Эпизод первый
Погожий день, пятница, Солнце клонилось к закату. Сарла сидела на деревянной скамеечке с удобно изогнутой спинкой, в аккуратном строгом платье тёмно-синего цвета. Она наблюдала, как играли дети на площадке. Сейчас они скучились возле песочницы, побросав лопатки, машинку с кузовом и кукол. Малыши с любопытством глазели на тонкие неокрепшие маленькие крылья, которые расправила девочка по имени Элланиа.
— А ты можешь летать, Элла? — спросил Кеннет, ковыряясь в носу мизинчиком.
— Ещё нет, они же маленькие, и перьев мало, — чуть с досадой ответила она.
— У-у… — протянули хором все дети. — Жаль! — Кеннет и Джоннут мечтали посмотреть, как летает маленькая девочка, им не приходилось видеть вживую человека, летящего в воздухе, как птица, когда взмахи широких крыльев очаровывают окружающих.
— Зато я могу бежать быстрее всех, быстрее ветра! — воскликнул Эндиккот.
— Энди, ты хвастун! — обиделась Элла.
— А эдди говорит, что я быстр! — он показал сестре язык.
— А эмми сказала, что я скоро полечу! — и она топнула ножкой.
«Ах, мои детки, такие милые, такие способные! Как же мне повезло!» — подумала Сарла с улыбкой. — «Сначала у меня родился неизвестный патрик, теперь мои дети, они все — не-серые, они У-У!» — митси Байгели радовалась Солнцу, детям и своей судьбе.
Лоплес скоро вернётся домой, сегодня он закончит работу пораньше. Чарлезис, старший сын, принят в Университет в свои двенадцать лет! Чудо-мальчик, первый после неизвестного патрика, и сразу — дитя, показывающее уу-способности с пелёнок.
«Как же мне узнать, кто из patriekum — мой сын? И можно ли мне знать?» — Сарлу не покидало ощущение потери, с тех самых пор, как четырнадцать лет назад в родильном отделении больницы к ней подошёл сам патрик пиора Туа-Тли-Туа, и сообщил:
— Уважаемая митси! Да, да, митси! Ваше дитя станет партиком, — он улыбнулся.
Через неделю ей под наркозом сделали цекарево рассечение, и она даже не увидела ни разу того, кого родила в тот день. Лоплес примчался, весь взъерошенный, радостный, лицо покраснело от эмоций, переполнявших его, он плакал от счастья. На крыльце схватил, поднял на руках и нёс свою жену Сарлу до самой автокареты, которая отвезла митси и датси в новое жилище, в большой красивый дом. Их встречали серые люди.
— Патре, эйек эисес, патриесес, синнум синнес алуми патриек о палиэктрек. — слова, которые произносит патрик, назначая не рождённому ещё человеку служение богу. Женщина на скамейке тихо повторяла слова, улыбалась, глядя на игры детишек. Ей казалось, что солнечные лучи бегали вместе с ребятишками, парк сверкал радостью.
Воспоминания заставили Сарлу забыть о времени. По дорожке, выложенной прямоугольными плитами, искусно выточенными из камня, шёл в длинном белом платье-сутане Аттин-Туа-Земм. Голову патрика покрывала белая тулья с тонкой синей полосой, аккуратное кольцо-тунсурула рыжих волос раскачивалось в такт шагам. Митси Байгели отчего-то вздрогнула, когда увидела служителя Храма, приближавшегося к детской площадке. Сарла поспешно поднялась со скамейки и сделала шаг навстречу.
Дети перестали бегать и шуметь, повернулись и приблизились к патрику. Аттин-Земм, ровно приставив правую ногу к левой, остановился точно в двух метрах от митси Байгели, поднял левую руку и осенил всех смотревших на него людей солнечным знаком:
— Солнце с Неба светит ярко, освещает людям путь, к богу есть одна дорога, прочие во тьму ведут, — сверкнул рубин в браслете на левом запястье. Сарла поблагодарила патрика.
Элла подошла к патрику и ухватилась за подол его платья. Аттин-Земм склонил голову, и посмотрел на девочку строго, чуть нахмурившись. Сарла прошептала:
— Элли, к патрику нельзя прикасаться вне храма без его дозволения!
— Ничего, ничего, уважаемая эм… митси Сарла! Элланиа мала, она ещё не готова воспринять все правила, их так много, — успокоил Аттин-Земм обеспокоенную мать.
Взгляд Сарлы упал на правый рукав сутаны патрика. Две тонких синих полосы! Аттин-Туа-Земм — kima to patriek niora! Сарла раскраснелась, дыхание сбилось. Она поклонилась служителю и произнесла с благодарностью и торжественностью:
— Благодарю вас, патрик ниора, досточтимый Аттин-Туа-Земм! И поздравляю с бакимусу, вы достойны этой должности! — женщина забыла, что вокруг стоят дети, что по парку гуляют люди. Они замедляли шаг, издалека кланялись патрику и продолжали свой путь. Сарла дышала часто, как если бы только что пробежалась по одной из здешних спортивных дорожек.
Она смотрела на каменное лицо партика, и отметила, как ровно, аккуратно пострижены тонкие красные волосы, уложенные один к одному. Как сидит тулья на идеально симметричной голове. Глаза, глаза того же цвета, что и у её детей, — Чарлезиса и Эндиккота. Младший из них, Энди, сейчас стоял за своей мамой и с любопытством смотрел на патрика. Аттин-Земм прервал затянувшуюся сцену молчания:
— Уважаемая митси, вы, очевидно, не заметили, что пришёл момент встречи.
Сарла очнулась:
— О! Ваша правда! Совершенно забылась, здесь, в парке, так хорошо!
Патрик плавно развернулся на месте, и зашагал по каменному тротуару. Сарла протянула руки к своим детям, они ухватились за свою эмми и, быстро семеня своими короткими ножками, поспешили за служителем. Лоплес с Чарлезисом наверняка ждали дома, с нетерпением поглядывая на металлическую дверь в высоком каменном заборе.
Эпизод второй
Люди стояли в Храме, внимая пению патриков. Старший патрик храма, пиора, стоял на трибуне и читал стихи из Книги, лежавшей перед ним на пюпитре раскрытой на последних страницах. Тулья чуть съехала назад, но патрик продолжал петь. Его голос был высок и нежен, он пел, как все матери поют своим детям, убаюкивая их на руках. Все остальные патрики Малого Храма пели вслед за пиора, вытягивая каждый слог, ноты постепенно снижались к «до» первой октавы.
Когда пиора произнёс «синнес Теиэри то ка Люмиэри» — «и снова солнце светит нам с небес», петь продолжали только патрики нагора. Ниора по сигналу старшего начали движение вдоль рядов паствы, касаясь лица каждого человека своей левой ладонью, которую они смачивали в специальных стаканах-поттиртре, прикреплённых к поясам длинных белых сутан. Они старались задевать пальцами губы и нос каждого человека.
Когда партик проходил ряд, следующий занимал его место. Закончившие ряд, скрещивали руки на груди и переходили к началу другого, на левую его сторону, чтобы продолжить исполнение обряда дара жизни. Их фигуры в белых платьях, с белыми с синей полосой тульях на головах с аккуратными кольцами рыжих волос, двигались плавно и строго, согласованно, в такт словам последних стихов.
Стоящие парами у главных врат храма патрики-ульгара смотрели друг на друга и молча внимали словам, которые неслись к ним из центра зала, эхом повторялись и повторялись, не угасая. От этого непрерывного эха глаза ульгара заволокло туманом.
Наконец, пиора поднял руки к своду главного зала и замолчал. Оба патрика нагора стали читать стих завершения и стих напутствия. Когда пиора поднимал руки, он ловко задел свою синюю тулью, и под ней скрылась едва заметная металлическая полоса. Никто из паствы не обратил внимания на эту деталь. Только Сарла замешкалась на развороте.
Ульгара распахнули врата и начали выстраиваться в две шеренги, от входа в храм к его каменной ограде. Расстояние в три шага между патриками в каждой шеренге соблюдалось безупречно, идеально. Только патрики обладали такой способностью.
Люди шли между этими шеренгами к проёму в ограде, — врата Храма всегда открыты любому из паствы. Вторя стихам завершения и напутствия, ульгара поднимали левую руку и растопыривали пальцы, изображая лучи Солнца. Затем они сгибали кисть так, чтобы показать, как эти лучи идут вниз с неба на людей:
— Солнце с неба светит ярко… — Голоса обоих нагора создавали долгое эхо благодаря особой конструкции свода Храма. Выходя, люди ощущали звуковой барьер, такой, который возникает при быстром подъёме самолёта. Гул эха спетых стихов сменялся тихим шуршанием обуви по мелкому гравию дорожки, ведущей к выходу.
Четверо ульгара в пустеющем зале подняли и пронесли завёрнутое в саван тело усопшего к печи. Положили на поддон, установленный на специальной стойке с механическим приводом. Песня завершения и напутствия закончилась.
— И да примет Патре брата Эллиота. Того, кто родил Тиморию и Калеба. Того, кто без устали мог работать двое суток не смыкая глаз, — произнёс патрик пиора.
Дверцу печи открыл Ун-Ун-Земм. Патрик Аттин-Туа-Земм надавил на красную кнопку на панели управления печи. Внутри вспыхнуло горячее пламя синего цвета. Когда языки огня стали едва заметными, Ульгара подняли рычаги стойки, поддон наклонился и быстро скатился в печь. Ун-Ун резко хлопнул дверцей. Аттин-Земм приложил к ней ключ.
Пока тело Эллиота кремировали, люди плелись к выходу, получая от ниора, стоящих у врат храма благословение.
Ульгара в шеренгах освящали лица каждого из пасторум, никого не упуская.
***
***
Лоплес неожиданно заметил, что у одного из ульгара, выглядевшего довольно пожилым человеком, в сравнении с большинством остальных, за ухом через прядь рыжих волос поблёскивает металлическая полоска. Ло опустил взгляд, выказывая почтение патрикам, и тут он увидел, что у пожилого ульгара на браслете слабо светится рубин. Лолпес молча вышел за ограду, догоняя Сарлу. Они продолжали молчать, пока шли по тротуару, взявшись за руки. Они осторожно оглядывались по сторонам.
Улицы города пустовали. Редкие машины проносились, разрывая тишину рёвом своих двигателей. Вереница людей, возвращающихся с церемонии погребения, оживляла город. На многих зданиях висело по две узких полосы ткани, жёлтого и чёрного цветов.
Лоплес и Сарла услышали, как позади них кто-то громко чихнул. Сразу разнеслись тревожные голоса, и Байгели обернулись. Женщины семьи Самутале рыдали. Самутале-старший затравленно озирался по сторонам. Люди старались не приближаться к нему, обходили, бросая быстрые злые взгляды. Джимазес Самутале болен, и это явно Чунна-Боха, смертельная вирусная инфекция, на его лице проступили пятна. Джим принёс в храм заразу! Лоплес увидел патриков, быстро догонявших людей, только что ушедших со службы. Все Самутале обнялись. Сарла схватилась за локоть Ло, и он ощутил её страх.
— Пойдём отсюда, мой Ло! Скорее, домой, к детям!! — умоляюще произнесла Са.
Эпизод третий
— Ло, Ло! — громко звала мужа Сарла дрожащим срывающимся голосом. Экран интерфейса связи погас. Чарле исчез! Чарле! — Ло! Где ты, Ло! — тут она закашлялась.
Лоплес не мог слышать криков жены из гаража. Он был занят автомобилем. Невзирая на головную боль, ломоту во всём теле и этот отвратительный насморк, он должен подготовиться к поездке в столицу. Старший сын, гениальный малыш ждёт. Он — первый после неизвестного патрика, даровавшего своим рождением семье Байгели почёт, уважение соседей, этот дом и разрешение родить троих детей. Мальчик, который по силе своего разума превзошёл Вычислителя Таллумио Освальде. Их сына пригласил в столицу сам Партик Сумора, Лунь-Эрзо, для того, чтобы лично благословить молодое дарование пройти тестирование в Лаборатории Космоса. Несмотря на самый разгар пандемии Чуна-Боха. Патрики заверили Байгели, что мальчик в безопасности.
Энди проснулся. В окно уже проникли лучи солнечного света. Та самая восьмица, праздничный день для всех людей, и особый день для семьи Байгели. Мальчик вскочил и как ветер пролетел мимо двери в комнату сестры, успев дважды стукнуть кулаком по деревянному полотну.
— Эн! Я не сплю! — неслось вслед мальчишке, который умывался в ванной.
Заспанная Элла на пороге своей розовой уютной комнатки, и Энди, утиравший лицо длинным вафельным полотенцем, застыли. Мальчик выронил из рук полотенце:
— Ло, Ло! — кричала эмми. Её голос срывался, осип, но она продолжала кричать.
— Эмми! — одновременно воскликнули дети.
Энди оказался рядом с эмми почти мгновенно, а по лестнице, перепрыгивая ступени, помогая себе отталкиваться согнутыми крыльями, быстро спускалась Элланиа.
— Эмми, эмми, что случилось?! — также синхронно начали спрашивать дети, которым передался страх матери. Энди осёкся. Запыхавшаяся Элла остановилась в двух шагах и уставилась на погасший экран интерфейса связи. Её красные глаза наполнились слезами. Энди внезапно начал кашлять. Через дверь, ведущую в гараж, вошёл Лоплес. Он замер у лестницы, и растерянно оглядывал зал. Его жена, сидевшая в кресле, склонила голову набок и бессильно опустила руки, будто она умерла. Элла шмыгала то ли оттого, что болела, то ли это плач. Её плечи вздрагивали. Энди кашлял. Его ноги подогнулись, он упал рядом с креслом.
— Чарле, Чарле… — только и повторяла Сарла.
Эпизод последний
Через несколько лет Лоплес понял, что стареет быстрее жены. Его лицо прорезали морщины. Кожа стала дряблой, серой. Сарла выглядела великолепно. Она ходила легко и плавно, будто никогда не касалось её тела Чуна-Боха, будто не было рождения неизвестного патрика и троих детей-У-У.
Они жили в том же доме, теперь пустом и огромном для двоих людей. Соседи уважали семью Байгели, как и прежде. Патрики Ун-Ун-Земм и Аттин-Туа-Земм приходили на эту улицу каждую восьмицу. И подолгу оставались у Лоплеса и Сарлы.
Однажды Сарла почувствовала, что с ней что-то происходит. Муж ещё не вернулся, и она не знала, что ей делать. Кинулась к зеркалу. Сделала фотоизображения. Никаких сомнений, неприятные ощущения и боль вызваны тем, что у неё появились зачатки крыльев. Сарла смотрела на эти картинки и дрожала всем телом.
Она попыталась срезать эти маленькие ростки. Она не выдержала боли. Кровь скрыть Сарла успела до прихода своего датси. Но решила рассказать, ведь нельзя лгать.
Когда митси рассказывала дрожащим голосом мужу об этом ужасном событии, то неожиданно чихнула. Затем шмыгнула носом.
Лоплес перестал дышать.
— Нет! — тихо сказала она. Голос осип. Она попыталась сказать что-то ещё, но не смогла. Только смотрела на Лоплеса. Он видел, что её зрачки расширились. Он чихнул.
На лице Са стали проступать коричневые пятна. Лоплес всё понял. Они плакали вместе с Сарлой. Болезнь Чуна-Боха поражает всех, но убивает только серых людей. Люди-У-У способны сами справиться с вирусом, но тот мутирует, и серый человек, заражённый таким штаммом, не имеет шансов выжить, несмотря на то, что исходная вакцина отлично действовала на серых людей и поначалу патрики гарантировали исцеление.
Странно, но вакцина не действовала на тех, кто проявлял уу-способности:
— Мы не можем допустить мутаций! Изоляция необходима! — сказал Лунь-Эрзо.
— Мутации вируса происходят в любом теле, но большинство людей не успевают перестроиться, и действие вакцины в случае повторного заражения новым штаммом не станет гарантией исцеления, — объяснял горожанам патрик алора Лунь-Ун-Тэр. — Только носителям пары У-У доступно самоисцеление, но они несут смерть всем остальным.
Люди боялись чихнуть. Они с подозрением смотрели на любого, кто ходил чуть быстрее большинства. Во всяком, кто подпрыгивал выше других, видели человека-птицу.
Случались убийства, когда кто-то, будучи простуженным, не оставался дома, ходил по улицам города, несмотря на требование об изоляции, и покашливал.
— Остановитесь! — кричал в таких случаях патрик. Служители вместе с полицией патрулировали города и маленькие деревеньки. — Это обычный грипп!
Сарла опасна. Для серых людей. Даже для своего датси опасна. Но не для будущего ребёнка, которого она носила под сердцем второй месяц. Ребёнок поражён. Нельзя спасти его, патрик не станет лечить больную не-серую женщину и её дитя.
— Сделай это, мой Ло, — тихо попросила Са.
Лоплес смотрел ей в глаза. Приставил стилет к её груди. Справа, там, где сердце. Со вздохом он резко надавил на рукоять. Лицо Сарлы посветлело и на нём появились морщины. «А она постарела! Это мне только казалось, что она не стареет», — мелькнула у него мысль. По щеке Сарлы скатилась слеза. «И его…» — прошептала она, умирая. Лоплес нащупал второй стилет и быстро ударил им в живот своей жены. Лицо Са окаменело.
Лоплес опустил тело жены на пол и громко зарыдал, закрыв кровавыми руками лицо. Он раскачивался, стоя на коленях, и выл, как побитая собака.
Пришли патрики Ун-Ун и Аттин-Земм. Лоплес увидел, что они оба — пиора. Но он забыл выразить им почтение и высказать поздравления. Руки патриков обагрились кровью умершей Сарлы, митси, породившей детей У-У. Той Сарлы, которая так и не успела сама расправить крылья, чтобы полететь. Патрики несли тело, Ло придерживал голову.
Трое мужчин молча вынесли тело Сары на широкий двор дома Байгели, поднесли к белому с синей полосой автофургону обтекаемой формы, на котором приехали патрики. Ун-Ун открыл задний люк, и Лоплес с заплаканным, но неподвижным лицом, вместе с Аттин-Земм, мертвенно бледным, уложили тело Сарлы на выдвинутый Ун-Уном поддон.
— Она сгорит легко, Байгели Лоплес. Ты верно поступил, — сказал Ун-Ун.
Аттин-Туа-Земм молча запер дверцу, приложив ключ.
Лоплес ощутил запах гари.
— Зачем? Зачем бог сделал это? Зачем на нас обрушилась Чуна-Боха? Почему это должна быть Сарла?! Мои дети?! — громко, с надрывом воскликнул Лоплес, сжав кулаки. Его лицо стало красным, по щекам катились слёзы горя, отчаяния и бессильной злобы.
— Наверное, бог хотел, чтобы были только griserik, — ответил тихо Ун-Ун.
— Так бог сказал нам, что ему угодны только серые люди, — вторил брату Аттин-Земм. Патрики переглянулись. Лоплес смотрел на них с ужасом. Аттин-Земм шмыгнул.
На запястье Ун-Уна рубин браслета стал жёлтым. Ун-Ун смутился. Аттин-Земм прикрыл правой рукой свой браслет. Тоже сделал и Ун-Ун.
И тут Лоплес понял: жёлтый сигнал всегда означал родство, и, следовательно, Ун-Ун и Аттин-Земм — это их с Сарлой дети. Он разинул рот, но не смог произнести ни слова.
— Эдди, ты заражён Чуна-Боха, — сказал Аттин-Туа-Земм, опустив правую руку. Браслет светился ярко жёлтым. Ло заметил в уголках глаз своего первого сына слезы.
— Эдди, мы должны… — запнулся Ун-Ун-Земм, второй сын-близнец.
— О, Патре! — только и смог сказать Лоплес, отец патриков, которые убили его.
Служители 1-1 и 1-2 поколения 7 стояли у задней двери фургона. Высокий каменный забор скрывал их взоров людей. Патрики одновременно сняли тульи, обнажив покрытые тусклым металлом лысые макушки голов. Короткие красно-рыжие волосы тунсурулы чуть раскачивались тихими порывами весеннего ветерка, уносившего запах сгоревших человеческих тел ввысь, в небо, к богу, который не ждал не-серых людей.
Автор: Deorer
Источник: https://litclubbs.ru/articles/61762-chuna-boha.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: