Глава 10
Когда девочки успокоились, то пошли проводить маленькую Лизу в группу.
- Вы только не говорите, что это я вам рассказала - в глазах у девочки был животный страх.
- Не бойся, малыш, мы ничего не расскажем, иди в группу и ложись спать.
А в столовой праздник набирал обороты, девочки застыли в тёмном углу, слушая, как гремит музыка. Потом двери открылись и оттуда вышли Варвара Дмитриевна и Анатолий Павлович
- Что я должна сказать его сестре? Неужели нельзя было быть более осторожными.
- Уж как вышло, вы за это получили десять миллионов, а если менты придут, звоните мне, я всё улажу - и он приобнял её - Ничего не бойтесь, пока мы в тандеме, всё будет отлично. Я приглашаю вас танцевать.
Она засмеялась и подала ему руку.
- Слышала? - спросила её Вика - Они все знают. Знают, что Миши нет в живых и она за это получила хорошие деньги. Стерва. Идём спать, ты еле стоишь на ногах - забеспокоилась Вика.
Так, Катя узнала всю правду, но весь ужас был в том, что она осталась вообще одна. Никого у неё не было на всём белом свете. Ей было страшно. Катя застыла на месте, словно кто‑то нажал на паузу в фильме её жизни. Слова, только что услышанные, эхом отдавались в голове, раз за разом врезаясь в сознание острой болью:- Миша погиб… его убили… заступился за девочку ...
Шесть лет. Всего шесть лет было её брату. Малышу с ясными глазами и улыбкой, которая могла растопить даже самое чёрствое сердце. Он не умел быть жестоким — только защищать тех, кто слабее. И вот теперь его нет.
Комната поплыла перед глазами. Катя вцепилась в руку Вики, чтобы не упасть. Дыхание сбилось, в груди что‑то сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Она пыталась осознать услышанное, но разум отказывался принимать эту реальность.
- Это ошибка, — шептала она про себя. — Просто какая‑то чудовищная ошибка. Миша не мог… не мог…
Но голос внутри безжалостно повторял правду. Ту самую правду, от которой некуда было спрятаться.
Она осталась одна.
Эта мысль обрушилась на неё всей своей тяжестью. Ни мамы, ни папы, ни бабушки, ни дяди — никого. Только она и Миша. А теперь — только она. Одна на всём белом свете.
Катя медленно шла за Викой, её ноги заплетались, ей было плохо.
Страх накрыл её с головой. Не тот страх, что бывает, когда видишь что‑то страшное во сне, а другой — холодный, липкий, всепоглощающий. Страх перед будущим, которое больше не имело смысла. Страх перед одиночеством, которое теперь стало её постоянным спутником. Страх перед миром, где шестилетнего ребёнка могут убить за то, что он поступил по совести.
В горле стоял ком, но плакать не получалось. Она как будто окаменела внутри, скованная шоком и отчаянием. Катя обхватила себя руками, пытаясь согреться, но холод шёл не снаружи — он был внутри, заполняя каждую клеточку тела.
За окном город спал, а в зале гости отплясывали, празднуя день рождения Варвары Дмитриевны. Ничего для них не изменилось. Одним ребёнком меньше или больше, какая разница! Жизнь шла своим чередом, равнодушная к её боли. Мир не остановился, не содрогнулся от того, что случилось с Мишей. Для всех остальных это был обычный день.
А для Кати — день, когда её мир рухнул.
Уснуть не получалось, она встала и подошла к окну. Небо было серым, затянутым тучами, словно отражая её состояние. Где‑то там, в стенах детского дома, произошло то, что навсегда изменило её жизнь. И теперь ей предстояло решить, как жить дальше.
Один вопрос терзал её сильнее остальных: почему? Почему именно Миша? Почему тот, кто должен был расти, учиться, радоваться жизни, оказался жертвой жестокости? И как теперь найти в себе силы, чтобы продолжать дышать, двигаться, существовать в мире, который оказался таким беспощадным?
Она не знала, что будет завтра, не представляла, как справиться с этой болью, но понимала одно: Миша не хотел бы, чтобы она сломалась. Он всегда верил в добро, в справедливость, в то, что хорошие люди побеждают.
И, может быть, именно это — память о брате и его светлая вера — помогут ей найти в себе силы идти дальше. Шаг за шагом, день за днём. Потому что теперь она была не просто Катей. Она была тем, кто помнил Мишу. Тем, кто не даст его доброте исчезнуть бесследно.
После учёбы она опять пришла на кухню к тёте Вере. Та сидела без сил и не знала, за что ей взяться
- Вам помочь?
- Да, Катюш, я без ног, просто встать не могу, поясница болит.
- Давайте, что делать, вы пока отдохните.
Она всё делала на автомате, шинковала, чистила, резала, мыла, - всё, что говорила тётя Вера, она исполняла мгновенно.
- Катюш, дай вон ту кастрюлю, что на полке, да, да, эту. Отолью суп директору и завучу, они позже придут. Ты ещё картошку почисти.
Так, они вдвоём все успели сделать к обеду - Садись, Катюш, поёшь сама, я тебе вот мясо положу. Ешь, а то вся зелёная, всё о Мише переживаешь? Я обещала тебе помочь, я поговорю с ...
- Не надо, тётя Вера, Миши нет в живых, его никто не искал, потому что знали, что его убили.
- Катя, ты что такое говоришь? Кто убил и за что?
- Потом расскажу, обязательно.
Она ела второе, абсолютно без аппетита, потому что просто есть надо, иначе не будет сил для учёбы и для мести. Эти мысли пришли ей ночью, когда она лежала с открытыми глазами, уставившись в темноту, и в голове снова и снова прокручивались обрывки того дня. День, который всё изменил. Она понимала ,если этот нарыв не вскрыть, могут погибнуть другие дети, потому что это не случай, а система, которую надо ломать. Она была маленьким винтиком в этой страшной системе, где взрослым ломают хребет, где кости трещать так, что становится страшно, как это вообще возможно.
Изо дня в день она готовилась к мести. Наблюдала за директором и её замом, за теми, кто хоть как-то был причастен к смерти брата. Тот день был обычным, он не отличался от других, пожалуй, ничем. Катя после учёбы опять пришла к тёте Вере
- Катюш, я так привыкла к твоей помощи, что жду тебя теперь. Ты меня разбаловала.
- Я рада вам помочь.
Катя взялась за привычные ей дела, всё делала быстро, движения были выверены
- Тёть, Вер, борщ отлить директору?
- Да, Катюш, ты знаешь в какую кастрюлю.
Она взяла кастрюлю, отлила привычным движением три половника, закрыла крышкой и отставила в сторону. Она видела, как в два часа дня, директриса и завуч направились в столовую, и через пятнадцать минут услышала крик, от которого стыла душа
- Отравили! Помогите!
Скорая приехала через пятнадцать минут, Варвара Дмитриевна была мертва, а завуч, держась за живот, упала на носилки, и их обеих увезли в больницу.