Лето 1909 года выдалось в Англии на редкость солнечным. На рейде Коуза, близ острова Уайт, стояла императорская яхта «Штандарт» — белоснежная, сияющая свежей краской, с золоченым двуглавым орлом на носу. На борт поднялся высокий, подтянутый джентльмен в морском кителе, с аккуратно подстриженной бородкой и спокойными голубыми глазами. Его встречал хозяин яхты — почти такой же высокий, почти с такой же бородкой и почти такими же глазами. Когда они обнялись, стоявшие на палубе офицеры свиты на мгновение замерли: со спины различить монархов было решительно невозможно.
— Джорджи!
— Ники!
Два императора. Две величайшие империи мира. Два человека, чье внешнее сходство было столь поразительным, что даже близкие родственники порой путали их на совместных фотографиях. Николай II и Георг V — двоюродные братья по материнской линии, похожие как близнецы, словно сама природа решила подчеркнуть: эти двое связаны крепче, чем им самим казалось.
«Дорогой Джорджи» и «милый Ники»: переписка длиною в жизнь
Сходство это не было случайностью. Мать Николая, императрица Мария Федоровна, — урожденная датская принцесса Дагмар. Мать Георга, королева Александра, — урожденная датская принцесса Александра. Они были родными сестрами, дочерьми короля Дании Кристиана IX.
Иными словами, две сестры-датчанки породнились с двумя величайшими династиями Европы. Одна вышла за русского наследника, другая — за британского. Их сыновья унаследовали не только престолы, но и фамильные черты датского королевского дома — те самые, что делали «Ники» и «Джорджи» почти неотличимыми в молодые годы.
Историки неоднократно публиковали фрагменты их переписки, хранившейся в британских архивах. Эти письма — свидетельство удивительно теплых, почти братских отношений между двумя монархами.
Переписывались они по-английски — Николай владел им безупречно, спасибо гувернерам-британцам. Обращения были трогательно-домашними: «Dear Georgie» и «Dearest Nicky». В письмах — ни тени официоза. Скорее, два джентльмена, обсуждающих погоду, политику, семейные новости. Два родственника, которые прекрасно понимают: их дружба — не просто личное дело, а мост между двумя империями.
Позже, когда грянет война, а затем и революция, эти письма станут немыми свидетелями одной из самых трагических страниц европейской истории. Георг V, тот самый «Джорджи», который так любил фотографироваться с русским кузеном, откажет Николаю и его семье в убежище. Но об этом — позже.
Читайте также: «Путешествие в ушедшую Россию: подборка книг о дворянском быте и семейных историях»
Три брата, три судьбы: портрет на фоне династий
У Николая в детстве был не только заокеанский кузен, но и родной брат Георгий — увы, рано ушедший из жизни от туберкулеза. Великий князь Георгий Александрович, третий ребенок Александра III, скончался в 1899 году в возрасте двадцати восьми лет. Николаю в тот момент был тридцать один год, и эта утрата навсегда оставила в душе императора то особое чувство одиночества, которое преследовало его до самого конца. Возможно, именно поэтому дружба с британским Джорджи была для Ники чем-то большим, чем просто дипломатические отношения: она заменяла ему брата.
Так ветвилось родословное древо двух династий — причудливо, сложно, словно сама история плела из этих нитей узор, который предстояло разгадывать потомкам.
Двоюродная племянница на британском троне: Елизавета II и Романовы
Но самым поразительным в этой семейной саге является, пожалуй, то, что королева Елизавета II, правившая Великобританией семь десятилетий, приходилась Николаю II близкой родственницей. По правилам генеалогии, Елизавета II — двоюродная племянница Николая II дважды. Звучит почти невероятно: русский император, расстрелянный в подвале Ипатьевского дома, и британская королева, чье царствование стало самым долгим в истории Соединенного Королевства, — близкие родственники.
Как это вышло? Николай II и Георг V были двоюродными братьями (их матери — родные сестры). Следовательно, дети Георга V приходились Николаю двоюродными племянниками. Елизавета — внучка Георга V, а значит, для Николая она двоюродная племянница двумя поколениями младше. Некоторые биографы употребляют более простой термин «внучатая племянница», что допустимо в популярной литературе, но не вполне точно со строго генеалогической точки зрения — по сути Елизавета является внучкой двоюродного брата Николая II.
Иными словами, когда Елизавета II в 1994 году приехала с государственным визитом в Россию — первым и единственным за всю историю британской монархии, — она ступила не просто на землю бывшего геополитического соперника. Она ступила на землю, по которой ходили ее родственники. На землю, где когда-то блистала ее прабабушка по отцовской линии — принцесса Александра Датская, ставшая британской королевой, и ее родная сестра Дагмар, ставшая русской императрицей Марией Федоровной.
Читайте также: «Невероятные приключения и достижения русского Ника Вуйчича: цирк, бизнес и любовь»
Принцы Уильям и Гарри: потомки Николая I по прямой линии
И наконец — факт, который способен поразить даже искушенного любителя генеалогических лабиринтов: прямые наследники британского престола, принцы Уильям и Гарри, являются потомками российского императора Николая I.
Эта нить тянется через брак великой княжны Ольги Константиновны — внучки Николая I — с греческим королем Георгом I. Их сын, принц Андрей Греческий и Датский, стал отцом принца Филиппа, герцога Эдинбургского, — того самого Филиппа, который в 1947 году женился на будущей королеве Елизавете II.
Если считать поколения: Николай I → Константин Николаевич → Ольга Константиновна → принц Андрей → принц Филипп → король Карл III → принцы Уильям и Гарри. Получается шесть поколений вниз, следовательно, Уильям и Гарри — прапрапраправнуки Николая I. В их жилах течет кровь того самого императора, который правил Россией тридцать лет, подавил восстание декабристов, ввел «чугунный» цензурный устав и получил прозвище «жандарм Европы». Кровь самодержца — в сердцах наследников конституционной монархии.
Вот она, ирония истории: потомки самого консервативного из русских царей носят британскую корону — корону страны, которая в XIX веке была главным геополитическим соперником России. А их дед, принц Филипп, родившийся уже после крушения Российской империи, прожил почти столетие и стал свидетелем того, как фамильное древо Романовых вновь обрело признание, а его собственные внуки превратились в символов новой, современной монархии.
Эпилог на рейде Коуза
Закроем глаза и вернемся на палубу «Штандарта» в то солнечное лето 1909 года. Два кузена стоят у борта, глядя на море. Им еще нет и пятидесяти. Впереди — мировая война, революции, отречение, гибель. Но пока они этого не знают. Пока они просто два брата, похожие как две капли воды.
— Знаешь, Джорджи, — говорит Ники, поправляя фуражку, — иногда мне кажется, что мы с тобой могли бы править вместе. Две империи — и одни законы. Как думаешь?
Георг улыбается. Он более сдержан, более сух, более «британец». Но сейчас, на палубе русского корабля, он позволяет себе чуть больше, чем обычно:
— Боюсь, Ники, наши министры этого не переживут.
Они смеются. Ветер с моря треплет вымпелы. «Штандарт» покачивается на волнах.
Пройдет тридцать лет, и этих вымпелов не станет. Как не станет и Российской империи. Но кровь Романовых никуда не денется — она будет течь в жилах британских монархов, переходя из поколения в поколение, словно драгоценный камень в короне, о котором никто не говорит вслух.
Ники и Джорджи. Два брата, две державы, одно родословное древо.
И когда принц Уильям в очередной раз наденет парадный мундир и посмотрит в зеркало, в его чертах — если знать, куда смотреть, — можно разглядеть отблеск тех самых глаз. Голубых. Спокойных. Романовских.
Читайте также: «Гималайский отшельник: что нашёл Рерих в долине Кулу вместо Шамбалы»