Дарья возвращалась в родной город. К старым родителям, старой квартире и старому паспорту. А кого волнует, где она была? В плену была. Турецком. А? А? Что, мама и папа? Интерпол нанять кишка тонка? Какое письмо? Ах, письмо? А вы в курсе, КАК я это письмо писала? Под чью диктовку я это письмо писала? Вы в курсе, что моя жизнь разбита навеки? Нет?
Мама плохо говорила. Отец стал белым, как лунь. А Дарья сменила внешность, перекрасившись в брюнетку. У нее была замечательная внешность - никакая. Рисуй, что хочешь, и все равно красиво получится.
Правда, красный диплом можно было выкинуть. Дарья так и сделала. Учиться никогда не поздно. Научится, какие её годы. Научится, средства имеются. Квартиру бы купить новую, родительский загашник отремонтировать - папа-мама всё-таки. Родителей не выбирают. Ух, сколько у Дарьи дел, сколько дел, ужасть!
За прорвой дел она не заметила некоторых изменений в организме. Новая работа, квартира, ремонт, задор, обострение болезни матери, смерть, похороны.
Тошноты и рвоты не было. Живота не было. Ничего не было. Перебои в женском цикле воспринимались как стресс. Мама же. Жалко же. И с отцом надо что-то делать - нельзя оставлять одного. Она ведь - хорошая дочь, правда?
И гром среди ясного неба - беременность! Да на фига ей эта беременность? Зачем? Она только жить начала! Бросилась делать аборт - отказали. Закон не хотят нарушать, какие все законопослушные стали, ёлки-моталки!
Посоветовали рожать. Ничего страшного. Родит и напишет отказную. Зато без особого урона для... кармы. А как полезны роды женщине? Она расцветет просто! Обезболивание и всяческие витамины гарантируются.
- Куда плод денете?
- В дом малютки. Если ребеночек здоровенький - на него очередь выстроится, не волнуйтесь. И - полная конфиденциа́льность! А... может... возьмете ребеночка сами?
Не взяла. Не нужен ей никто. Никто. И этот Андрюшин отпрыск - тоже не нужен. На минутку мелькнула шальная мысль - отправить ребеночка по почте, как фотографии, Алинке. Мол, радуйся, чё-те аист притараканил...
Но заморачиваться было ужасно лень. Да и стрёмно. Ещё найдут. Ведь и так ищут, сто процентов.
Роды были ужасные. Такой боли Дарья не помнила. И ненавидела того, кто раздирал её, ненавидела искренне, мечтая поскорей избавиться от «этого».
«Этого» пошлепали по попке. Раздышали. Дарья услышала отчаянный крик, раздирающий не тело, а душу. Недолго. Ребенка унесли. А потом она написала отказную и постаралась забыть про свое нечаянное материнство, как про страшный сон. Забыть не получалось ни любовь к Андрею, ни плод этой любви. Потребовался целый сонм психологов, чтобы запечатать, замуровать, закопать память о них.
Вначале Дарье снился сын. В год. В три года. В пять лет. Снились его глаза, приоткрытый удивленный ротик. Снился магазин, в котором она с Андреем выбирает сыночку обновки. Игрушки какие-то. Почему-то старые. Нелепый железный самосвал с ободранной краской на кузове. Самодельный из дощечек и брусков самолет. Андрей спорил с продавцом и требовал танк. Нормальный танк на пульте управления. Продавщица поджимала губы, потом согласилась - и вдруг - разбивалась стеклянная витрина. Настоящий танк крушил все вокруг и медленно наставлял дуло пушки на Дарью.
Дарья просыпалась, мокрая от слез и липкого, смертного пота. Она долго лечилась от фобии, даже за границу ездила. Даже в Израиле была. Тамошние доктора творили настоящие чудеса. Воспоминания и сны растворились в небытии.
С тех пор Дарья жила спокойно и счастливо. Из всех несчастий самым печальным был уход отца. Зато какой памятник Дарья отгрохала своим родителям. Всем на зависть. Грустный ангел склонил голову над родными могилами. Белый, прекрасный ангел, крылья - как настоящие. Вот-вот - полетит.
Кто бы мог подумать, что призраки прошлого найдут ее так неожиданно. И где, в храме! Возмездие? Ох, как не хочется об этом думать...
- Я по спине тебя узнал, - Андрей стоял сзади, - у тебя всегда была великолепная осанка.
Дарья Сергеевна попятилась назад и все-таки упала.
Он протянул ей руку.
- Поехали куда-нибудь. Поговорим.
- Нам не о чем с тобой разговаривать, - пролепетала Дарья.
Андрей усталым жестом откинул упавшую челку со лба.
- Прекрати. Никто тебя убивать не собирается. Поздно. Лет десять назад убил бы. А сейчас не хочу. Перегорело. Простил. Хоть и гадина ты, но простил. Все тебя простили.
Дарья не знала, как унять дрожь в руках.
- Тогда, какого черта? Что тебе от меня надо? Если деньги, так я верну. Верну до копейки, хоть сейчас. Не ахти там и сумма была. А фотографии... Разозлилась. Обиделась. Молодая тогда...
- Сына зачем бросила? С голоду помирала? Под мостом жила, папа и мама домой не пустили? - перебил Дарью Андрей.
Дарья надолго потеряла дар речи. Она оглохла и почти ослепла. Луковки храма и трава вокруг стали черно-белыми. В сером небе беззвучно кружила черная голубиная стая. Все стало статичным. Монохромным. Никаким.
Андрей внимательно смотрел в её глаза.
- Я тебя считал близким другом. Я тебя любил. Всегда. Даже сейчас люблю. Одного не понимаю - зачем. Неужели ты на самом деле - такая. Не верил. Потом, когда разыскал, поверил не сразу. Ты думаешь, что скрылась? Ты думаешь, что все это время я о тебе ничего не знал?
Знал. И запретил тебя трогать. Живи, как хочешь, ты всегда же хотела жить, как хочется, правда?
- Ты сейчас хочешь чистеньким за мой счет остаться? Безгрешным, да?
- Нет. Не хочу. И не буду. Я не смог тебя оттолкнуть. Моя это вина. Я не менее мерзок.
Дарья вздохнула.
- Тогда что тебе? Что тебе надо?
- Сказать главное.
Она уже догадалась, о чем хочет сказать ей Андрей. Она ждала его слов и боялась этих слов одновременно.
- Он... ты усыновил его?
Андрей лишь кивнул.
- Алина - прекрасная мать. Да и бабушка замечательная. Наш парень вырос прекрасным человеком, чистым. Напрочь лишенным гадостей. Он совсем не похож на нас с тобой, слава Богу. Женился. Детки. Все хорошо.
- Покажи мне хотя бы фотографию. Пожалуйста. Это ведь нехорошо являться так, с неба падать. Такие вещи говорить. Ты же не маньяк, Андрюша.
Андрей улыбнулся.
- Не маньяк. Хуже. Я проездом в России. Мы уже давно переехали в другую страну. Был здесь по делам. Захотелось увидеть тебя. Думал, увижу спившуюся, опустившуюся бабу. Заранее жалел. А ты цветешь и пахнешь. Даже в храме стоишь, благостью отсвечиваешь. Вот, взыграло сердце. Буду раскаиваться всю жизнь.
Он отвернулся, пружинисто и молодо ступая по непросохшему газону, ловко перешагнул бетонный бортик парковки, сел в автомобиль и... уехал.
Дарья так и осталась, застыв столбом около голых кустов. Дрожь в руках так и не унималась.
- А ведь сон оказался вещим, - пробормотала она, - ты, Андрюша, танком по мне проехался...
Она почувствовала горечь на языке. Кровь хлынула в голову горячей, липкой жижей. Ноги отказывались держать совсем нетяжелое Дарьино тело. Она рухнула на юную травку и щекой почувствовала, как еще холодна пробуждающаяся от зимнего сна земля. Краем сознания Дарья ловила обрывки фраз, краем глаза видела мелькающие, спешащие к ней силуэты людей... Но все было уже неважно. Незачем. Ни к чему.
Автор Анна Лебедева