Утро в гималайской долине Кулу наступает стремительно. Первые лучи солнца золотят снежные шапки Дхауладхарского хребта, и кажется, будто сам воздух начинает звенеть — тонко, хрустально, словно где-то далеко-далеко ударили в невидимый колокол. В этом свете, в этой прозрачной тишине, нарушаемой лишь посвистом горного ветра да отдаленным шумом реки Биас, высокий седобородый человек в тибетской шапочке выходил на веранду своего дома. Он стоял неподвижно, вглядываясь в вершины, которые за двадцать лет стали ему родными.
Человека этого звали Николай Константинович Рерих. Художник, мыслитель, путешественник. Русский европеец, ставший индийским мудрецом.
«Гималаи — это не просто горы. Это обитель богов», — говорил он друзьям, и в этих словах не было рисовки.
Здесь, на высоте двух тысяч метров над уровнем моря, среди сосновых лесов и яблоневых садов древней долины, он нашел то, что искал всю жизнь. Покой. Масштаб. Вечность.
От Петербурга до Гималаев: долгий путь на Восток
Впервые Рерих увидел Индию в 1923 году — зрелым мастером, автором сотен полотен, признанным сценографом дягилевских «Русских сезонов». Ему было под пятьдесят. Позади остались петербургские салоны, археологические раскопки, слава и революция, которую он не принял и за которую ему не могли простить. Путь на родину оказался закрыт. Путь на Восток — открыт.
Центрально-Азиатская экспедиция, стартовавшая в конце 1923 года и завершившаяся в 1928-м, стала главным предприятием его жизни. Вместе с женой Еленой и старшим сыном Юрием, выдающимся востоковедом, Рерих прошел маршрут протяженностью около двадцати пяти тысяч километров — через Сикким, Кашмир, Ладак, Тибет, Алтай, Монголию. Маршрут, который и сегодня, с современным снаряжением, картами и спутниковой связью, выглядит почти безумной авантюрой. Активная фаза путешествия развернулась в 1924 году, хотя подготовка и отъезд из Европы пришлись на последние месяцы года предыдущего.
Сорок шесть верблюдов, смена лошадей, снежные бури на перевалах, ночные нападения разбойников в пустыне Цайдам, пятимесячный ледяной плен на тибетском плато Чантанг — когда местные власти запретили продавать экспедиции продовольствие и из ста десяти вьючных животных девяносто пали от голода. Юрий Рерих, человек стальной выдержки, писал в те дни скупые строки:
«Держимся. Работаем. Верим».
Елена Ивановна подорвала здоровье настолько, что до конца жизни не оправилась. Но экспедиция продолжалась — потому что остановиться для Рериха означало предать то, ради чего все затевалось.
Что они искали? Официально — памятники древностей, следы великого переселения народов, этнографический и лингвистический материал. Но была и иная, сокровенная цель, о которой сам Рерих писал в дневниках с осторожностью посвященного: Шамбала.
Таинственная страна духовного просветления, которую европейцы считали мифом, а рериховская экспедиция — географической реальностью. Алтай — ключ. Тибет — врата. Индия — обитель мудрости. Все это сплеталось в тугой узел, который художник развязывал до конца своих дней.
Долина Кулу: здесь завершился земной путь
В 1928 году, вернувшись из экспедиции, Рерихи обосновались в долине Кулу — там, где Гималаи подступают вплотную, а воздух напоен запахом кедра и цветущих яблонь. Местечко Наггар, что в переводе означает «поселение», стало их домом. Два десятилетия — последние, самые плодотворные и самые одухотворенные годы его жизни.
«Он нарисовал более тысячи картин, писал книги и очерки, дружил с индийскими учеными, писателями, общественными деятелями», — свидетельствуют биографы.
Среди тех, кто бывал в наггарском доме, — Джавахарлал Неру и его дочь Индира Ганди. Их приезд в 1942 году стал событием для всей округи. Старый художник, наследница великой династии и будущий премьер-министр Индии беседовали у камина, и, по свидетельству очевидцев, разговор шел о судьбах страны, о долге, о том, что политика без духовности обречена на вырождение.
В 1928 году Рерихи основали здесь Институт гималайских исследований «Урусвати» — в переводе с санскрита «Свет Утренней Звезды». Здесь изучали тибетскую медицину, ботанику, историю, лингвистику; здесь собирали уникальную библиотеку и архив. Юрий Рерих, блестящий ученый-востоковед, стал директором института и посвятил ему годы самоотверженного труда.
«Мастер гор»: сотни полотен среди вершин
Но главным делом гималайского периода оставалась живопись. Рерих вставал с рассветом, облачался в просторную одежду, надевал свою знаменитую шелковую шапочку — и садился за мольберт.
Писал он темперой, на картоне: масло слишком долго сохнет, а мысль художника не может ждать. Каждое утро горы являли ему новый лик — то грозный, в темных, почти черных тонах, то нежный, розовеющий в первых лучах.
«Гималаи — это гигантский алтарь под открытым небом», — говорил Рерих.
Искусствоведы подсчитали: общее живописное наследие мастера составляет около семи тысяч полотен, и значительная их часть создана именно в гималайский период. Именно за эти работы — бесконечную череду горных пейзажей, запечатлевших величие Дхауладхара и окрестных хребтов, — за Рерихом закрепился эпитет Мастер Гор.
Сегодня эти картины разбросаны по всему миру: в Музее Николая Рериха в Нью-Йорке, в индийском Бангалоре, в российских музеях — десятки полотен, вывезенных на родину уже после смерти художника. Но главное собрание — 37 картин кисти Николая Рериха и 11 работ его сына Святослава — и по сей день хранится в Наггаре, в Мемориальном тресте, в трех залах, где когда-то гуляло эхо хозяйских шагов.
Читайте также: «Невероятные приключения русского Ника Вуйчича: цирк, бизнес и любовь»
Последнее пристанище: дом, помнящий великана
Дом в Наггаре был построен в 1880 году английским землевладельцем Генри Ренником для частных нужд. Когда Рерихи приобрели его в 1930-х, здание уже носило на себе патину времени, а окружающий сад разросся до состояния почти паркового. Впоследствии здесь жили, работали, принимали гостей со всех концов света. Внутри все осталось так, как было при старом мастере. Поднявшись на специальный балкон, опоясывающий верхний этаж, посетители и сегодня могут через окна разглядеть внутреннее убранство комнат: книги, этюды, личные вещи.
Рядом с домом — гараж, в котором стоит старый автомобиль «Додж», принадлежавший Рерихам. Под древним кедром — маленький открытый храм со старинными каменными скульптурами, посвященными легендарному покровителю долины. А ниже по склону — мемориальный камень с надписью на хинди: место кремации Николая Константиновича.
13 декабря 1947 года сердце Мастера Гор остановилось. Ему было семьдесят три — и две трети из них он прожил в России, но последние двадцать лет — здесь, в гималайской тишине. По индийской традиции тело кремировали. Камень на месте погребального костра стал местом паломничества — сюда приезжают художники, поэты, искатели истины со всех концов света. Приезжают, чтобы постоять в молчании и вглядеться в те же вершины, которые он писал каждое утро.
Русский архитектор для индийского мемориала
Судьба дома-усадьбы, как и судьба самого Рериха, полна неожиданных поворотов. В начале 1990-х, после смерти младшего сына Святослава и его супруги Девики Рани Рерих — звезды индийского кино, которую называли «первой леди экрана», — имение перешло под управление Международного мемориального треста. А в 2008 году в Наггар приехал русский архитектор Александр Новосельцев.
Дом ветшал: сказывались годы, климат, сейсмическая активность региона. Новосельцев провел обмеры, изучил традиционную архитектуру окрестных деревень — каменные дома с плоскими крышами, храмы XIV века, резные балконы. Разработал проект реставрации, который обсуждал с индийским инженером Дуни Чандом.
«Для Международного центра Рерихов было принципиально важно, чтобы работы провел именно российский архитектор», — свидетельствуют архивы.
Сегодня дом восстановлен в том виде, каким он был при жизни хозяина. И когда туристы — из Индии, России, Европы — поднимаются по тропе к усадьбе, им кажется, что старый мастер просто вышел на утреннюю прогулку и вот-вот вернется к своему мольберту.
С колоколом
Говорят, в ясную погоду с веранды рериховского дома видно сразу несколько вершин-пятитысячников Дхауладхара. На закате снег окрашивается в розовый, потом — в лиловый, потом — в густо-синий. Местные жители верят: в эти минуты духи гор выходят на склоны и заводят свои бесконечные, неразличимые для человеческого уха песнопения.
Рерих слышал их. Он сидел на веранде дотемна, скорее ощущая, чем видя, как сгущаются сумерки над Кулу. В доме зажигали лампу, Елена Ивановна перебирала бумаги, внуки возились в саду. Гималаи стояли стеной, охраняя этот хрупкий мир от суеты, войн, революций — от всего того, что художник оставил позади.
Здесь он — русский, которому Индия стала второй родиной, — прожил двадцать лет. Здесь написал лучшие свои полотна. Здесь обрел вечность.
И когда утром следующего дня солнце вновь зажжет вершины Дхауладхара, можно будет сказать: он все еще здесь. Стоит на веранде. Смотрит на горы.
Мастер Гор не уходит. Он просто растворяется в свете.