Он пришёл в четверг. Я запомнила потому, что на плите доходил бульон, и я помешивала его деревянной ложкой. Андрей скинул кроссовки прямо в прихожей, хотя обычно аккуратно ставит их на полку. Прошёл на кухню, открыл холодильник, закрыл. Спросил: «У нас есть что-то покрепче чая?» У нас не было. У нас вообще редко было что-то покрепче.
Я налила ему компот. Он отодвинул стакан.
— Нам надо поговорить.
Я знала эти три слова. По фильмам, по историям подруг, по смутному чувству, которое поселилось в животе за пару недель до этого. Андрей стал задерживаться, отвечать односложно, отодвигаться в постели на свои полтора метра матраса.
— Я полюбил другого человека, — сказал он. — Её зовут Катя.
Катя из бухгалтерии. Я видела её на корпоративе: девушка с высоким хвостом, громко смеялась над шутками начальника. Мне тогда показалось — слишком старается. Андрей стоял у окна, смотрел на неё. Я подумала: «Просто веселится».
— Мы хотим быть вместе, — продолжил он. — Я перевезу вещи в выходные.
Двенадцать лет. Мы познакомились в универе, он носил мою сумку, я готовила ему яичницу с помидорами. Вместе брали ипотеку, вместе хоронили его кота Басю, вместе смотрели, как растут кредиты. И вот он стоит на нашей кухне и говорит о Кате так, будто речь идёт о перестановке мебели.
— Ты не будешь против, если я сегодня на диване? — спросил он.
Я сказала: «Как хочешь». И ушла в спальню. Не плакала. Просто легла в кровать, уставилась в потолок. Слышала, как он включает телевизор на кухне — какой-то старый сериал, женский голос повторял: «Ты не прав». Андрей уснул под этот голос. Я не спала.
Где-то в три ночи я всё-таки разревелась. В подушку, тихо, чтобы он не услышал. Не потому, что теряла мужчину. Потому что понимала: следующую неделю я буду смотреть на его спину, на то, как он засовывает свитера в пакеты, как отклеивает от холодильника наш магнит из Сочи.
Он уехал в субботу. Я не просила остаться. Просто спросила:
— Ты уверен?
Он кивнул и сказал: «Извини».
Это было самым странным. За все эти годы он извинялся раз пять — когда разбил мою кружку, когда забыл про родительское собрание, когда нахамил моей маме. А тут — будто случайно сломал чужую вещь. «Извини» — и хлопнула дверь.
Первые три дня я ходила по квартире и трогала вещи. Его зубную щётку выбросила сразу — слишком личное. А вот футболку, в которой он красил стены в коридоре, оставила. Она пахла краской и потом. Я носила её как пижаму. Смешно? Глупо. Но боль — она вообще не про разум.
Через месяц я встретила Ленку, нашу общую знакомую. Она работала в той же компании.
— Ты слышала про Катю? — спросила Ленка, откусывая ролл.
— Не хочу ничего слышать.
— А ты послушай. Она уже месяц как встречается с Сашей из IT-отдела. Андрей ходит за ней, как собачка, а она его игнорирует. Сказала кому-то в курилке: «Я вообще не думала, что он уйдёт от жены. Это слишком накладно».
Я тогда впервые за долгое время засмеялась. И подумала: всё это время — не ошибка. Просто время, которое кончилось. И он выбрал не женщину. Он выбрал иллюзию. А я выбираю понедельник без его храпа, пятницу без его дежурных «задержусь», воскресенье, когда можно не готовить бульон на четверых (для нас, для кота, для запаса).
Не скажу, что всё прошло. До сих пор иногда смотрю на дверь и жду, что он вернётся, скажет: «Это была глупость». Но я уже не та, кто примет с распростёртыми объятиями. Я та, кто научилась пить компот одной и не чувствовать горечи.