Удивительные географические особенности страны, оказавшейся под давлением
Во-первых,
Иран — это очень большая и густонаселенная страна. Она занимает 17-е место в мире с населением около 92 миллионов человек. Это примерно две трети нашей страны. Чтобы было понятнее: представьте, что вы взяли население 10 самых густонаселённых областей Российской Федерации вместе с Питером и Москвой,, сложили их вместе и всё не получили бы население Ирана. Или, если если взять по странам, то население Ирана — это как Германия и Австрия вместе взятые.
Во-вторых,
территориально Иран тоже не малыш — 1,648 миллиона квадратных километров, и снова 17-е место в мире. Он более чем в 1,5 раза больше, чем центральный и южный регион РФ. Если наложить Иран на карту Европы, он будет примерно в три раза больше Франции.
В-третьих,
Иран — невероятно гористая страна. Мы могли бы назвать его «Швейцарией Ближнего Востока». А учитывая размеры Ирана, можно было бы сказать: «Это как 40 Швейцарий!». Звучит, конечно, с легким преувеличением, но масштабы горного рельефа действительно впечатляют. Горы Эльбурс (не путать с кавказским Эльбрусом) вдоль северной границы Ирана могут похвастаться вершиной Демавенд (5609 метров) — она выше любых гор в России( кроме нашего Эльбруса, там примерно такая же высота) и выше любых Альп в Швейцарии. Правда, сам горный хребет с такими гигантами не такой протяженный, как те же Альпы.
У Ирана также есть Восточный и Центральный хребты, которые служат эдакими природными заборами для высокого засушливого центрального плато — главной географической фишки страны. На самом деле, это плато между хребтами состоит из двух частей: Деште-Кевир (Большая Соляная пустыня) на севере и Деште-Лут (Пустая или Бесплодная пустыня) на юго-востоке. На западе, вдоль побережья, тянутся горы Загрос. Если говорить очень грубо, средняя высота Загроса — около 2400 метров, Центрального хребта — 2100 метров, а Восточного — 1800 метров. Плюс ко всему, на северо-западе (у границы с Турцией и Азербайджаном) и на северо-востоке (возле Туркменистана) рельеф тоже весьма суровый.
В-четвертых,
климат пустыни — это просто колоссальный фактор для Ирана, даже больше, чем кажется на первый взгляд. Карта климата красноречиво говорит: подавляющая часть страны — это засушливые земли (жаркая и холодная пустыни, жаркая и холодная степи). Оценки разнятся, но в среднем около 80% территории Ирана попадает в одну из этих засушливых категорий. А почти вся оставшаяся территория «радует» сухим летом. Лишь крошечные зеленые пятнышки на крайнем севере могут похвастаться влажным климатом круглый год. Впрочем, горам Загрос повезло — там выпадают обильные осадки в нелетние месяцы, и эта влага питает многочисленные водохранилища вокруг Тегерана и других западных городов.
Вдобавок к хаосу, вызванному войной, Иран столкнулся с почти неразрешимой проблемой нехватки воды — как для питья, так и для сельского хозяйства. До сих пор страна выкачивала воду из древних, невосполнимых подземных источников и водохранилищ на западе гор Загрос. Иран, как и Европа, находится в зоне западных ветров, поэтому основная часть дождей выливается на западные склоны гор. Но после недавней затяжной засухи, длившейся несколько лет, некоторые крупнейшие водохранилища обмелели до 10% от своей вместимости.
В отличие от других стран Персидского залива, Иран, несмотря на нефтяные богатства, не особо вкладывался в опреснительные заводы. Соседние Саудовская Аравия, Кувейт и Оман получают более 70% пресной воды именно путем опреснения. В Иране эта цифра болтается где-то на уровне 3% — и то лишь в нескольких городах на побережье. Опреснение требует огромных затрат энергии и, следовательно, денег. К тому же, подавляющее большинство иранцев живет в глубине страны, за сотни километров от берега. Представляете, сколько стоило бы тянуть трубы и качать воду в гору на такие расстояния? Недавно некоторые чиновники даже предложили перенести столицу Тегеран со всеми его 15 миллионами жителей в более влажный регион. Идея, конечно, звучит как сценарий для антиутопии, но мировая пресса ее с удовольствием подхватила.
В-пятых,
как мы уже поняли, люди в Иране предпочитают жить подальше от морей. Это звучит странно для страны Персидского залива — ведь в том же Кувейте, Катаре или ОАЭ вся жизнь кипит на побережье. Если посмотреть на карту плотности населения, первое, что бросается в глаза, — это гигантские серые пятна необитаемых пустынь и степей в центре и на востоке.
Получается, что население раскидано по краям страны, причем весьма неравномерно. Данные по населению Ирана — это всегда немного гадание на кофейной гуще, так как перепись там проводят раз в десять лет, а последняя была в 2016 году. Но если мысленно поделить Иран на четыре равные части, картина будет примерно такой: 40% живут на северо-западе (там же, где и Тегеран), 32% — на северо-востоке, 20% — на юго-западе, и скромные 8% ютятся на юго-востоке.
В-шестых,
Иран — на удивление урбанизированная страна (от 76% до 78%). Это, конечно, не Западная Европа, где в городах живет за 80% населения, но всё же больше, чем в Португалии (около 66%) или Италии (около 71%). Если сравнивать с соседями, то Иран идет ноздря в ноздрю с Турцией и оставляет далеко позади Пакистан с его 37%.
Девять из десяти крупнейших городов-миллионников (за исключением Мешхеда на северо-востоке) находятся в западной половине страны, преимущественно на северо-западе. Тегеран с его огромным населением входит в топ-25 крупнейших городов мира. Оценки численности его агломерации варьируются от 14 до 17 миллионов человек (почти 20% населения страны!).
В-седьмых,
Иран — это удивительный котел этнического разнообразия. Карта показывает пеструю россыпь народов, но при этом страна умудряется не развалиться от этнических конфликтов. Около 60% населения — это персы, для которых родным является фарси. И хотя другие группы говорят дома на своих языках, феноменальный уровень грамотности (95%) делает свое дело: в школах все учат фарси, который стал лингва-франка для всей нации. Фарси, кстати, индоевропейский язык, а не арабский (хотя и использует арабскую вязь). Добавьте к этому тот факт, что 90% иранцев — шииты, и вы получите мощный клей, скрепляющий общество.
Этнические группы, определяемые по родному языку, сильно различаются. Языки некоторых народностей более-менее понятны персам. Например, лаки (язык луров) похож на фарси так же, как испанский на португальский — при желании договориться можно. А вот гилякский язык, хоть и относится к персидской группе, звучит для носителя фарси как румынский для испанца — вообще ничего не понятно.
Конечно, есть и не самые привилегированные группы. Они официально не считаются «меньшинствами», но реальность такова. Например, белуджи на пустынном юго-востоке — в основном бедные фермеры и пастухи, да еще и сунниты, что в шиитской стране не добавляет бонусов. Или кашкайцы на юго-западе — кочевники, известные своими коврами. Они шииты, но говорят на тюркском языке. Есть еще арабы-сунниты в провинции Хузестан на границе с Ираком, многие из которых работают на нефтяных месторождениях, но зарабатывают и учатся меньше, чем персидское большинство.
Этнический коктейль кипит и в городах, особенно в Тегеране. Выделяются две крупные группы: азербайджанцы (азери) и курды. Азербайджанцы компактно живут на северо-западе, составляют около 20% населения страны и, по некоторым оценкам, до 30% населения Тегерана. Курды живут на границе с Турцией и Ираком, их около 10% в стране и 3% в столице.
Ни азербайджанцы, ни курды в Иране не чувствуют себя обделенными. Азербайджанцы в Тегеране прекрасно ассимилировались, многие из них — успешные торговцы, профессионалы и политики. Иранские курды — это часть большого народа, разделенного между Ираном, Ираком, Турцией и Сирией. Интересно, что хотя большинство курдов в мире — сунниты, в Иране преобладают курды-шииты.
В-восьмых,
невероятно, но факт: вопреки засушливому климату и горам, Иран почти полностью обеспечивает себя едой. Зоны наибольшей плотности населения (запад и север) идеально совпадают с самыми плодородными землями. Правда, этих земель кот наплакал: коричневым на картах обычно отмечают зоны для зерновых, а крошечными зелеными пятнышками — орошаемые земли и оазисы, где растут цитрусовые, финики, рис, чай и хлопок. Все остальные территории для интенсивного сельского хозяйства не годятся от слова совсем.
В целом Иран производит от 70% до 90% потребляемого продовольствия (цифра пляшет от года к году в зависимости от погоды). Это уровень продовольственной безопасности южноевропейских стран вроде Испании или Италии. Главный дефицит — в базовых продуктах: пшенице, рисе, сахаре и кукурузе (которая идет на корм скоту).
В-девятых,
не секрет, что Иран буквально сидит на ископаемом топливе. По оценкам, у него от 10% до 12% мировых запасов нефти (4-е место в мире) и 16-17% запасов природного газа (2-е место после России). А вот что действительно удивляет, так это то, какую крошечную роль Иран играет на мировом рынке: на его долю приходится около 3-4% мирового экспорта нефти (почти всё уходит в Китай) и жалкие доли процента экспорта газа. Все эти богатства сосредоточены на западном краю страны, вдоль Персидского залива и границы с Ираком. Остров Харк, главный терминал по хранению и экспорту нефти (его сейчас часто поминают в новостях), находится в северной части Персидского залива.
Имея такие колоссальные запасы, почему Иран экспортирует так мало ископаемого топлива? Причин тут несколько. Главный виновник скромного нефтяного экспорта — международные санкции, щедро отвешенные Ирану в 2012 и 2018 годах. До начала эпохи санкций, где-то в районе 2000 года, Иран поставлял на мировой рынок около 7% всей нефти. Сейчас эти ограничения срезали показатель вдвое — до 3–4% (и почти всё это добро благополучно уплывает в Китай).
С природным газом история еще прозаичнее, и санкции тут вообще почти ни при чем. Иран — настолько крошечный игрок на рынке экспорта газа, что это даже удивительно. Почему? Да потому что иранцы сами сжигают внутри страны почти весь добытый газ. Плюс ко всему, им банально не хватает инфраструктуры — современных скважин, трубопроводов, портовых терминалов и компрессорных станций, — чтобы превратиться в газового гиганта на мировой арене.
В-десятых,
и это, пожалуй, одна из самых поразительных черт иранского народа: их высочайший уровень грамотности и рекордно низкая рождаемость практически идентичны показателям богатых стран Северной Америки и Европы. И это при том, что доходы населения в Иране, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Иран нельзя назвать богатой страной ни по каким метрикам ВВП. В лучшем случае по некоторым показателям доходов он с натяжкой приближается к Албании — самой бедной стране Европы. И, разумеется, нынешние разрушения, наносимые американскими и израильскими военными, неизбежно вдавят этот уровень доходов еще глубже в пол.
Количество детей на одну иранскую женщину стремительно и феноменально рухнуло: с примерно шести малышей в 1980-х годах до 1,6 сегодня. Это сильно не дотягивает даже до уровня простого поддержания численности населения (2,1 ребенка на женщину). Некоторые исследователи вообще называют это падение одним из самых резких спадов рождаемости, когда-либо зафиксированных в истории любого государства!
Как уже упоминалось, женская грамотность (а она всегда идет рука об руку с рождаемостью) составляет 85% среди всех женщин в стране. Но если взять женщин детородного возраста, этот показатель пробивает невероятный потолок в 98%. Женщины в Иране составляют подавляющее большинство студентов и выпускников вузов — где-то от 55% до 60%. Правда, есть один нюанс: доля женщин в иранской рабочей силе всё еще довольно скромная — всего около 25%, что примерно в два раза меньше, чем в развитых странах. Видимо, получать отличные дипломы иранские женщины научились блестяще, а вот применять их на местном рынке труда пока не так-то просто.
Поразительное падение рождаемости, характерное для богатых стран, добралось и до Ирана. Причины всё те же: доступность контрацептивов, былые госпрограммы по контролю рождаемости (хотя сейчас правительство уже бьет тревогу и просит рожать), поздние браки, рост числа холостяков и осознанное желание иметь меньше детей. Эта цифра выглядит еще более шокирующе на фоне того, что аборты в Иране запрещены (за исключением угрозы жизни матери или тяжелых патологий плода).
В сочетании с высоким уровнем урбанизации, грамотностью и низкой рождаемостью Иран по многим параметрам выглядит как европейская страна (пусть и не самая богатая).
Итоги (или почему Иран умеет ломать стереотипы)
Если собрать воедино все географические и демографические факты, Иран предстает крайне необычным государством:
- Иран — это гигант как по площади, так и по населению (17-е место в обеих категориях).
- Страна испещрена горными хребтами.
- Природа здесь сурова: пустыни и степи доминируют, а воды не хватает ни сельскому хозяйству, ни городам.
- В отличие от соседей по Персидскому заливу, иранцы жмутся не к побережью, а живут в глубине страны. Из-за этого опреснение воды в будущем влетит в копеечку.
- Здесь живет масса этнических групп со своими языками, но их надежно связывают фарси и шиизм.
- Несмотря на горы, пустыни и нехватку дождей, Иран умудряется кормить себя сам (почти без импорта).
- Иран сидит на море нефти и газа, но его экспорт смехотворно мал.
- Если закрыть глаза на уровень доходов, демография Ирана (грамотность, рождаемость, урбанизация) до боли напоминает европейскую.
Географическое отступление: Меня позабавило совпадение: Иран занимает 17-е место в мире и по площади, и по населению. Логично предположить, что плотность его населения близка к среднемировой. Так и есть! Если размазать 8,1 миллиарда землян по всей суше (без Антарктиды), получится 60 человек на квадратный километр. А плотность Ирана — 56 человек на квадратный километр. Идеальное попадание в статистику!