Деньги и судьбы ✨

— Руслан, я, конечно, уважаю тягу твоей мамы к земле, но почему наши грабли стоят в прихожей, а в холодильнике вместо мяса для шашлыка лежат три килограмма проросшего лука-севка. Надя стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и созерцала масштаб бедствия. За окном сияло майское солнце, страна готовилась праздновать, а их семейный выезд на дачу, планировавшийся как триумф отдыха и поедания свиной шейки, на глазах превращался в сельскохозяйственную каторгу. — Надюш, ну праздник же, — Руслан виновато ковырял пальцем дырку в старой дачной футболке...

— Настя, ты же всё равно на ней только до «Пятёрочки» и обратно ездишь, а у мамы забор накренился так, что скоро соседей придавит — Максим с энтузиазмом вгрызся в бутерброд с докторской колбасой, игнорируя тот факт, что колбаса была куплена для праздничного оливье к Девятому мая. Настя медленно вытерла руки о кухонное полотенце, на котором были изображены подозрительно весёлые подсолнухи. Девятое мая в их семье всегда проходило по одному сценарию: парад по телевизору, попытка доехать до дачи через многокилометровые пробки и неизбежное «надо помочь маме»...

— Если ты ещё раз нажмёшь на эту кнопку, Юра, я клянусь, мы будем встречать День Победы в разных отделениях полиции. Ирина стояла посреди кухни, сжимая в руке мокрую тряпку, которой только что нещадно полировала старую эмалированную раковину. Юра, застывший у кухонного радиоприёмника, виновато моргнул. — Ира, ну это же классика. Марш «Прощание славянки». Создаёт атмосферу. — Атмосферу создаёт тишина, Юра. А твоя «Славянка» на максимальной громкости в восемь утра создаёт только мигрень и желание совершить военное преступление в масштабах одной отдельно взятой хрущёвки...

— Дима, я не поняла, почему у нас в багажнике три мешка угля и ящик минералки, если мы ехали просто «подышать воздухом» на грядках? — Даша с подозрением посмотрела на мужа, который пытался поглубже запихнуть под сиденье огромный пакет с одноразовыми тарелками. — Даша, ну праздник же, девятое мая, — Дима завел мотор, стараясь не смотреть жене в глаза. — Мама сказала, что нельзя в такой день в четырех стенах сидеть. Воздух, природа, преемственность поколений... — Преемственность чьих поколений? — уточнила Даша, поправляя зеркальце...

— Вика, ты пойми, это не просто крючки и нитки, это стартап века! — Семен стоял посреди кухни, размахивая половником так энергично, будто дирижировал оркестром на Параде Победы. Виктория методично вытирала тарелку, глядя, как за окном под весенним солнцем блестят крыши машин. Девятое мая в их семье всегда начиналось одинаково: телевизор гремел маршами, на плите томилось жаркое, а Семен фонтанировал идеями, от которых у Вики обычно начинал дергаться левый глаз. — Сёма, положи инструмент на место, — спокойно ответила Вика, забирая у него половник...

— Лида, ты же понимаешь, что в такой великий праздник нельзя быть такой мелочной. Леночка — родная кровь твоего мужа, а не просто мимо проходила. Лида посмотрела на Сергея, который старательно натирал полотенцем тарелку, делая вид, что он здесь исключительно ради гигиены посуды. На календаре было 9 мая. За окном гремели первые залпы праздничного салюта, а в кухне назревал свой собственный парад амбиций. — Понимаю, Сереж. Я даже понимаю, почему у Леночки третий муж сбежал, не дождавшись деления ложек...

— Если ты еще раз скажешь, что на майские праздники «в тесноте, да не в обиде», я заставлю тебя съесть этот девиз вместе с чесночным соусом, — Нелли отложила нож и посмотрела на мужа взглядом женщины, способной остановить на скаку не только коня, но и товарный состав с родственниками. — Нелличка, ну это же Валерка, двоюродный брат, — Саша виновато косился на гору немытых шампуров в раковине. — Они всего на три дня, подышать свежим воздухом. — Подышать? Саша, они дышат так интенсивно, что в холодильнике образовался вакуум...

— Римма, ты просто представь масштаб: это же не просто перепродажа, это логистический прорыв местного значения! — Даня воодушевленно размахивал вилкой, на которую был насажен кусок тушеной говядины. — Восьмое мая на календаре, завтра праздник, вся страна будет отдыхать, а мы заложим фундамент империи. Римма молча отодвинула от себя пустую тарелку и посмотрела на мужа так, как смотрят на годовалого ребенка, который пытается съесть пластилин. В свои пятьдесят шесть она знала о «прорывах» всё. В девяностые...

— Руслан, я, конечно, уважаю твои семейные узы, но почему твоя сестра спит в моей гардеробной на горе неразобранных коробок? Алина стояла посреди гостиной новой квартиры, которая пахла не только свежим ремонтом и дорогим флизелином, но и почему-то подгоревшими гренками с чесноком. В дверях гардеробной, между чемоданами и упаковками с немецким ламинатом, действительно виднелась копна нечесаных волос Марины. — Алин, ну праздник же, — Руслан виновато косился на кухонный стол, где уже вовсю хозяйничали племянники...

— Саш, я не поняла, у нас забор самовыразился или мы в Шанхай переехали? — Таня замерла у калитки, сжимая в руках руль так, будто это был единственный спасательный круг в открытом море. Из-за забора их законной дачи, купленной в ипотеку, которая еще три года будет сосать из них соки, доносился заливистый смех, звон посуды и запах такого наваристого плова, что слюна выделилась даже у видавшего виды садового гнома. — Тань, ну чего ты начинаешь, — пробормотал Саша, пытаясь изобразить на лице невинность, которая обычно бывает у котов, доедающих чужую сосиску...

— И где, стесняюсь спросить, мои кровные пятьдесят пять тысяч, Сергей? — Дана стояла посреди кухни, сжимая в руке телефон, на который только что пришло уведомление о списании. — На сохранении, Даночка. В надежных руках, — Сергей, не отрываясь от газеты, которую он читал с таким видом, будто там печатали распоряжения правительства, даже не дрогнул. — Сейчас время неспокойное, 7 мая на календаре, праздники впереди, соблазнов много. А у меня они целее будут. — Целее? — Дана почувствовала, как внутри начинает закипать нечто покрепче утреннего кофе...

— Света, ты посмотри, какие масштабы! Это же стратегический простор! — Арсений с жаром размахивал кухонным полотенцем, едва не задевая кастрюлю с тушеной картошкой. — На целый квадратный метр больше! Целый метр, Света! И этаж третий, а у нас пятый без лифта. Для мамы это критично. Света молча выуживала из раковины ложки. На календаре значилось седьмое мая, за окном цвела черемуха, обещая традиционное похолодание, а в голове у мужа, с подачи его мамы, зацвели идеи повышенной плотности. Подумаешь, «сталинка»...