Диана не дочитала. Она посмотрела на мужа, и в её глазах заплясали недобрые искорки.
Похоже, тихие майские праздники в семейном кругу — это миф, который разбивается о первый же шампур. Но Диана еще не знала, что главный сюрприз ждет её впереди, и этот гость будет похлеще всей свиты Нины Григорьевны вместе взятой. Вторая часть истории обещает быть еще более жаркой, ведь на горизонте появился человек, который считает эту дачу своей по праву.
— Паша, убери это сообщение и не смей отвечать, — Диана вытерла руки о фартук, глядя на мужа, который застыл с телефоном. — Если у них хватило сил доехать до дома и начать строчить жалобы, значит, здоровье в порядке. И сердце, и температура.
— Диан, ну мама же пишет... — Паша неуверенно заерзал на стуле.
— Мама пишет сценарий для малого театра, — отрезала Диана. — А завтра приедет тот, кто реально считает, что мы тут просто сторожа при его имении. Твой брат Олег.
Паша поперхнулся соком. Олег, старший брат Паши, в семье считался «успешным успехом». Он жил где-то в Подмосковье, изредка присылал фотографии из ресторанов и свято верил, что родительская дача, которую Диана с Пашей выкупали у родственников пять лет, всё еще принадлежит всем поровну. Точнее — ему, а Диана просто здесь за горничную.
Утро второго мая началось не с пения птиц, а с визга тормозов дорогого внедорожника. Олег вывалился из машины, сияя белозубой улыбкой и свежим загаром.
— Родные мои! А что это вы тут в одиночестве? — Олег по-хозяйски похлопал Пашу по плечу, даже не поздоровавшись с Дианой. — Маман звонила, плакала. Говорит, вы тут террор устроили? Совсем берега попутали?
Диана вышла на крыльцо, скрестив руки на груди. На ней были старые джинсы и футболка с надписью «Босс на кухне», что в данный момент выглядело как боевой манифест.
— Олег, если ты приехал читать нотации, то ворота открываются в обратную сторону так же легко, как и внутрь, — спокойно произнесла она. — А если ты к нам в гости, то напоминаю: проживание со своим постельным бельем, питание — согласно внесенному депозиту в общую кассу.
Олег замер, наполовину вытаскивая из багажника сумку-холодильник.
— Ты чего, Диан? С ума сошла на своих грядках? Я к брату приехал, в родовое гнездо!
— Родовое гнездо мы с Пашей выкупили у тебя и Насти пять лет назад, когда тебе срочно понадобились деньги на «перспективный стартап», — напомнила Диана. — Документы в сейфе, если память подводит. Так что ты сейчас в гостях у законных собственников.
Олег побагровел. Он привык, что Диана всегда молча подавала закуски, пока мужчины обсуждали великие дела.
— Паша, ты слышишь, что твоя баба несет? — Олег обернулся к брату.
Паша, который вчера получил «прививку смелости» в виде спокойного вечера без криков Настиных детей, вдруг расправил плечи.
— Она правду говорит, Олег. Мы тогда тебе за твою долю отдали всё, что на ремонт квартиры копили. Ты сам сказал — «забирайте этот огород, мне он даром не нужен».
— Мало ли что я сказал! — Олег хлопнул дверью машины. — Я приехал отдохнуть! У меня стресс, сделка сорвалась! Диана, быстро организуй чего-нибудь перекусить, я с дороги голодный. И чтобы мясо было нормальное, а не та ерунда, про которую Настя жаловалась.
Диана улыбнулась той самой улыбкой, от которой у опытных людей холодеет в животе.
— Перекусить — это вон там, — она указала на кусты прошлогодней малины. — А если хочешь сервиса, то за углом, в пяти километрах, открылась отличная чебуречная. Там и мясо, и сервис, и стресс снимут.
Олег стоял посреди участка, глядя на выкрашенный забор и подстриженный газон. Он явно не ожидал такого приема. В его картине мира он оставался благодетелем, который «позволил» младшему брату копаться в земле.
— Да я... да я сейчас матери позвоню! — Олег выхватил телефон.
— Звони, — кивнула Диана. — Можешь по видеосвязи. Покажи ей, как ты стоишь у закрытого холодильника. Кстати, Паша, иди-ка сюда. Поможешь мне передвинуть старый шкаф. Олег, если решишь остаться — забор еще не докрашен с внутренней стороны. Краска — три тысячи за банку, для тебя — бесплатно, если докрасишь до вечера.
Олег смотрел на них как на инопланетян. Он привык, что его появление — это событие, требующее суеты и накрытых столов. А тут его оценили в одну банку краски.
— Ну и сидите тут в своем болоте! — выкрикнул он, запрыгивая обратно в машину. — Семья, называется! Никакой поддержки! Никакого понимания!
Машина взревела и, обдав забор пылью, умчалась в сторону трассы.
Диана проводила его взглядом и повернулась к мужу.
— Ну что, Паш? Обидятся теперь надолго.
— Наверное, — вздохнул Паша, но в его голосе не было печали. — Зато, Диан, ты видела его лицо? Он реально думал, что мы сейчас побежим за икрой.
— Не побежим, — Диана приобняла мужа. — У нас своя икра — кабачковая, в погребе. И полная тишина на ближайшие три дня. Пойдем, я там картошечку поставила, ту, что с укропом.
Вечером они сидели на веранде. Никто не кричал, не требовал полотенца для ног, не жаловался на изжогу и не ломал наушники. В телефоне Паши тихо пиликали сообщения в семейном чате — Настя и Олег соревновались в эпитетах, описывая «жадность и неблагодарность» Дианы.
Диана взяла телефон Паши, одним движением отправила в чат фотографию пустого чистого двора и подпись: «Мир. Труд. Май. И полная тишина». После чего просто заблокировала группу.
— Всё, Пашенька, — сказала она, наливая чай. — Справедливость — это когда ты платишь за свой покой не деньгами, а характером. А шашлыки мы завтра пожарим. Только для себя.
Над дачей опускались сумерки. Впервые за много лет майские праздники пахли не скандалами, а настоящей весной. Диана знала, что родственники еще долго будут обсуждать её «скверный нрав», но ей было всё равно. Ведь главное правило «бытового реализма» гласит: хочешь быть счастливой — научись вовремя закрывать ворота. И холодильник.