Открываю холодильник и несколько секунд просто смотрю на полки. Кусок хорошей красной рыбы, которую я купила вечером после тяжелой смены, бесследно исчез. Вместо него на стекле высится мутная трехлитровая банка. Под крышкой плавает толстый слой желтого жира — щи на свинине.
Иду в комнату нашей двушки. Выдвигаю верхний ящик комода. Мое нижнее белье, которое я всегда складываю аккуратными стопками, перевернуто вверх дном. Дорогие комплекты безжалостно скомканы и вперемешку валяются с домашними майками.
Мой муж Вадим развалился на диване и увлеченно листает ленту в телефоне.
— Где моя рыба? — спрашиваю, останавливаясь в дверях.
Он даже голову не повернул.
— Мать заходила. Сказала, твоя рыба уже заветрилась, она ее выкинула от греха подальше. Зато щей нормальных наварила. А то ты на работе вечно пропадаешь, хоть мать с голоду помереть не даст.
Я смотрю на него абсолютно спокойно:
— Она снова рылась в моем нижнем белье.
Вадим раздраженно цокает языком и отбрасывает мобильный.
— Опять заводишься на пустом месте! Мать порядок наводила! У тебя в шкафах черт ногу сломит. Она к тебе со всей душой, а ты нос воротишь. Живешь на всем готовом и еще недовольна!
Эту двухкомнатную квартиру я купила сама, задолго до знакомства с Вадимом. Он переехал ко мне с одной спортивной сумкой. А запасной ключ лежал под резиновым ковриком у двери — моя старая дурацкая привычка на случай непредвиденных обстоятельств. Свекровь, Антонина Васильевна, выследила этот тайник пару месяцев назад. С тех пор моя жизнь превратилась в бесконечную санитарную инспекцию. Она приходила днем, перекладывала мои личные вещи, выбрасывала еду. А муж каждый раз твердил заученную мантру про святую материнскую заботу.
Мобильный на журнальном столике завибрировал. Высветилось имя свекрови. Вадим потянулся к трубке и, не подумав, нажал на громкую связь.
— Вадик, сыночек, ты щи поел? — раздался ее довольный певучий голос. — А то ваша мымра вас совсем голодом заморит. Я там у нее в комоде тряпки нашла кружевные, срам сплошной. В мусоропровод спустила, нечего деньги транжирить.
Муж виновато зыркнул на меня и поспешно отключил звук.
— Ну мам, зачем ты так, — буркнул он в трубку, но было поздно.
Я развернулась, вышла в коридор, достала из хозяйственного шкафчика плотный черный мусорный пакет на сто двадцать литров. Вернулась в комнату и бросила его прямо на колени мужу.
— Собирай вещи.
— Чего? — Вадим вытаращил глаза. — Из-за каких-то тряпок скандал закатываешь? ПМС замучил?
— Я просто устала жить в проходном дворе.
Вадим вскочил, швырнул мешок на кресло. Рявкнув, что не собирается участвовать в этом цирке, он схватил подушку с пледом и громко хлопнул дверью, уйдя спать на кухонный диван. Он искренне верил, что к утру моя блажь пройдет.
Ночью я не сомкнула глаз. Выгонять его со скандалом прямо сейчас было глупо. Антонина Васильевна примчится спасать сыночку, начнутся вопли на весь дом, вызовы скорой. Нет, действовать нужно было иначе.
Едва за Вадимом утром закрылась входная дверь, я присела на корточки и достала из-под коврика тот самый запасной ключ. Маленький кусок металла давал наглому человеку неограниченную власть над моим пространством. Засунув его в карман куртки, я набрала номер слесаря.
Мастер приехал через сорок минут. Он быстро и профессионально обновил сердцевину, вручив мне связку тяжелых ключей. Я расплатилась, подождала, пока он спустится на лифте, а затем аккуратно положила старый, абсолютно бесполезный ключ на его привычное место под коврик.
Ровно в половине третьего мой мобильный ожил. Звонила бдительная соседка по лестничной клетке.
— Аня, ты где? Тут твоя свекровь с какими-то бабами тебе дверь ковыряют! Орут на весь этаж, что механизм заклинило! Я сейчас полицию вызову!
— Я сама вызову, спасибо вам, — ровным тоном ответила я.
Я тут же набрала номер участкового. У меня остался его прямой мобильный с прошлого года, когда мы решали вопрос с шумными квартирантами сверху.
— Капитан Соколов? Добрый день. Это Анна Николаевна. У меня прямо сейчас происходит попытка незаконного проникновения в жилище. Группа лиц взламывает входную дверь и портит имущество. Я выезжаю на место.
Отпросившись у начальника, я заказала машину. Дорога заняла ровно пятнадцать минут.
Выйдя из лифта на своем этаже, я увидела картину, превзошедшую все мои ожидания. Антонина Васильевна стояла у моей двери в съехавшей набок меховой шапке. В руках она сжимала здоровую шлицевую отвертку, а в новой замочной скважине намертво застрял обломок того самого старого ключа. Дорогое дверное полотно было покрыто глубокими царапинами и сколами — видимо, в порыве агрессии металл ковыряли с остервенением. Ущерб явно тянул на несколько десятков тысяч.
Рядом с ней переминались с ноги на ногу две ее давние приятельницы — грузная Нина и худая Тамара. Капитан Соколов уже поднимался по лестнице вслед за мной.
— Вот она! Явилась! — истошно заорала свекровь, завидев меня. — Ты что натворила, дрянь такая?! Зачем всё испортила?!
Она сделала агрессивный шаг в мою сторону, размахивая руками, но участковый ловко преградил ей путь.
— Гражданка, соблюдайте дистанцию и прекратите орать на весь дом.
Я спокойно подошла к своей двери, брезгливо оглядела изуродованный металл.
— Я ничего не ломала. Я сегодня утром вызвала мастера и поставила новую сердцевину. Квартира моя, имею полное законное право. А вот почему эти посторонние люди пытались взломать мою собственность и изуродовали дорогое покрытие — это вопрос к вам, капитан.
Антонина Васильевна шумно задохнулась от возмущения. Ее приятельницы испуганно переглянулись и попятились.
— Как это твоя?! Это квартира Вадика! Моего сына! Мы туда стиральную машинку покупали! — брызгая слюной, кричала свекровь. — Девочки, вы же знаете, я пришла порядок навести, показать вам ремонт, а эта мымра специально всё сломала!
Я достала из сумки сложенный лист. Развернула выписку из реестра недвижимости с синей печатью и шагнула вплотную к свекрови. Поднесла документ прямо к ее лицу.
— Читай.
Она заморгала, пытаясь отстраниться.
— Что это?..
— Читай вслух, Антонина Васильевна, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Чтобы твои подруги слышали. Кто здесь единственный собственник?
Свекровь бегала глазами по строчкам. Краски стремительно сходили с ее лица.
— Анна... Николаевна... — еле слышно выдавила она.
— Именно, — я передала бумаги участковому. — Жилье куплено до брака. Эту женщину я в свой дом не приглашала. Она испортила мое имущество, обломав чужой ключ, расковыряла механизм отверткой и нанесла ущерб на несколько десятков тысяч рублей. Я пишу заявление о покушении на незаконное проникновение и умышленной порче имущества.
Капитан внимательно изучил бумаги и предельно строго посмотрел на свекровь.
— Ну что ж, гражданка. А вот ваши действия попадают под уголовную статью. Пройдемте в отделение для составления протокола.
Свекровь каменно сжалась. Идеальный показательный спектакль перед товарками обернулся позорным публичным крахом.
Нина с ледяным осуждением посмотрела на нее.
— Ну и дела, Тоня. А нам рассказывала, что ты тут полноправная хозяйка. Пойдем отсюда, Тамара, нам чужие разборки ни к чему.
Развернувшись, Нина с гордо поднятой головой стала спускаться по ступеням, открещиваясь от этого позора. Тамара тяжело засеменила следом. Потеря лица в глазах своего круга ударила по свекрови больнее любой статьи.
— Аня... ну свои же люди, — голос ее стал жалким и заискивающим. — Я за дверь со своей пенсии заплачу, честное слово!
— Вы мне не свои, Антонина Васильевна, — ровным тоном ответила я. — Свои чужие двери не взламывают. Разговор окончен.
Вечером Вадим влетел в квартиру, как разъяренный бык.
— Ты совсем больная?! Мать в отделении с давлением, ей огромный штраф светит и уголовка! Я у тебя полквартиры отсужу, я тут обои клеил и ламинат стелил!
Он сбросил куртку на пол и агрессивно двинулся на меня, сжимая кулаки. Я даже не сдвинулась с места.
— Квартира куплена за три года до знакомства с тобой. Обои ты клеил на мои отпускные. Твои вещи стоят у порога в черных пакетах. У тебя ровно минута, чтобы выйти вон, иначе я звоню тому же капитану Соколову, и ты едешь составлять компанию своей маме за угрозы жизни и здоровью.
Вся его спесь испарилась за секунду. Он понял, что я не шучу, увидев мой холодный взгляд. Лицо вытянулось, кулаки разжались.
— Ань... ну ты чего? — его интонация резко сменилась на жалобную. — Ну погорячились все. Мы же не чужие люди. Куда я на ночь глядя пойду?
— К маме, на щи, — я распахнула дверь на лестничную клетку.
Он потоптался, злобно сплюнул, подхватил свои баулы и вышел, напоследок с силой пнув дверной косяк.
Дверь за ним закрылась навсегда. Я заперла надежный механизм на два оборота. Прошла на кухню, разогрела духовку и достала из пакета кусок свежей красной рыбы, которую купила по дороге домой. Аккуратно натерла ее специями и отправила запекаться.
Я запекла ту самую красную рыбу. И съела ее целиком, не предлагая никому ни куска.