Дверь с тихим жужжанием открылась, и, войдя внутрь, Марина громко ахнула от увиденного.
В номере царил такой невероятный, дикий беспорядок, будто здесь после себя оставили следы не люди, а стадо разъярённых диких свиней. На полу валялись пустые бокалы и мусор, несколько дорогих бутылок из-под французского шампанского. Дорогая дизайнерская одежда была раскидана где попало — на спинках стульев, на полу, на кровати. А в ванной комнате на полную мощность лилась вода из крана, и уровень её уже подступал к порогу, угрожая вот-вот затопить всё вокруг.
— Ну и свиньи, однако, — тяжело вздохнула Марина, мысленно представляя себе какую-нибудь капризную, избалованную молодую парочку из так называемой «золотой молодёжи».
Первым делом она перекрыла воду в ванной, навела там порядок, а затем принялась выкидывать из номера просроченную еду из мини-бара и пустые бутылки. Набрался целый огромный мусорный пакет. Аккуратно убрав женскую одежду с пола в шкаф, она с лёгким недоумением обнаружила, что мужской одежды в куче среди вещей нет вообще. Любопытная от природы, Марина принялась методично обыскивать номер, надеясь найти хоть какой-то признак присутствия мужчины. Она заглянула в шкаф — ничего. Зашла в ванную — там на полочке стояла мужская бритва с новым сменным блоком и качественная пена для бритья.
— Ага, голубчик! — с азартом профессионального сыщика воскликнула Марина. — Вот ты и попался, мистер Икс, попался на месте преступления!
Марина, воодушевлённая своей маленькой детективной удачей, вышла из ванной и направилась к встроенному шкафу в прихожей, чтобы продолжить поиски. Открыв дверцу, она замерла на месте, и весь её сыщицкий пыл мгновенно угас, словно его и не было. Она медленно присела на корточки и закрыла рот ладонью, чтобы не закричать от обрушившегося на неё потрясения. В шкафу, на самом видном месте, стоял новенький, с иголочки, чемодан. Тот самый, который она с такой любовью выбирала и покупала собственному мужу.
Всё ещё отказываясь верить в случившееся, надеясь, что это просто глупое, дикое совпадение, Марина дрожащей рукой набрала на кодовом замке заветную комбинацию. Тридцатое мая, день их первой встречи — 1305. Она всей душой молилась, чтобы у неё ничего не вышло, но замок с тихим щелчком поддался. Марина была права. Это был чемодан её мужа, который она сама собирала ему в дорогу собственными руками, перекладывая каждую вещь.
«Как же так? Как такое вообще возможно?» — мысли путались, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Она сидела на холодном полу и не могла поверить в то, что это всё происходит сейчас наяву. «Мы женаты всего какой-то год. У нас всё было хорошо… или нет?»
Марина кое-как закрыла чемодан и, словно обжегшись, поставила его на место.
«Не верь ему!» — снова и снова крутилась в её голове та самая фраза, когда-то небрежно брошенная бабушкой. Значит, она что-то чувствовала своим сердцем, что-то предчувствовала, но не могла доказать, а Марина, глупая, на неё обижалась за эти намёки и всё реже и реже заходила к ней в старый дом. Комок подкатил к горлу, и слёзы готовы были брызнуть из глаз, но она сдержалась.
— Прости меня, бабуль, — одними губами прошептала Марина.
Она медленно встала и обвела взглядом номер. Комната была полностью прибрана, а вот она сама — нет. Сможет ли она когда-нибудь прийти в порядок после всего увиденного? Как же так могло совпасть, что именно её, именно сегодня, отправили убираться в тот номер, где прятался от неё же собственный муж? Да, прятался, коварно солгав, что срочно улетел в дальнюю командировку.
Марине вдруг перехотелось плакать. Острая, давящая жалость к себе в один миг сменилась жгучей, холодной злостью. А ещё ей до боли захотелось увидеть, на кого же он, в конце концов, променял свою законную жену.
Вдруг за дверью послышались чьи-то шаги и приглушённый, но уверенный стук каблуков. Шаги затихли прямо у двери номера. Марина в панике захлопнула дверцу шкафа, схватила ведро с тряпкой и пульверизатором и, не издавая ни звука, юркнула за плотную штору, надеясь, что если её и заметят, то муж не узнает свою собственную жену в простой, невзрачной форме горничной.
Сквозь узкую щель между шторой и стеной она видела, как дверь открылась и в комнату вошли двое: молодая, очень красивая женщина, та самая, что неделю назад сидела в одиночестве в ресторане, и её муж, Артём. Они были навеселе, слегка покачивались и о чём-то увлечённо, бурно спорили. Марина, недолго думая, включила на телефоне видеозапись и спрятала устройство в карман халата, чтобы потом, если понадобится, получше рассмотреть свою дерзкую соперницу.
— И всё-таки, скажи мне, Артём, долго мы ещё будем вот так прятаться по углам, словно мы нашкодившие кошки? — с брезгливой ноткой в голосе сказала женщина, скидывая на пол дорогую шубу. — Я жду уже целых два года, а ты всё обещаешь, что провернёшь все дела за пару месяцев. Где результат, дорогой?
— Ну что поделать, пупсёночек мой, так уж всё неудачно сложилось, — заюлил Артём, пытаясь обнять женщину. — Кто же знал, что старая карга, эта Нина, столько лет проживёт, а? Пришлось немного… помочь ей. Спалить к чёртовой матери её старую лачугу, чтобы след простыл.
От этого мерзкого, самодовольного смеха по спине Марины побежали тысячи мурашек. Она смотрела на своего мужа и не узнавала его — перед ней стоял чужой, опасный и безжалостный человек.
— А сейчас-то что нам мешает? — женщина гневно сверкнула глазами, уперев руки в бока. — Уходи от своей мымры, разводись, и дело с концом! Чего ты тянешь?
— Сама подумай головой, Бусинка моя, — Артём попытался успокоить её, поглаживая по плечу. — Сначала мне нужно точно выяснить, нашла ли эта дурочка Марина картину Леонардо или нет, понимаешь? Это же миллионы долларов, ты представляешь себе такую сумму? А при разводе наследство, сама знаешь, не делится пополам, так-то. А я хочу получить свою законную долю до копеечки. Не зря же я целый год прожил с этой унылой простушкой и терпел всё это? А до этого три месяца за ней ухаживал, как за принцессой, цветы дарил, комплименты говорил.
— Бедненький мой, — женщина скривила губы в презрительной усмешке. — Пожалейте его, люди добрые! А обо мне ты подумал, когда я случайно увидела тебя с ней в том ресторане на прошлой неделе? Думала, честное слово, сейчас подойду и с размаху надену тебе эту тарелку прямо на твою глупую башку, вместе с салатом. Зачем ты её по ресторанам водишь, а? Зачем мозолишь мне глаза?
— Давай не будем ссориться, моя хорошая, — Артём достал из кармана пиджака маленькую чёрную бархатную коробочку и сел рядом с любовницей на диван. — Прости меня, пожалуйста, за всё. Возьми это, Бусинка, в знак моей любви и в награду за твоё долготерпение. У нас с тобой впереди ещё целых три дня — и никто нам не помешает.
Женщина нетерпеливо открыла коробочку и, увидев содержимое, восхищённо ахнула, прижав руки к груди:
— О боже, какая изумительная красота! Артём, ты просто прелесть!
Марина, стоявшая за шторой, еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от боли и обиды. Артём дарил той, другой, тот самый золотой браслет, чек от которого она нашла несколько дней назад в его кармане. Вся её радость, все её наивные надежды рухнули в один миг.
Пока самодовольная парочка была полностью поглощена друг другом, рассматривая браслет и обмениваясь пошлыми любезностями, Марина бесшумно, словно тень, выскользнула из своего укрытия, просочилась к выходу из номера и тихонько прикрыла за собой дверь. Замок предательски и громко щёлкнул, но ей в тот момент было уже абсолютно всё равно. Она увидела и услышала такие вещи, от которых волосы на голове вставали дыбом. Артём не только бессовестно обманывал её, долгое время водя за нос, но и был прямым виновником гибели её любимой бабушки, последнего родного ей человека. И доказательство его чудовищной вины сейчас находилось в её трясущейся руке, в её телефоне.
— Я, кажется, навела порядок в вашем номере, — как можно спокойнее сказала она администраторше, которая сидела за стойкой и пила чай. — И хочу заодно уволиться. По собственному желанию. Расчёт, пожалуйста, вышлите мне на карту в любое удобное время.
Марина, не дожидаясь ответа, вышла на улицу и глубоко, судорожно вздохнула. У неё ещё оставалось немного времени, чтобы всё как следует обдумать и поступить правильно, хладнокровно и обдуманно. Она понимала, что не может довериться никому из своих немногочисленных знакомых и рассказать о последних шокирующих событиях. И тут на ум ей вдруг пришло одно единственное имя, и Марина, не раздумывая, набрала номер.
— Здравствуйте, это отдел полиции, чем могу вам помочь? — раздался в трубке усталый женский голос.
— Здравствуйте, скажите, пожалуйста, можно мне поговорить со следователем Дмитрием Сергеевичем?
— Ах, простите, он сейчас в очередном отпуске. Можете позвонить через три недели, когда он выйдет, — сухо ответила дежурная.
Марина отключилась и понуро опустила плечи. Она так надеялась поговорить именно с тем человеком, который вёл дело о гибели её бабушки и который единственный, как ей показалось, внушал ей доверие и сочувствие.
— Что ж, значит, придётся ждать, — тихо сказала она себе под нос и медленно побрела к автобусной остановке.
Артём, сияющий и довольный как кот, объевшийся сметаны, вернулся домой ровно через три дня. Марине было физически противно на него смотреть. Её старый потрёпанный чемодан стоял в прихожей, давно собранный и готовый к отъезду. Она не посмела выкинуть ту самую, подаренную мужу, дорогую вещь, а просто сложила в свой дедовский чемодан свои нехитрые пожитки.
— Что у нас сегодня на ужин, моя хорошая? — потирая руки, с наигранной вежливостью спросил Артём. А потом его взгляд упал на раскрытый шкаф и стоящий в проходе старый чемодан. — Ты это… куда-то собралась, позволь узнать? — подозрительно прищурился он, презрительно усмехнувшись при виде её убогого багажа.
— Артём, скажи мне честно: ты когда-нибудь меня обманывал? — вместо того чтобы ответить, в упор глядя на него, спросила Марина.
— Странный вопрос, — Артём замер на месте и тут же насторожился. — С чего ты вдруг спрашиваешь?
— Просто говорю, как думаю.
— Так просто у тебя никогда не бывает, — помрачнел и не на шутку разозлился муж. — Ты чего это, какая такая странная?
Марине до судорог, до боли в горле хотелось сейчас же крикнуть ему прямо в лицо, что это он, именно он, виновен в страшной гибели её бабушки. Но она сдержалась, прикусив губу до крови. «Ещё просто не пришло время», — твёрдо сказала она себе, а вслух, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее и ровнее, произнесла:
— Скажи, у тебя есть другая женщина?
Артём молчал, но его лицо мгновенно налилось краской, от шеи до корней волос. Глаза его начали нервно бегать по сторонам — то на потолок, то на дверь, то на свои руки, — а по лицу было отчётливо видно, как он изо всех сил пытается придумать что-то вразумительное, какую-то правдоподобную ложь, но не может выдавить из себя ни слова. Марине даже показалось на секунду, что сейчас у него из ушей пойдёт дым от такого умственного напряжения.
— Только не вздумай врать, Артём, — прервала затянувшееся молчание Марина, и её голос чуть дрогнул. — Я и так всё прекрасно знаю. Ни в какую командировку ты, разумеется, не летал.
— Кто тебе сказал? — Артём тут же сжал кулаки, бледнея, и с ненавистью исподлобья уставился на жену.
— Одна добрая горничная, — коротко, с ледяной усмешкой ответила Марина, не сводя с него пристального взгляда.
Лицо Артёма вытянулось от услышанного, а в его глазах на мгновение мелькнул неподдельный, животный страх. Он лихорадочно, судорожно перебирал в уме, кто именно из персонала того проклятого отеля мог за ним следить.
— Я найду и собственноручно прибью эту паршивую гадину! — прошипел он сквозь зубы.
Слово «прибью» резануло слух Марины, и вся её ярость за несправедливую, страшную смерть бабушки Нины вновь вскипела в её сердце с невиданной силой.
— Смотри, как бы это у тебя не вошло в привычку, — еле сдерживая себя, проговорила она, прожигая мужа взглядом.
— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Артём, почуяв неладное.
Но Марина не удостоила его ответом, а лишь молча смотрела ему прямо в глаза, не мигая.
— Ну и что теперь будет? — зло и хрипло спросил он.
— Развод и моя девичья фамилия обратно, — усмехнулась Марина, горько и обречённо. — Заявление я уже подала, между прочим. Ты ведь не против, я надеюсь?
Артём побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно, резко вскочил со стула и заметался по гостиной из угла в угол, словно раненый зверь в клетке. Он выглядел как человек, который не смог довести до конца одно очень важное дело, провалив свою главную миссию.
— Наследство бабушки, к твоему сведению, ты всё равно не получишь, — спокойно добавила Марина, наблюдая за его беспорядочными метаниями. — Ты ведь, когда женился на мне, надеялся, что я отдам тебе рисунок Леонардо, не так ли?
Слова Марины ударили по мужу словно гром среди ясного, безоблачного неба. Артём неожиданно пошатнулся и зашёлся в приступе сильного кашля, как будто чем-то подавился или захлебнулся собственными эмоциями. Затем он с неподдельным, паническим испугом посмотрел на Марину:
— Так ты… ты всё-таки нашла его?
— Где? — переспросила, невинно хлопая ресницами, Марина.
— Не притворяйся, чёрт возьми! — заорал он. — Где рисунок?
— В этом твоём старом чемодане, — просто, как о чём-то само собой разумеющемся, ответила Марина. — Мне вот только очень интересно, откуда ты вообще о нём пронюхал? Я ведь сама ничего не знала до недавнего времени, ничегошеньки.
Артём, не слушая её, бросился к чемодану и начал в исступлении выбрасывать оттуда на пол её вещи, в надежде найти заветный свёрток.
— Зря стараешься, Артём, — покачала головой Марина. — Рисунка там нет. Он уже благополучно следует по надёжному пути в Италию. Я возвращаю его туда, где он был создан и откуда ему было суждено обрести свою настоящую жизнь. — Марина солгала не моргнув и глазом, с единственной целью — обезопасить себя от праведного гнева обезумевшего мужа.
— Ты что, с ума сошла?! — взревел Артём, выпучив глаза так, что они, казалось, вот-вот выскочат из орбит. — Это же десятки, нет, сотни миллионов евро, дура ты бестолковая! Полтора года коту под хвост! Слышишь? Полтора года потрачены впустую! Как же мне надоела твоя глупая, унылая рожа! Убирайся вон немедленно! Это мой дом, поняла? Проваливай, и чтоб духу твоего здесь не было! Какое же это счастье, что я наконец-то развожусь с такой курицей, как ты! Вон, сказал!
Марина вдруг почувствовала не обиду и не унижение, как ожидала, а невероятную, почти пугающую лёгкость во всём теле. Целый год она пыталась примерить на себя роль богатой, светской жены, но с каждой минутой понимала, что это совсем не её жизнь, вернее, не её мужчина, который всё это время жил и спал с ней рядом. Она молча, не сказав больше ни слова, собрала разбросанные по полу вещи обратно в чемодан и, подняв его за сломанную ручку, направилась к выходу.
На секунду она обернулась в дверях. Артём стоял посреди гостиной, весь красный, взъерошенный, со спутанными волосами, и с такой жгучей, неприкрытой ненавистью смотрел ей вслед, что Марине вдруг стало не по себе.
— А знаешь, ведь ты мог найти тот самый рисунок, — тихо, почти ласково сказала она, — если бы когда-то согласился нарядить со мной ёлку нашими старыми, бабушкиными игрушками.
— Чего? — опешил Артём, хлопая глазами. — Какая ещё, к чёрту, ёлка? Ты точно тронулась умом, Марина, я это давно подозревал, — зло процедил он сквозь стиснутые зубы.
Марина не стала ничего отвечать, а просто вышла на лестничную клетку и тихо, почти невесомо, прикрыла за собой тяжёлую металлическую дверь.
Ей некуда было идти, но в тот самый момент её это ничуть не волновало. Она чувствовала, что сейчас начинается её собственная, новая, долгожданная жизнь. А в старом, верном чемодане, среди аккуратно сложенных вещей, на самом дне лежал тот самый заветный мешочек со старыми ёлочными игрушками.
Продолжение: