Глава 9
Катя вздрогнула, когда чья-то рука дотронулась до её плеча. Она не спала, мысли о брате гнали сон. Она резко повернулась и увидела Вику
- Пойдём выйдем в туалет - шёпотом сказала та. Катя кивнула, быстро накинула халат и вышла вслед за Викой.
В туалете они встали у окна, и Вика заговорила шёпотом - Как думаешь, искать брата?
Я не знаю
- Ты разговаривала с детьми, кто был с ним рядом на этих якобы экскурсиях?
- Я пыталась, но меня туда не подпускают.
- Понятно. Потерпи ещё три дня. Второго мая у директрисы день рождения. Они собираются после того, как уложат спать детей. Гудят до трёх часов ночи, это уже не первый год. Как только всё успокоится, мы сходим в младшую группу и попытаемся поговорить с кем-то из детей.
- Спасибо, Вика. А ты веришь, что он сбежал?
- Нет, здесь что-то не так. И мужики, которые ходят к директору и её заму, мне не нравятся. Они больше похожи на бандитов, чем на тех, кто возит детей на экскурсии.
- Я тоже в это не верю. Миша хотел, чтобы его усыновили, он был готов уйти к приёмным родителям и вдруг сбежал.
- Всё! Пойдём спать, а то нас хватятся.
После разговора с Викой Катя уснула спокойным сном. Она уже знала, с кем будет разговаривать. Это голубоглазая девочка - Герда, она всегда была рядом с Мишей, и он с ней дружил. Хоть Мише было всего шесть, он прекрасно разбирался в людях, и его сердечко открывалось лишь тем, кто этого действительно заслуживал.
Эти три дня тянулись, как назло, медленно. Воспитатели бесконечно перезванивали друг друга, обсуждая подарок и план мероприятия. Директриса любила, чтобы ей пели дифирамбы, все уже это знали , поэтому каждый готовил свои слова. Второго мая детей стали укладывать чуть раньше, и к десяти детский дом погрузился в непривычную тишину.
- Если кто-то встанет - стращали воспитатели ребят - будут наказаны.
****
На кухне кипела работа: работники украшали торт, который должен был стать центральным элементом праздника. Крем ложился неровно, ягоды осыпались, и старшая по кухне, тётя Вера, нервно вздыхала
- Ну что за день… Всё идёт не так!
Воспитатели всю неделю собрались в кабинете завхоза, чтобы окончательно согласовать план. Разложили на столе варианты подарков: набор хрустальных бокалов (слишком роскошно), книга по педагогике (слишком формально), сертификат в магазин косметики (слишком лично). В итоге остановились на вазе ручной работы с гравировкой — солидно, но без излишеств.
Директриса появилась ровно в девять вечера. В новом платье, в туфлях на высоком каблуке и с причёской. Она явно была в салоне красоты. Варвара Дмитриевна шла по коридору с привычной улыбкой — широкой, но какой‑то застывшей, будто отлитой из воска. Её шаги отдавались гулким эхом.
Праздник начался с торжественной речи зама директора. Та говорила долго, старательно подбирая слова:
- Вы наш маяк… Опора и вдохновитель… Благодаря вам детский дом стал настоящей семьёй…
Директриса кивала, слегка склонив голову, и время от времени прикладывала к глазам платочек. Ей читали стихи, пели, она улыбалась, хлопала, благодарила, но в глазах её читалась скука.
После официальной части перешли к угощению. Захлопали пробки шампанского, и зал наполнился весёлым шипением игристого. Воспитатели в накрахмаленных фартучках ловко сновали между гостями, расставляя блюда с закусками.
На длинных столах, накрытых красивыми скатертями, красовалось изобилие угощений. В центре каждого — огромные блюда с нарезкой: тонкие ломтики мраморной ветчины, рулетики из копчёного лосося, сыры разных сортов — от нежного бри до терпкого пармезана. Рядом — миниатюрные канапе с паштетом, украшенные каплями брусничного соуса и тарталетки с икрой, блестевшей, как россыпь чёрных жемчужин. Тётя Вера была без ног, она этот праздник каждый год ждала как какой-то ужас, как цунами, как ураган, сметающий всё на своём пути.
Ближе к краю столов выстроились тарелки с овощными нарезками — сочные помидоры черри, хрустящие огурцы, полоски сладкого перца всех цветов радуги. Рядом дымились блюда с горячими закусками: золотистые сырные палочки, миниатюрные пирожки с мясом и грибами, ароматные мини‑люля-кебаб. на деревянных шпажках. Спонсоры, которых директриса пригласила, были довольны, они протянули ей пухлый конверт
— С днём рождения! Наше сотрудничество будет продолжено, оно всем выгодно, я прав, Варвара Дмитриевна?
- Конечно, Анатолий Павлович.
Варвара никому не говорила, но неделю назад она купила за десять миллионов шикарный дом, куда переехала с дочерью.
Бокалы наполнялись искрящимся шампанским, поднимались в тостах, звенели, создавая праздничный аккомпанемент. Кто‑то оживлённо обсуждал последние новости, кто‑то делился воспоминаниями, а дети спокойно спали в группах.
Музыка, сначала приглушённая, стала звучать чуть громче, и несколько пар уже вышли на импровизированную танцплощадку.
Директриса, наконец расслабившись, приняла бокал шампанского от одного из воспитателей и даже улыбнулась по‑настоящему, скука в её глазах сменилась тёплым светом, а торжественный вечер, начавшийся с долгих речей, постепенно превращался в настоящий праздник, наполненный возвышенными и хвалебными речами.
***
-Катька, пора - позвала её Вика.
Катя не раздевалась, чтобы не терять время. В коридорах горели маленькие бра, девочки быстро добрались до группы Миши. Они нашли кровать девочки, её, оказывается, звали Лера. Она спала и очень испугалась, когда увидела Катю
- Она что-то знает - подумала девушка. - Лера, мне надо с тобой поговорить, идём выйдем
- Нет, нам нельзя, накажут.
- Никто не узнает, все заняты на празднике - успокоила её Вика.
Они спустились в подсобку и устроились между вёдер и тряпок, чтобы поговорить.
- Лизонька, дорогая, скажи, где Миша? Я так переживаю за него, ведь у меня больше никого нет кроме него. Родители погибли, он мне очень дорог… Скажи, почему он сбежал?
Огромные голубые глаза девочки наполнились ужасом и слезами. Она судорожно сжала подол своего выцветшего платья, будто это могло защитить её от того, что предстояло сказать.
— Я боюсь… Они бьют нас, — едва слышно прошептала Лиза, и голос её дрожал, как осенний лист на ветру.
Катя опустилась на колени перед девочкой, взяла её холодные, дрожащие руки в свои и мягко сказала:
— Кто, милая? Кто вас бьёт?
Лиза оглянулась, словно ожидая, что кто‑то появится из тени коридора, притаившегося за дверью.
— Дядя Григорий и его друзья… Они возили нас не на экскурсии, мы попрошайничали. Нас развозили по всей Москве. Я всегда очень боялась и плакала, мне поэтому давали больше всех денег. Не только мелочь, но и бумажками, тысячами. Это Григорий заметил и бил меня специально, чтобы я плакала. Девочка ещё раз оглянулась и подняла платье и сорочку. Девчонки ахнули, на теле у ребёнка были сплошные гематомы. - У Миши было то же самое - сказала девочка.
Слёзы покатились по щекам ребёнка, оставляя светлые дорожки на лице. Вика почувствовала, как внутри всё сжалось от боли и гнева. Она обняла девочку, прижала к себе, поглаживая по спутанным волосам.
— Тише, тише, — шептала она. — Мы найдём его. Я обещаю, мы найдём Мишу и защитим тебя.
Лиза подняла на неё глаза, полные отчаянной надежды:
— Нет, Вика, вы его не найдёте никогда, потому что он умер.
— Что? - закричала Катя - Как умер? Кто его убил? Расскажи мне всё, что помнишь. Как это было?
Девочка на мгновение задумалась, кусая губы. - Хорошо, я расскажу. В тот день было очень холодно, а я потеряла варежку, видно, обронила в автобусе
- Я варежку оставила в автобусе, можно, я её найду.
- Не нужна она тебе, дуй на руки, так тебе больше денег дадут - и пнул меня в спину.
Я заплакала и пошла на своё место, просить милостыню. Со мной рядом была всё время какая-то тётка - Если спросят, скажешь, что я твоя мама - поняла. Я кивнула. В этот день мне дали так много денег, и я пятьсот рублей тихонечко положила в карман. Никто не заметил, а когда настал вечер и за мной приехали, стали забирать деньги, я всё отдала, а этот Гриша протянул руку
- Всё давай, нехорошо воровать - и так сильно меня ударил по лицу, что у меня из носа хлынула кровь. Я видела, как из автобуса к нам бежал Миша и ударил его сзади
- Не бей её, она же девочка - крикнул он.
Гришка ударил его в живот, и Миша упал.
Я стала кричать - Не трогайте его, но меня увели в автобус, а его все били ногами. Я смотрела в окно, когда его погрузили в машину и увезли. Больше мы его не видели. Они убили его, понимаешь, убили, за то, что он заступился за меня. Все трое плакали, на большее у девочек просто не было сил.