Элен Корш
Элой глядела на Килла, понимая, что он умирает. Лекарь осмотрел молодого парня и, покачав головой, махнул рукой. Элой знала, что это значит. Ее сердце сжалось, сделав дыхание невыносимым. Нет, он не мог умереть, не мог! Девушка села на край кровати и нежно взяла молодого человека за руку. Он тяжело вздохнул, прерывисто и болезненно. Закрыв глаза, она простонала в голос. Это был стон, наполненный страданием, ведь Элой знала, как ему помочь, но также она знала, чем это может закончится. Сомнения терзали ее несколько дней, и вдруг, он неосознанно сжал ее руку, словно давая знак.
Значит будет так!
Элой встала на ноги, и медленно вышла из комнаты. На улице сгущались сумерки. Крадучись, оглядываясь по сторонам, девушка повернула на кладбище. Ей нужны были мертвые травы, которые впитали в себя мертвые соки.
Дойдя до нужных, самых дальних и старых могил, где лежали ведьмы прошлого, она упала на колени и начала собирать белые травы с синими цветами. Эти травы вырастали уже сухими, словно истощенные пальцы ведьм тянулись наружу, желая отомстить за свою смерть. Подняв глаза, она посмотрела на надгробный камень своей бабки, и отвернулась, стыдливо пряча глаза.
«Прости, я нарушила свое обещание» - подумала Элой, и из глаз потекли слезы, орошая синие цветы в ее руках.
Вернувшись домой под утро, мокрая от первой росы и в грязи, она заперлась в своей комнате, не в силах слушать стоны Килла, и переодевшись, принялась за дело.
«Сначала нужно отделить цветы от стволов.» – проговаривала девушка про себя, вспоминая слова бабки. - «Вскипятить цветы до голубого отвара, а стволы перетереть до однородной массы. Добавить свою кровь в отвар, до тех пор, пока он не станет белым...»
После этих слов, Элой взяла нож и не раздумывая надрезала свое запястье, над небольшим казанком, потекла тонкая струйка алой крови. В котле все начало бурлить, шипеть, сворачиваться, и вдруг, резко стихло, а раствор стал белым, как молоко.
«Теперь постепенно добавляем порошок, до прозрачности.» – продолжала мысленно проговаривать рецепт потомственная ведунья.
И действительно, как только она начала добавлять порошок из стволов, раствор начал светлеть, а вскоре и вовсе стал прозрачным как вода.
- Живая вода из мертвых цветов, – прошептала Элой, и перелила ее в глиняную кружку.
Пользуясь моментом, пока лекарь еще не пришел на работу, она поспешила к Киллу и осторожно напоила его еще теплой водой.
- Ничего не понимаю! – покачал головой лекарь, глядя на маленькую, хрупкую Элой, которую взял к себе на обучение. – Он уже должен быть мертв! Но ему становится лучше! – ворчал он себе под нос.
- Ну, это же хорошо? – робко спросила ученица, нервно вытерев руки о белый передник.
- Это странно, – отметил старик. – Ты ему давала все, что я тебе велел? – строго спросил мужчина, и она коротко кивнула, боясь себя выдать.
- Что ты мне дала? – спросил Килл, когда лекарь вышел из комнаты и они остались наедине.
- Лекарства, – слишком спешно ответила Элой, и отвела глаза в сторону.
- Ты врешь, – безапелляционно заявил больной, точно так же, как это делал его отец, вынося смертные приговоры. – Чем ты меня поила? Или мне рассказать обо всем лекарю?
По ее спине пробежал холодок, а руки предательски дрогнули. Девушка смотрела в его красивые, но холодные глаза, понимая, что это конец.
Вскоре, Килл окончательно окреп и встал на ноги, но Элой, этого уже не видела. Она сидела в темной камере, ожидая своего приговора, слыша, как на площади задорно разговаривают жители их небольшого города. Скоро ее выведут всем на потеху, и они будут смотреть на нее, с неподдельным азартом в глазах. Так было с ее бабушкой, так будет и с ней.
Элой медленно шла к центру площади, где стоял высокий столб, и не сожалела ни о чем, лишь искала глазами в толпе его. В последний раз она хотела посмотреть в его глаза, холодные, серые, но такие любимые!
Девушка не боялась огня, не боялась боли, она знала, что если бы он умер, то не смогла бы жить без него! Но теперь она уйдет с легкой душой, ведь ее любовь, навсегда останется с ним, и как оберег будет хранить от всех недугов.
Языки огня к ней подбирались, обдавая жаром, охватывая все тело, но она молчала, так же, как молчала ее бабушка.
«Прости, я не сдержала своего обещания»…