На контрольно-пропускном пункте (КПП) в виде небольшой будки, выложенной из белого кирпича вместе со всеми зданиями воинской части, скучали три бойца с красными повязками на левой руке: солдат с матросом в бескозырке и сержант…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aa0AxMiGDyIfM6el)
Хотя госпиталь назывался военно-морским, службу здесь "тащили" все рода войск. В постоянный состав входили водители, связисты, повара и рота охраны. Иногда в госпитале оставляли дослуживать выздоравливающих пациентов, которые возвращались в часть только за документами при увольнении в запас.
Личный состав постоянно убывал и прибывал, в воинской части все перемешались, солдаты и матросы несли службу в разной форме, новой и старой, и это никого не волновало.
В настоящий момент хмурые старослужащие не могли понять с чего это вдруг они втроём, рядовой Сапрыкин, матрос Фёдоров и сержант Сафин, каждый по отдельности, удостоились чести получить наказание в виде внеочередного наряда на КПП лично от начальника госпиталя. И, главное, практически ни за что! У них же ДМБ на носу! А тут наряд. В госпитале мало молодых?
Вторым волнующим вопросом на повестке дня трёх дембелей-осенников стоял слух о появившимся на материке новом законе, утверждающим о возвращении продолжительности срока службы.
Этим бойцам повезло, в 1993 году отменили действие нормативного акта о двухгодичной службе (и три года в ВМФ), существовавшего в СССР, и в силу вступил закон РФ «О воинской обязанности и военной службе». Изначально документ сократил срок службы до 18 месяцев, то есть полтора года, а на флоте – до двух лет.
В 1996 году в связи с началом чеченской кампании вступит в силу новый закон, согласно которому продолжительность службы в армии и на флоте сравнится и составит два года. В общем, дембель был в опасности!
В российских частях крымского полуострова и так постоянно задерживали увольнение личного состава из-за нехватки бойцов, а тут могли оставить на все два года?
Только матрос Федя Фёдоров, оставаясь невозмутимым, изредка поглядывал в окно в надеже увидеть проходивших мимо девчат. По любому выходило, что матрос отслужил два года, а это всяко лучше, чем тащить службу до трёх лет, как, например, его старший брат на том же Черноморском флоте.
Матрос оказался старшим по сроку службы, самым опытным и "шаристым" бойцом, и первым заметил гражданский автомобиль с шашечками на крыше, резко затормозившим прямо у ворот контрольно-пропускного пункта.
– Кого это чёрт принёс?!
Из такси выскочил водитель, благоразумно оставивший немецкую кепку на переднем сиденье, и рванул к двери. Фёдоров выскочил навстречу.
– Гражданским автомобилям въезд запрещён!
– У меня там майор больной!
– Какой ещё майор?
– Да хрен его знает! В форме, – пожилой таксист (для двадцатилетнего парня..) развёл руками. – Иди, сам посмотри!
– Старому не положено! Я на посту. Пусть твой майор сам пи…дует к врачу.
– Говорю же, иди и посмотри! Он встать не может. Ещё салон мне облюет.
– Бухой что-ли? – У матроса проявился интерес. Будет что рассказать пацанам после наряда. Пьяный майор притащился опохмеляться в госпиталь!
– Да хрен его знает. Когда сел, вроде нормальным был. А потом развезло.
Опытный боец понимающе ухмыльнулся и оторвал зад от перил лестницы. Открывая заднюю дверцу, военнослужащий увидел лежащего на боку офицера в форме с майорскими погонами и потряс его за погон.
– Что, товарищ майор, перепили с утра?
Финансисту наркомафии, превратившегося на короткое время в финансиста отдельной воинской части, не надо было изображать недомогание. Волшебная таблетка за полчаса изменила физическое состояние вполне здорового человека до неузнаваемости.
Майор с бледным лицом, как стены госпиталя, только смог приподнять голову и так взглянул на дежурного по КПП, что тот сразу развернулся к товарищам и закричал:
– Марат, тащите носилки!
Сержанту с рядовым не надо было повторять приказ от прослужившего на полгода больше. Срок службы имеет значение! Дежурные по КПП рванули к ближайшему зданию из белого кирпича.
Майора, обнимающего бутылку воды, пронесли на носилках по коридору приёмного отделения мимо пациентов в армейских халатах и некоторых гражданских лиц, которые смогли договориться с военными и попасть на приём…
Полковник медицинской службы Иванович Константин Эрнестович в этот непростой для всех день нёс службу на суточном дежурстве, первым оказал неотложную медицинскую помощь поступившему больному и отработал все вопросы диагностики.
Через полчаса в госпитале был объявлен чрезвычайный сбор всего офицерского состава, включая прапорщиков и сверхсрочников. Боевая тревога отдельно взятой воинской части! Дежурный врач дважды повторил, что тревога не учебная. Всё серьёзно!
Пациента Хабенского поместили в отдельный бокс инфекционного отделения. Окончательно опешивших рядовых Сапрыкина и Фёдорова вместе с сержантом Сафиным сняли с наряда и отправили в тот же бокс. Остальных инфекционников эвакуировали с глаз долой, у дверей отделения выставили вооруженную охрану.
В стенах госпиталя впервые прозвучало слово "холера", информация потекла наружу…
Действие волшебной таблетки закончилось так резко, как и началось. Мужчина в несколько помятой форме поднялся с кровати и огляделся: четырёхместная палата выглядела чистой, но стены и покрытие пола требовали ремонта. Четыре кровати, заправленные армейскими одеялами, четыре тумбочки, столик в углу у окна и четыре табурета.
Конечно, не "Астория", но на короткое время пойдёт. Жить можно! А после смертельного ДТП жить хотелось ещё больше…
За стеной слышались мужские голоса, Даниил Эдуардович в образе майора Хабенского подошёл к зарешеченному окну и попытался рассмотреть картину за стеклом. Ничего интересно, виден был только двор, окруженной стеной из бетонных плит с контрольно-пропускным пунктом, через который его пронесли. Как долго он пробудет здесь?
Раздался требовательный стук в дверь, мужчина не успел ответить, как в палату ворвалась молодая женщина с небольшим металлическим предметом в руках и со свёртком под мышкой, да ещё в таком обтягивающем и укороченном белом халате и с такими глазами за медицинской маской, что нормальному мужику в военной форме захотелось накинуть фуражку, щёлкнуть каблуками армейских ботинок, вскинуть ладонь к виску и громко произнести "Честь имею!".
Даниил Эдуардович подумал, что к следующему разу он обязательно потренируется, улыбнулся и спросил:
– Чем обязан?
– Товарищ майор, смотрю, вам стало лучше? – За медицинской маской раздался очень даже приятный и смешливый голос, по интонации которого можно было догадаться, что притягательная во всех отношениях женщина в курсе происходящих событий.
– С кем имею честь беседовать?
Карие глаза за маской блеснули, женщина прошла к столу, поставила металлический футляр, пристроила рядом на табурете свёрнутые пижаму и штаны, развернулась и, опустив руки по швам, чётко доложила:
– Старшая сестра отделения, сержант медицинской службы Быстрицкая! Меня Алла зовут.
Старшая сестра инфекционного отделения оказалась третьим человеком в госпитале, которая знала, что никакой эпидемии холеры нет, и не будет. Ложная тревога!
Но по каким-то чрезвычайным обстоятельствам сержанту Быстрицкой доверили часть Большой Военной тайны, и она в данный момент участвует в сверхсекретной операции, за которую ей полагается солидная премия (по меркам госпиталя…) и внеплановый краткосрочный отпуск на Большую землю. Конечно, с оплатой проезда туда и обратно.
В общем Алле Быстрицкой придётся сопроводить товарища майора вместе с тремя бойцами до столицы нашей необъятной Родины.
Так сказать, медицинское сопровождение на всякий случай! Чему медсестра несказанно обрадовалась, так появилась неожиданная возможность проведать больного отца в Рязани и самой доставить часть необходимых лекарств.
С сержанта медицинской службы взяли подписку о неразглашении государственной тайны, в ответ Быстрицкая подала начальнику госпиталя список необходимых медицинских препаратов. Все остались при своих интересах и были очень довольны друг другом. Без медсестры в нашем деле не обойтись!
Старшая сестра отделения приступила к выполнению прямых обязательств. В руках медработника появился шприц с прозрачной жидкостью.
– Потом переоденетесь, а сейчас готовьтесь к уколу.
– Что это?
– Не волнуйтесь, это мускульный релаксит. Вам нужно расслабиться.
– Знаете, сержант Быстрицкая, мои мускулы в данный момент расслаблены как никогда! А вам только остаётся сделать себе укол в вашу восхитительную попу, и мы оба сможем расслабиться на любой кровати, которая вам нравится.
– Да вы нахал, товарищ майор! – Радостно сквозь маску заявила товарищ Быстрицкая, чуть не уронив шприц. Ещё никто не называл её заднюю часть тела восхитительной.
– Виноват! Не смог удержаться, – мужчине снова захотелось щелкнуть каблуками, но Даниил Эдуардович вовремя вспомнил, что он стоит в палате вовсе не в итальянских туфлях. – Алла, ваша фигура и ваши очаровательные глазки просто требуют продолжения рода.
– Я обо всём доложу начальнику госпиталя! – Медсестра убрала шприц в футляр.
– У меня будет просьба.
– Слушаю!
– Нужен утюг, погладить форму.
Алла Быстрицкая вздохнула и подошла к окну, повернувшись той самой восхитительной частью тела к майору.
– Переодевайтесь! Я подожду…, – девушке захотелось хотя бы чем-то отблагодарить человека, из-за которого возникла внезапная командировка в Москву вместе с премией. – Сама поглажу, принесу после обеда.
– Спасибо!
– Через полчаса у вас будет утренний обход врачей. Хотите чая или кофе?
– Алла, спасибо! Я лучше водички попью.
В ожидании обхода пациент инфекционного отделения обследовал закрытый бокс, нашёл туалет с душем, затем посетил соседнюю палату, где переговорил с приунывшими коллегами по несчастью: рядовыми Сапрыкиным и Фёдоровым вместе с сержантом Сафиным, переодетых в больничные пижамы.
От соседей больной в точно такой же пижаме узнал, что их всех подозревают в заражении холерой, источником которой может быть рыба, съеденная товарищем майором с утра на побережье.
Хотя все три дембеля чувствуют себя прекрасно, о чём сейчас же доложат на утреннем осмотре. Матрос Фёдоров вздохнул и добавил, что в госпитале объявлен карантин, а у дверей отделения выставлена охрана. В общем, дембель в опасности!
Майор Хабенский в ответ заявил, что сейчас чувствует себя гораздо лучше, и, может быть, у него было обычное отравление, а не страшная инфекция.
Будем надеяться на лучшее, а он, как начальник финансовой службы, будет лично ходатайствовать о скорейшем увольнении бойцов в запас. На том и договорились, пожав друг другу руки. Надежда умирает последней!
Даниил Эдуардович, покидая утром гостиничный номер, немного нарушил инструкцию Студента и на всякий случай захватил с собой пару тысяч долларов в различных купюрах.
Деньги никогда не бывают лишними, и никто не сможет определить, какая сумма была у финансиста с собой в день неудачной поездки. В номере остались очень даже приличные деньги в разной валюте: доллары США, марки ФРГ, рубли и украинские карбованцы.
Сейчас, сжимая в кармане больничных штанов пачку баксов, финансист наркомафии знал, чем и как сможет помочь обычным служащим госпиталя, принявших непосредственное участие в его воскрешении, даже не подозревая об этом.
Неужели целый майор, начальник финансовой части отдельного батальона, не сможет отблагодарить напоследок коллег по воинской службе в Крыму? На то он и финансист, как ни крути армейскую фуражку!
На утреннем осмотре два полковника в форме с накинутыми медицинскими халатами по-хозяйски сняли маски и представились по очереди: полковник медицинской службы Николаев Пётр Николаевич, начальник госпиталя, и полковник Иванович Константин Эрнестович, врач-невролог.
Вначале товарищи полковники держались не очень-то приветливо. Всё же здесь военное учреждение, а не гражданская больница.
Дежурный врач, не говоря ни слова, пощупал пульс, измерил кровяное давление, прослушал сердце и лёгкие, проверил рефлексы, затем ни с того ни с сего вдруг заявил:
– Смотрю, Вениамин Львович, алкоголем слишком увлекаетесь?
– Бывает…, – осторожно заметил пациент, не понимая, куда клонит врач. Здесь же все должны быть свои?!
В осмотр вмешался начальник госпиталя:
– Товарищ майор, а у нас не вытрезвитель! И всё же, вам необходима капельница, к вечеру будете как огурчик.
– Товарищ полковник, вы имеете в виду внутривенное вливание?
– Так точно!
– Я уже сказал медсестре, что не терплю ни каких уколов. Тем более, внутривенных!
Врач-невролог перенял эстафету и с улыбкой сообщил пациенту.
– Да не волнуйтесь так! Я уже брал у вас кровь на анализ, пока вы были в отключке.
– Но это была моя кровь, а не что-то другое. Поэтому, никаких внутривенных вливаний!
Полковники переглянулись и рассмеялись. Начальник госпиталя откинулся на стуле и объяснил причину веселья:
– Вениамин Львович, смотрю, вас хорошо проинструктировали! Так и держитесь до встречи с генералом, кто бы и что бы вам не предлагал в "Бурденко" (Главный военный клинический госпиталь имени Н. Н. Бурденко). – Пётр Николаевич чуть наклонился в сторону больного. – Вам привет от полковника, с которым вы пересеклись сегодня утром в горах и который очень ждёт от вас информации.
– Я всё помню! Чем быстрее меня доставят, тем скорее и с большим удовольствием освобожу себя от секретной ноши.
– Главное, не забудьте, что вы очень больны. Через два часа к нашему причалу прибудет санитарный катер из Севастополя, вас погрузят на носилках. Отправим вместе с солдатами и матросом в сопровождении медсестры. Обедать будете?
– Спасибо, лучше потерплю. Вода у меня есть.
– Хорошо! Сейчас переговорим с бойцами и начнём готовить документы.
С отслужившими положенный срок солдатом, сержантом и матросом товарищи полковники держались ещё строже. Начальник госпиталя сухо сообщил о подозрениях на заражение прибывшего майора острой кишечной инфекцией (латынь – cholera). И все трое контактировали с больным!
Военнослужащие госпиталя, моментально превратившиеся в пациентов и стоявшие в палате по стойке "смирно", сразу приуныли и опустили головы. Матрос Фёдоров тяжело вздохнул и грустно произнёс:
– Вот и накрылся дембель…
Дежурный врач задал первый наводящий вопрос:
– Сами всё подготовили к увольнению в запас?
– Да мы-то готовы…, – за всех ответил сержант Сафин, вздохнув вслед за матросом.
Полковник медицинской службы Николаев Пётр Николаевич задал второй наводящий вопрос, заранее зная точный ответ каждого:
– Вы откуда призывались?
– Новосибирск, – как-то устало ответил сержант Сафин.
– Красноярск…, – удивленно произнёс рядовой Сапрыкин.
– Тюмень! – чётко, по-военному доложил матрос Фёдоров.
Полковник Иванович Константин Эрнестович сообщил, разглядывая неравномерный строй:
– После осмотра и проверки данных анализов принято решение отправить вас всех вместе с майором в Москву, в Главный военный клинический госпиталь имени Н. Н. Бурденко для дальнейшего лечения. Документы будут готовы после обеда, вашу форму и вещи сейчас принесут!
Начальник военно-медицинского учреждения сухо добавил:
– В госпитале объявлен карантин, поэтому ни с кем не контактировать и не разговаривать! Кто нарушит, останется здесь до полного выздоровления.
Тройке старослужащих не надо было повторять приказ дважды, все знали суровый нрав полковника Николаева; однако сержант Сафин набрался смелости, всё же полтора года отслужил рядом с врачами и медсёстрами, и спросил:
– Товарищ полковник, да мы вроде и так все здоровы?!
– Вот в Москве и выясним!
Оба полковника медицинской службы развернулись и вышли из палаты. Потенциальные дембеля, присев каждый на свою кровать, принялись почти шёпотом обсуждать возникшую ситуацию.
По любому получалось, что Москва будет ближе к дому, чем Феодосия. Да и границу не надо пересекать…
А торчать в Крыму до снятия карантина никому не хотелось. Но тогда почему у них до сих пор не взяли никаких анализов, да и врачебный осмотр прошёл как-то быстро и странно? Что происходит?
Ближе к вечеру майора Хабенского в выглаженной форме и с той же бутылкой воды в руках вынесли из госпиталя на носилках и погрузили в полноприводный микроавтобус зеленого цвета с красным крестом по бокам и сзади, который сейчас назвали "санитаркой".
Погода начала восстанавливаться, поэтому короткое путешествие на катере до Севастополя оказалось не таким затруднительным, как ожидалось. Никого не укачало. Снова носилки и следующая "санитарка" доставила больных до российской военно-морской базы.
У вертолётной площадки Морской авиации Черноморского флота дежурил армейский внедорожник с украинским чиновником на заднем сиденье с натянутой медицинской маской на лице.
Пожилой мужчина хорошо помнил эпидемию холеры в 1957 году и прошлогоднюю вспышку, когда было зафиксировано более пятидесяти случаев того же заболевания.
Поэтому госслужащий решил не выходить из машины и, натянув тонкие резиновые перчатки, проверил лётные документы, бегло просмотрел предоставленные военные билеты срочников, затем поставил необходимые печати и штампы на заграничных паспортах майора Хабенского и сержанта сверхсрочной службы Быстрицкой.
На этом легальный переход государственной границы между Украиной и России пятью гражданами РФ закончился!
Военный УАЗ с жёлто-синим флагом (жовто-синім прапором…) на борту быстро развернулся и покинул территорию пока ещё дружественного государства…"
P.S. 1. И на этой оптимистической ноте объявляю короткую паузу до осени! Лето пролетит быстро, не успеем заметить…
А кто не желает ждать, может смело продолжить чтение на страницах портала Бусти: https://boosty.to/gsvg
P.S. 2. Вежливо напомню, что читатели при желании могут легко помочь автору, кликнув на умную кнопку «Поддержать», расположенную под каждой статьей справа…
