Часть 3. Колодец

Проснулся Могута с рассветом, да не по своей воле, а сила какая-то разбудила. Потер глаза, зевнул, потянулся, да вспомнил вчерашний разговор с духом печи. Печь сегодня была уже холодная, чужая и хотелось поскорее оказаться подальше от нее.

Хотел парень на руках повиснуть, да спрыгнуть(высокая печь была), да руки не слушались. Вчерашний укол распух ужасно и все еще чесался. Кое-как Могута с печи свалился, спиной больно ударился. Полежать бы сейчас, да страх гнал его вперед.

С поляны в лес вело три тропинки, только камня указающего не хватало. Правая тропка была светлой, да довольно широкой, удобно по такой путь держать. Левая, напротив, была узкая темная, а на сосне маленький череп на ветке висел, беличий что ль. Как он там оказался Могута не знал и знать не хотел. Центральная была чем-то средним, не светлая, но и не настолько узкая, как соседка. С корягами, шишками, да камнями, аж ноги заныли сразу. Холодом замогильным от нее не тянуло, но и света теплого не было.

“Куда же идти то мне”, Могута стоял на краю поляны и никак не мог выбрать какой тропой идти. Тут вспомнил совет печника - “Сердце своё слушай”. Поскольку посоветовать больше некому было, посмотрел юноша вглубь себя, да захотелось ему именно по центральной тропе идти. Путь к чему-то хорошему редко бывает прост, но и не смертелен. А вот испытать себя, пройти сквозь тяготы, доказать, что достоин - в самый раз.

Тропа и правда оказалась непростой. Могута спотыкался о корни, камни больно впивались в стопы, а конца пути было не видно. Долго ли коротко ли, а вышел путник на очередную поляну.

– Да что ж такое, – вслух застонал Могута. На поляне, прямо по центру, стоял огромный каменный колодец. И никакого жилья и людей рядом. Снова не у кого спросить, как он здесь очутился и что ему делать дальше.

Долгая дорога, да жаркое солнце сделали свое дело. Могута понял, что очень хочет пить. В идеале еще и поесть, но в печи еды не было, а здесь был только колодец. Да вот незадача - руки все еще не слушались. Хотя, не особо они бы ему и помогли, ни веревки, ни коромысла, здесь не было.

Подошел Могута к колодцу близко-близко, привстал на цыпочки, наклонил свою вихрастую голову да заглянул в колодец.

А в воде темной, глубокой, холодной не отражение свое увидел, а картинки побежали, да вспомнил он то, что вспоминать то и не хотелось.

– Не догонишь! не догонишь! – Велес и Веда смеялись, показывали в него пальцами и убегали, унося его единственную рубашку. Догнать их он не мог, брат с сестрой были самыми быстрыми в их селе, а на улице стояла свежая майская погода, вроде и тепло уже, а ветер холодный. Вот и в тот раз Могута промерз, вернулся домой без рубашки, да заболел. Неделю с жаром на печи провалялся. Рубашку то ребята вернули и даже извинились, а вот обида осталась.

Долго Могута думал, как отомстить обидчикам и придумал. Сам и не помнил как выкрал он рубашку Велеса расписную, отцом издалека привезенную, да ленты Ведины. И вот сейчас, в воде, видел он, как порвал рубашку, да разрезал ленты.

Сильно тогда брат с сестрой убивались по вещам. Семья у них небогатая была, а рубаха и ленты памятью о сгинувшем на заработках отце были. Как и тогда затопило Могуту стыдом от макушки до самых пят.
– Ну и поделом мне, заслужил сгинуть. – Наклонился Могута над колодцем, но опухшая рука не слушалась, залезть и нырнуть в темную глубину не получалось. Тряхнул вихрастой головой, да перо воронье, что в волосах было в воду и выронил.

Забурлила вода в колодце, зашумела и внезапно поляна изменилась. На колодце ведро с водой колодезной появилось, да избушка поодаль. Не такая, как у карги на берегу, светлая и уютная.

Могута из ведра отпил, водой ключевой умылся, да полегчало ему. А через пару минут рука зудеть перестала и отек спал.

– Вернусь, куплю Велесу рубашку еще краше, а Веде кокошник! – Как именно он это сделает, он еще не знал, но камень с души если и не свалился, то стал определенно меньше.

Дверь в избушку призывно отворилась…