***
Возвращаясь домой с работы, Кирилл теперь почти не выходил из комнаты. Он сидел за столом, включив жёлтую настольную лампу, и перечитывал переписку с Катей – с самого первого сообщения до последнего, горького «Прощай». Он искал зацепки, слова, обронённые случайно, которые могли бы привести его к ней. Он чувствовал, что она оборвала связь не просто так. Она испугалась. Но он хотел доказать ей, что бояться нечего.
В одном из старых сообщений, отправленном больше года назад, Катя писала о детстве: «Я выросла на берегу Онеги. Дед учил меня ловить рыбу и разбирать старые часы. У него была мастерская, полная чужих судеб – он говорил, что каждая вещь хранит историю, и он читает их, как книги».
начало истории 👇
продолжение:
Кирилл замер. Река Онега. Вспомнил, как она однажды упомянула, что дед был антикваром, что после его смерти остался дом в маленьком городке, куда она иногда приезжает. Он полез в интернет, нашёл на карте эту реку, маленькие населённые пункты вдоль неё. И в одном из них, в крошечном городке с населением в пять тысяч человек, он увидел объявление о продаже старинных часов. Номер телефона был старый, но город – тот самый.
Сомнений не осталось. Он знал, где её искать.
Утром он вышел на кухню, где мать уже накрывала завтрак. Она улыбнулась, увидев его, но улыбка погасла, а ярко подведённые брови поползли на лоб, когда она заметила его решительное лицо.
– Мам, я должен тебе кое-что сказать, – начал он, садясь напротив. – Я уезжаю.
– Куда? – насторожилась она, перестав наливать чай.
– Далеко. На север. Мне нужно найти одну женщину. Не знаю, сколько меня не будет. Может, неделю, может, месяц… или дольше. Поэтому с работы я уволился.
Анна Львовна побледнела. Чашка дрогнула в её руках, и она поставила её на стол, чтобы не уронить.
– Как уволился?!
– Ничего, мам, я хороший специалист и с этим проблем не будет, – пожал плечами Кирилл. –Главное, чтобы у меня получилось найти женщину, о которой я тебе только что сказал.
– Господи! Да какая женщина? – глаза Анны Львовны наполнились слезами. – Кирюша, ты о чём? Ты же никуда не ездил один… И не можешь просто взять и уехать! А как же я? А моё сердце?
– Мама, но мне очень надо! Пожалуйста, не спорь. Мне нужна Катя.
– А я? Я тебе больше не нужна!? – Анна Львовна схватилась за грудь, лицо её исказилось, она начала часто дышать, оседая на стул.
– Ой… Ой, Кирюша… таблетки… дай мне таблетки…
Кирилл смотрел на неё. Он видел этот спектакль сотню раз – каждый раз, когда он пытался сделать что-то, что не входило в её планы. Раньше он поддавался, бежал за валерьянкой, гладил её по голове, обещал, что всё будет так, как она скажет. Но сейчас он чувствовал только усталость.
– Мам, хватит, – сказал он тихо, но твёрдо. – Я вызываю скорую.
– Не надо! – скривилась Анна Львовна и помахала ослабевшей рукой. – Не надо врачей, я просто полежу, а ты побудешь со мной, и мне будет легче.
– Поздно, я уже набрал, – он поднял телефон. – Пусть тебя осмотрят. Чтобы я был спокоен.
Врачи приехали через двадцать минут. Кирилл сам помог матери надеть пальто, сам проводил её до машины, сам передал сумку медбрату. Она смотрела на него из окна кареты скорой помощи, сжимая в руке платок, и в глазах её была обида.
Он вернулся в пустую квартиру. Прошёл в свою комнату, достал из шкафа старый рюкзак, собрал в него нужные вещи. На стол положил записку: «Мама, я тебя люблю, но я должен жить. Прости. Вернусь и всё объясню. Целую, Кирилл».
Потом застегнул рюкзак, повесил его на плечо, бросил последний взгляд на комнату, где прошла почти вся его жизнь, и закрыл за собой дверь. В коридоре всё ещё пахло пирогами и корицей. Старый, привычный запах. Запах, который уже давно вызывал у него тошноту.
Кирилл вышел на улицу. Осеннее солнце било в глаза, и он зажмурился на мгновение. А потом зашагал к вокзалу, не оглядываясь. Впервые за много лет он чувствовал, что идёт не от кого-то, а к себе.
***
Поезд прибыл в городок ранним ноябрьским утром, когда туман ещё стелился над крышами низких домов, а солнце только начинало золотить верхушки сосен. Кирилл сошёл с перрона, вдохнул сырой, пахнущий речной водой воздух и почувствовал, как сердце забилось чаще. Он был здесь. В краю, где жила она. Катя.
Вот только найти её оказалось не так-то просто. Кирилл побывал почти во всех городках и деревнях, находившихся вблизи Онеги, но никто не мог помочь ему. И вот, уже в конце февраля, он остановился в маленькой гостинице у вокзала, где пахло старым ковром и кипячёным чаем. Хозяйка, женщина лет шестидесяти с добрым лицом и цепким взглядом, окинула его оценивающим взором, когда он заполнял анкету.
– Вы к нам надолго? – спросила она, протягивая ключ.
– Не знаю, – честно ответил Кирилл. – Всё зависит от того, как пойдут поиски.
– А кого вы ищете?
– Женщину. Екатерину, – привычно повторил свою историю Кирилл.
Хозяйка нахмурилась, поджала губы. Она замолчала на мгновение, будто решая, говорить или нет. Потом тихо произнесла:
– Катю, значит. Знаю такую. Она здесь у нас известная. Только вряд ли Катя захочет, чтоб её искали. Она в колонии-поселении находится, милок. За рекой, в пятидесяти километрах отсюда.
Кирилл почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он переспросил, думая, что ослышался:
– В колонии? За что?
Хозяйка вздохнула, почему-то оглянулась по сторонам – в пустом холле никого не было – и, понизив голос, заговорила:
– Авария это была, несколько лет назад. Катя с мужем из гостей возвращались. Серега подпил изрядно, за руль садиться побоялся. А Катя-то не пила, вот за руль и села. Ну и врезалась в машину, а там пятеро подростков. Те в больнице месяц провалялись, один вообще чуть не умер. Скорость-то большая была. Ей дали шесть лет. Но люди говорят… – она перешла на шёпот, – люди говорят, что не она виновата. Что те пацаны сами пьяные были, гнали, как бешеные, на встречку вылетели. Только один из них – сын председателя местной думы, а папаша второго как раз в ГАИ начальником служит. Остальные тоже не из простых. Ну и повернули дело, как надо. А муж её, Сергей, на суде показал, что она пьяная за руль села. Подтвердил. Купили его, значит. После этого развёлся и уехал, сына оставил на бабку.
Кирилл стоял, прижавшись спиной к стойке, и не чувствовал ни рук, ни ног. Катя – в колонии. Не потому, что виновата, а потому что её предали. Муж, который должен был защищать, сам утопил её. И она молчала. Всё это время, пока они переписывались, она ни разу не сказала ему правду.
– А сын? – спросил он, с трудом ворочая языком. – Сколько ему?
– Мишка? Три года ему было, когда её посадили. Сейчас, поди, подрос уже. У бабки живёт, у матери Катиной. Та женщина строгая, но добрая. Внука растит.
Кирилл закрыл глаза. Мальчик растёт без матери. А она сидит там, за рекой, зная, что её предал тот, кого она любила. И всё равно у неё хватило сил писать ему – незнакомцу – тёплые, мудрые слова. Поддерживать его, когда он сам жаловался на свою никчёмную жизнь.
Он вышел из гостиницы и долго стоял на деревянном мосту через реку, глядя на тёмную воду. Туман рассеивался, и на том берегу ему мерещились серые строения, обнесённые колючей проволокой. Она была там. Катя. Его Катя.
Ранним утром Кирилл уже открывал дверь КПП, где сидел молодой прапорщик с сонным лицом.
– Мне нужно увидеть заключённую Иваненко Екатерину, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Прапорщик посмотрел на него без интереса.
– Свидание? Родственник?
– Нет. Друг.
– Друзьям не положено, только родственникам. И то по записи.
Кирилл выдохнул. Он вытащил паспорт, положил на стойку.
– Я приехал за тысячу километров. Я не уйду, пока не увижу её.
Прапорщик склонил голову, но что-то в голосе Кирилла заставило его задуматься. Он полистал журнал, набрал номер внутреннего телефона, сказал несколько слов. Потом поднял глаза:
– Она не примет вас. Говорит, что не знает никакого Кирилла.
Кирилл почувствовал, как сердце сжалось.
– Скажите ей… – он запнулся, подбирая слова. – Скажите, что я знаю про Онегу. Что я знаю про часы её деда. И что я приехал не судить. Я приехал быть с ней, если она позволит. И что буду жить тут у вас на КПП, пока она не встретится со мной.
Прапорщик хмыкнул, но трубку поднял снова. Короткий разговор, пауза, и вдруг брови его поползли вверх.
– Короче, она согласилась, – сказал он, положив трубку. – Проходите. Обыск, и можете пройти в комнату для свиданий.
(окончание в 6 утра по Мск, но вы можете прочесть его на нашем канале Макс уже сегодня вечером)