красивое название для конторы, которая перемалывает людей в труху.
— Я стал генеральным три дня назад. До этого даже не знал, что эти комплексы существуют.
— Удобная позиция. — Волконский покачал головой. — «Не знал». А теперь, когда узнал — что? Прилетел извиняться? А также пообещать, что всё изменится?
— А ты бы поверил, если бы пообещал?
— Нет.
— Тогда не буду обещать. Лучше расскажи мне.
Он замер. Шрам на его щеке дёрнулся — непроизвольное движение мышц, которое выдало удивление.
— Что рассказать?
— Всё. Расскажи, почему вы это сделали. Почему дошли до точки, где убийство показалось лучшим выходом.
Долгое, тяжёлое молчание.
Волконский в этот момент смотрел на меня не как на задачу, уже нет. Как на головоломку. Что-то непонятное, что не укладывалось в привычные схемы.
— Зина, — позвал он, не отводя от меня взгляда.
Дверь открылась. Женщина с медицинской сумкой вошла бесшумно, будто ждала за порогом.
— Покажи нашему гостю, как мы тут живём. — В слове «гостю» было столько иронии, что хватило бы на небольшой сборник сатиры. — Всё покажи. Ничего не тая.
Зина посмотрела на меня — оценивающе, без враждебности, но и без доверия.
— Зачем время терять на рассказы, — сказал Волконский. — Сам все увидишь...
...Жилой сектор. Затхлый запах. Плесень. Сырость. Человеческие тела, которые слишком давно не видели нормального душа. Всё это смешивалось в букет, способный свалить с ног неподготовленного человека. Я был неподготовленным, но старался не показывать.
Коридор оказался узким — двое едва разойдутся. Двери по обеим сторонам, через каждые три метра. Не двери даже — проёмы с грязными занавесками вместо створок, которые, казалось, не закрывались.
— Добро пожаловать в апартаменты люкс, — сказала Зина без тени улыбки. — Два на три метра. Четыре человека на комнату. Официально это называется «компактное проживание».
Она отодвинула занавеску ближайшего проёма.
Каморка. Иначе не назовёшь. Четыре койки в два яруса, настолько близко друг к другу, что между ними можно было протиснуться только боком. На стенах — влажные пятна, расползающиеся тёмными кляксами. В углах — та самая плесень, разросшаяся причудливыми узорами, словно какой-то безумный художник решил оставить автограф.
Тут был человек.
Мужчина лет сорока пяти сидел на нижней койке, глядя в стену перед собой. Не на нас — на стену. Словно там было что-то, что мы не могли видеть. Его руки лежали на штурмовой винтовке, которая в свою очередь покоилась на коленях.
Рядом с ним, приклеенная к обшивке дешёвым пожелтевшим скотчем, висела старая распечатанная фотография. Женщина с мягкой улыбкой. Двое детей — мальчик и девочка, может, восемь и десять. Солнечный день, зелёная трава, синее небо.
Другой мир. Другая жизнь. Другая вселенная.
— Это Семёныч, — тихо сказала Зина. — Он три года здесь. Инженер-электрик, высшего разряда.
Мужчина даже не повернул головы. Не знаю, слышал ли он нас вообще.
— Жена умерла в прошлом году. Рак, четвёртая стадия. Он узнал из письма — с опозданием в два месяца, потому что связь работает, когда ей вздумается. Не успел даже попрощаться.
Я посмотрел на фотографию. На улыбающееся лицо женщины, которой больше не было.
— Но даже если бы и сообщили вовремя, то на похороны он бы все равно не попал... — Зина горько усмехнулась. — Всё, что он зарабатывает, уходит на погашение «долга перед корпорацией». Проживание, питание, амортизация оборудования, медицинские расходы — всё это начисляется на личный счёт. К концу пятилетнего контракта средний работник должен корпорации больше, чем в начале.
— Этого не может быть! — воскликнул я.
— Долговая яма. Классическая схема для бывших заключенных. — Она посмотрела на меня, как на умалишенного. — Ты правда не знал?
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.