Февраль. Три часа ночи. Муж спит, коту тоже всё равно, лежит свернувшись калачиком на его ногах. А я уже не сплю. Лежу, смотрю в темноту, и в этой темноте никого нет, кроме меня и старого холодильника, который гудит на кухне.
Полгода это продолжалось. Как кто-то невидимый тихонько трогал меня за плечо: «Эй. Вставай. Пора».
Я пыталась не обращать внимания. Лежала и злилась. Считала дыхание мужа, не помогало. Считала воображаемых овец, помогало ещё меньше: овцы, которых считаешь в злости, почему-то разбегаются в разные стороны.
Сначала я решила: это просто возраст
Все объясняли именно так. Сестра Наташа: «Лен, ну у всех так бывает, тебе уже пятьдесят шесть». Врач на приёме (пришла с другим вопросом, упомянула вскользь): «Сон после пятидесяти становится более чутким, это физиология». Подружки на прогулке: «У меня то же самое, пей валериану».
Я купила валериану. Пила три недели. Просыпалась в три.
Закрыла окно плотнее: думала, дело в звуках с улицы. Просыпалась в три.
Купила плотные шторы. Просыпалась в три.
Мой муж мог бы спать и на стройке под отбойный молоток, за что я ему немного завидую. А мне хватало малейшего сдвига в собственном состоянии, и вот уже три ночи, потолок и тишина.
Я начала читать про бессонницу. Всё, что находила, делилось на два лагеря: «соблюдайте гигиену сна» (любимая фраза всех, кто никогда не лежал в три ночи с открытыми глазами) и «обратитесь к врачу». Врач назначил магний и сказал пить мелиссу. Я пила. Просыпалась в три.
У вас такое бывало? Когда делаешь всё «правильно», и ничего не меняется?
Где-то на третьем месяце я поняла, что трачу на борьбу с пробуждением больше сил, чем теряю от самого пробуждения. Злость на три часа ночи доставала меня уже в полночь, я засыпала с мыслью: «только бы не в три». Ну и просыпалась, конечно.
А потом позвонила Тоне.
Тоня научила меня не воевать с ночью
Тоня, подруга со студенчества. Ей пятьдесят пять, и у неё та же история была года три назад. Я вспомнила об этом и набрала.
— Слушай, как ты это победила? — спросила я.
— Никак, — ответила она.
— В каком смысле никак?
— Я перестала бороться. Теперь просто встаю.
Тоня рассказала: раньше тоже воевала. Лежала, злилась, смотрела в телефон, считала минуты до будильника. Однажды сидела в кровати в три ночи и поняла, что провела в этой злости уже час. Час! За который можно было встать, попить чаю, посмотреть в окно и спокойно вернуться спать.
— Теперь как только просыпаюсь, просто встаю, — сказала она. — Иду на кухню, наливаю чай без кофеина. Сижу минут пятнадцать у окна. Не беру телефон. Просто сижу. Потом иду обратно — и засыпаю за десять минут.
— И всё? — переспросила я.
— Всё.
— Но это же... слишком просто.
— Угу, — согласилась Тоня. — Меня это тоже злило поначалу.
Я думала, это работает только для неё. Но попробовала в ту же ночь. Встала, прошла на кухню, налила тёплой воды с мятой, села у окна. Февральская ночь за стеклом была тихая. В соседнем доме светилось одно окно, кто-то ещё не спал. Интересно было, кто.
Через двадцать минут я вернулась в кровать и заснула.
Не сразу поверила, что это не случайность. Но потом повторилось. И ещё раз. И ещё.
И тогда я впервые подумала: а вдруг дело не в том, чтобы не просыпаться, а в том, как с этим быть?
Это случилось в конце февраля. Я уже несколько недель вставала в три и сидела у окна. Злость прошла, вместо неё пришло что-то вроде тихой любопытности. В доме тихо, город спит, я одна с кружкой и своими мыслями.
Именно в такую ночь я вдруг подумала о подруге Наде.
Мы дружили плотно лет двадцать, потом разошлись, не поссорились, просто жизнь понесла в разные стороны. Последний раз виделись года четыре назад, на дне рождения общей знакомой. Попрощались тепло, обещали созвониться. Не созвонились.
В три ночи у окна, с кружкой в руках, я думала о ней отчётливо, как будто кто-то положил её фотографию передо мной на стол. Вспомнила, как она смеялась, всегда немного неожиданно, когда сама не ждала шутки. Вспомнила, что давно хотела написать, спросить как дела. И всё не решалась: вдруг неловко, вдруг не вовремя, вдруг мы уже незнакомки.
Утром написала.
Она ответила через двадцать минут. Призналась, что думала обо мне в то самое время, у неё умерла кошка, которую я знала, и она не знала кому написать об этом. «Думала написать тебе, но решила: четыре года прошло, неудобно».
Вот такая история. Маленькая. Но именно её я вспоминаю, когда думаю: зачем вставать в три ночи?
Помните поговорку «утро вечера мудренее»? Не знаю, мудренее ли утро. Но ночь, на деле, честнее. В ней нет спешки, нет ролей, нет того ощущения, что надо куда-то бежать. И те мысли, которые днём загнаны куда-то в угол за делами, в три ночи тихо выходят на свет.
Надя теперь пишет мне раз в неделю. А блокнот на холодильнике уже второй.
Что теперь происходит в три ночи в нашей квартире
Прошло ещё два месяца. Мои пробуждения в три никуда не делись. Но моё отношение к ним изменилось.
Вот что стало помогать, без украшений:
Не тянуться к телефону. Первый инстинкт, посмотреть время. Мозг уже не спит: «Осталось четыре часа. Три с половиной. Три». Телефон лежит экраном вниз. Время я не смотрю.
Встать, не лежать. Лежать и злиться на то, что не спишь, утомляет сильнее двадцати минут на кухне.
Тихий свет, не яркий. Маленький ночник, не верхний свет. После яркого света мозг думает, что наступило утро.
Блокнот на холодильнике. Завела его случайно, оставила там список покупок. Стала писать, что крутится в голове. Записала и отпустила. Бумага держит, голова отпускает.
Тёплое питьё без кофеина. Мята, ромашка, просто горячая вода. Что есть под рукой.
Пятнадцать минут, потом обратно в кровать. Не сидеть до рассвета. Не читать до рассвета. Не смотреть кино. Пятнадцать минут тишины, и обратно.
Иногда засыпаю быстро. Иногда лежу ещё полчаса. Но просыпаюсь уже без той злости, что была раньше.
Мой муж однажды проснулся и увидел, что меня нет. Пришёл на кухню, обнаружил меня у окна с кружкой.
— Ты чего?
— Сижу. Три часа.
Он постоял рядом минуты три, посмотрел в тёмное окно, зевнул и пошёл спать. Утром сказал: «Ты у меня стала как ночной философ».
Пусть так. Я не против.
Помню, как в первые недели злилась на эти пробуждения, как на вторжение. Теперь думаю иначе. Три часа ночи, не враг. Просто тихое время, которое досталось мне, пока все спят. В нём нашлась Надя. В нём родилось несколько записок себе, которые утром оказывались нужными. В нём я стала чуть тише внутри.
Четыре месяца я пыталась победить эти пробуждения. Потом перестала. Просто встаю и иду к окну.
Два месяца я встаю в три ночи и сижу с кружкой у окна вместо того, чтобы лежать и злиться на потолок. Муж говорит «ночной философ». Так лучше или хуже, чем бороться?
Если эта история про вас, подпишитесь на канал. Здесь честные истории про здоровье без ужастиков, только то, что пробую сама.
Статья основана на личном опыте автора и носит информационный характер. Не является медицинской рекомендацией. Если нарушения сна носят постоянный характер и влияют на самочувствие, проконсультируйтесь с врачом.