Деньги и судьбы ✨

— Мать переехала. Насовсем, — Рома стоял в дверях кухни, сжимая в руке телефон так, будто это была граната с выдернутой чекой. Кира даже не обернулась. Она сосредоточенно инспектировала холодильник на предмет выживших овощей. Середина марта за окном шептала о весне, но слякоть под ногами прохожих и ценник на тепличные огурцы в магазине «У дома» настойчиво напоминали: до рая еще далеко. — Что значит «насовсем», Рома? — Кира выудила из недр полки сморщенный болгарский перец. — Она в гости приехала или у нее в квартире ремонт? — Она квартиру Ане подарила...

— Кристина, у тебя что, денег много такие грабли покупать? Дорогие, но плохие, — Валерия Михайловна брезгливо ткнула пальцем в новенький инструмент, тускло поблескивающий оцинковкой в лучах скупого мартовского солнца. — Через месяц придется за новыми ехать. У меня на даче, между прочим, старые советские лежат. Им сносу нет! А это что? Жестянка! Тьфу! Кристина, стараясь не обращать внимания на ворчание свекрови, аккуратно расставляла в сарае покупки. Новый секатор, лопата с удобной пластиковой ручкой,...

— А я тебе говорю, Майка, это не весна, это какое-то недоразумение. Снег сошел, и вот оно всё... ну ты поняла. Как в том анекдоте про подснежники. И в людях так же, всё наружу лезет. Твой-то Димастый как? Всё еще на своей должности «старшего помощника младшего черпальщика» сидит? — Тетя Рая, мамина сестра, с грохотом опустила на стол кружку с чаем, от души плеснув на свежую клеенку. — На что жить-то будете, если у тебя, не дай бог, бизнес рухнет? Сейчас времена шаткие, кровельные материалы никому не нужны станут, будут рубероидом крыши крыть, как в старые добрые...

— Витенька, ты только представь, эта... гм... женщина... — голос Ольги Ильиничны из кухни доносился отчетливо, пронзительно, как скрежет металла по стеклу. — Она же вчера умудрилась купить колбасу по триста рублей! Триста! Это же грабеж средь бела дня! А ведь можно было взять за сто пятьдесят, суповой набор, и сварить чудесный бульон... Мирослава застыла в прихожей, сжимая в руке сумочку, в глубине которой, в потайном кармашке, покоился заветный конверт. О, этот конверт! Сто пятьдесят тысяч рублей! Премия за закрытую, казалось бы, безнадежную сделку по квартире в новостройке...

— А что, Вадик, к чаю совсем ничего нет? Хоть бы сухарик какой завалялся, право слово. Виктория медленно выдохнула через нос, стараясь не смотреть в сторону кухни, где ее свекровь, Наталья Алексеевна, по-хозяйски гремела дверцей шкафчика. Календарь на стене показывал середину марта, за окном уныло таял грязный снег, а в душе у Вики закипало что-то посильнее весеннего половодья. — Мам, ну какой чай, мы только пообедали, — буркнул Вадим, не отрываясь от телефона. Он сидел на диване, уютно подоткнув под бок подушку, и всем своим видом демонстрировал полнейшую непричастность к происходящему...

— Аня, забор я уже отгрузил, — Глеб стоял посреди кухни, неловко переминаясь с ноги на ногу и разглядывая собственные тапки, как будто видел их впервые. — В смысле отгрузил? — Анна медленно опустила половник в кастрюлю с супом из лесных грибов, который томился на плите, наполняя квартиру густым осенним ароматом, хотя на дворе стоял март. — Куда ты его отгрузил, Глеб? Сварщик Сергей должен был приехать только в субботу, мы же договаривались. — Ну, понимаешь, мама вчера заглянула в гараж, когда ключи...

— Маш, ты только не волнуйся, но я Павлика продал. Мария Петровна застыла с половником над кастрюлей, в которой томились щи. На дворе стояла середина марта, за окном уныло капало, а в кухне пахло уютно и по-домашнему. До этого момента. — Кого ты продал? — тихо, но отчетливо переспросила она, медленно поворачиваясь к мужу. Костя, мужчина пятидесяти лет с вечно виноватым выражением лица и редеющей шевелюрой, сидел за столом, нервно терзая салфетку. — Ну, Павлика. Того большого белого медведя из центральной витрины, — Костя шмыгнул носом...

— Арсений, если ты еще раз проспонсируешь очередной «поиск себя» своей сестры, то искать себя ты будешь в районе вокзала, причем в легком демисезонном пальто и с моим благословением на вольную жизнь, — Вера методично нарезала морковь тонкими брусочками, стараясь не представлять на месте овоща шею золовки. — Верочка, ну Лида же в творческом кризисе, у человека тонкая настройка, пойми ты, — Арсений виновато ковырял вилкой подостывшее пюре, стараясь не поднимать глаз от тарелки. — Она говорит, что работа в офисе с девяти до шести убивает в ней божественную искру...

— Ты только не падай, Настя, но у нас теперь из недвижимости — только коврик у двери и фамильные ложки с зазубринами. Настя медленно опустила половник в кастрюлю с ухой. В середине марта уха — самое то: на улице то ли весна, то ли репетиция ледникового периода, а в тарелке хоть какая-то иллюзия тепла. Она посмотрела на мужа, который замер в дверях кухни с таким лицом, будто его только что переехал трамвай, причем дважды — туда и обратно. — Сергей, если ты опять проиграл премию в лотерею, то лучше начни с завещания...

— Лёня, ты только не падай, но твоя мама решила, что мы слишком много едим, — Регина с грохотом выставила на стол сумку, из которой торчал батон и пачка сарделек. — В каком смысле, Региша? — Лёня, не отрываясь от телевизора, где в очередной раз спасали мир от астероида, вяло ковырнул вилкой в тарелке с жареной картошкой. — В прямом. Марина Владиславовна звонила. Сообщила, что дача — это «обуза, съедающая фамильные ресурсы», а её тридцатилетней деточке Инге срочно нужна личная жилплощадь. С камином, видимо, и видом на светлое будущее, — Регина картинно всплеснула руками, едва не задев люстру...

— Максим, если ты еще раз пришлешь мне отчет, в котором цифры пляшут «цыганочку с выходом», я заставлю тебя переписывать его от руки гусиным пером, — Яна сложила руки на груди, глядя на мужа поверх очков. — Януся, ну какая разница, три процента туда, три сюда, — Максим беспечно махнул рукой, пытаясь подцепить вилкой самый поджаристый кусок минтая. — Мы же одна сатана, как в кино говорят. Свои люди, сочтемся. — В офисе я тебе не «сатана» и не «Януся», а Яна Игоревна, руководитель департамента логистики, — отрезала она, пододвигая к нему салатник с огурцами...

— Сёма, я не поняла, у нас что, в квартире завёлся полтергейст-шопоголик или ты решил спонсировать полёт Илона Маска на Марс? — Вера стояла посреди кухни, сжимая в руке телефон, на экране которого задорно мигало уведомление от мобильного банка. — Верочка, ну зачем сразу такие крайности, — Семён, не отрываясь от поглощения жареной картошки с солёным огурцом, даже не вздрогнул. — Просто маме нужнее. У неё техника совсем посыпалась, ровесница Октябрьской революции, а не техника. Ты же знаешь Лидию Аркадьевну, она слова лишнего не вымолвит, всё терпит...