В день весны и труда буду писать про труд терапевта и о том, из чего складывается стоимость этого труда. Вероятно, коллегам будет актуальнее, чем всем остальным. Но возможно, и остальные почерпнут для себя интересное.
В разговорах о стоимости терапии и супервизии легко скатиться в обсуждение эдакой правильной цены, которая как будто существует сама по себе, подобно сферическому коню в вакууме (интересно, кто-то ещё помнит про такого коня).
Вот намедни я наткнулась на пост коллеги о демпинге в терапевтической среде, написанный по мотивам объявления о супервизорской группе по символической стоимости. Ожидаемо под постом было много комментариев (мало, что возбуждает так легко, как тема денег). Кто-то видит в этом демпинг, кто-то — заботу о доступности помощи, кто-то — этап вхождения в профессию.
Я тему денег люблю. Горячо люблю. И в работе эта тема так или иначе, а поднимается часто. Конечно, мне тоже есть, что сказать.
Я думаю о том, что терапия — это продажа не просто времени, а ещё и качества внимания и присутствия. Я не могу продать знания или техники, потому что я не могу предсказать, какие именно знания или техники пригодятся мне в каждой конкретной сессии или с каждым конкретным клиентом. И опыт я свой продать не могу. Ни жизненный, ни профессиональный, никакой. По той же причине. Я продаю время. И в это время я даю определённого рода внимание и присутствие.
Тогда вопрос в том, что именно моё внимание и моё присутствие обладают какими-то специфическими качествами, которые и оплачивает мой клиент. У любого другого коллеги будет другая специфика. Он будет чуть чувствительнее в другом, чуть внимательнее к другому...
Некоторые на старте пишут «бережный», «внимательный», «чуткий», «поддерживающий», «фрустрирующий»... Я не могла. Потому что я не знала толком, какой я терапевт. Супервизор напару с терапевтом меня постоянно вопрошали об этом. А я какой? Так никакой же пока. И это было правдой. Единственное, что я знала о себе, так это то, что у и меня много интереса и к своему внутреннему устройству, и к устройству других. Так и предъявлялась.
Сейчас я знаю о себе больше. И теперь я тем более не могу использовать формулировки про бережность, поддержку, внимание и прочее подобное. Потому что вне контекста оно не даёт никакой полезной информации. Будучи внимательной к чему-то, я менее внимательна к чему-то другому, будучи бережна к одному, более небрежна к другому, поддерживая одно, одновременно фрустрирую другое...
Именно моё внимание и моё присутствие обладают какими-то качествами, которые и оплачивает человек, приходя ко мне. У любого другого коллеги будет не лучше или хуже, а иначе. Каждый из нас по-своему чувствителен в разных темах, имеет разную степень устойчивости в разных контекстах, что-то замечает быстрее, что-то связывает легче, имеет свой способ говорить о мире, свою скорость и тембр речи, мимику...
Каждый терапевт продаёт своё внимание и присутствие определённой специфики. И эта специфика не возникает бесплатно. Оно поддерживается не только за счёт обучения, собственной терапии, супервизии, отдыха, но и за счёт некоего жизненного фона. У кого-то это одни условия, у кого-то другие. Кому-то, чтобы сохранять свою специфику внимания и присутствия, нужно четыре отпуска в год, кому-то — возможность учиться у конкретных людей, кому-то — дважды в неделю волонтёрить в кошачьем приюте, кому-то — просто не думать на сессии о том, хватит ли денег на оплату ежемесячных платежей, а кому-то, как бы странно это ни звучало, наоборот — думать.
И именно моё внимание и моё присутствие стоит сколько-то денег. Потому что именно мне сохранять такое моё качество того и другого, за которым приходят, стоит столько.
Тогда для меня демпинг и невозможен, потому что покупают не просто время, а время конкретно моё, конкретно чьё-то... И как клиент, чьё-то я и бесплатно не возьму, не потому, что оно плохое, а потому, что мне нужно иное, ради чьего-то я буду больше зарабатывать, а чьё-то готова покупать в пределах какой-то стоимости.
Когда я иду к своему терапевту или супервизору, я выбираю не цену. Я выбираю конкретных людей. Если завтра кто-то из них поднимет стоимость, я переструктурирую свой бюджет, но останусь. Конечно, есть границы. Если цена станет запредельной для меня, это будет момент диалога о сеттинге, обсуждения частоты встреч, их длительности, возможности временных скидок. Точно так же отношения могут завершаться, потому что меняется качество присутствия и внимания у терапевта или супервизора, либо у меня, как у клиента, возникает в другой специфике присутствия.
Одна и та же стоимость для одного терапевта может быть комфортной и честной по отношению к себе и клиенту, а для другого — разрушающей. Вопрос не в том дёшево это или дорого, а в том, понимаю ли я, что именно я продаю и за счёт чего я имею возможность продавать то, что я продаю.
Загвоздка в том, что чувствительность к собственной цене появляется не сразу. Цену невозможно просто назначить, опираясь на некий концепт. Она вырастает по мере развития практики. Из опыта контакта, из столкновения с собственными ограничениями, из чувствительности к себе.
Навык чувствовать свою достаточную стоимость — ни разу не простой профессиональный навык. Он не рождается из теоретических знаний или желания казаться «бережным», а может, наоборот — «офигенным». В том числе навык этот отрастает через собственную личную терапию и развитие чувствительности к своим ограничениями. Невозможно назначить цену, не имея чувствительности к тому, за сколько ты готов отдавать своё время и внимание.
При этом у каждого есть не только граница, ниже которой человек не сможет работать хорошо, но и граница, выше которой он не сможет работать хорошо. О второй границе порой забывают, а она тоже важна. Важно не только уметь замечать, где получаешь взамен за свою работу слишком мало, но и где находится «слишком много». Такое «много», которое будет толкать на неосознаваемый сговор с клиентом, позволяя годами не смотреть куда-то, такое «много», ради которого закроешь глаза на любые внутренние этические принципы. Чтобы обнаружить свою комфортную цену, нужно обрести способность замечать момент, в котором нарушается внутренний баланс.
Так что цена связана не столько со сложившимся рынком, сколько с пониманием, сколько мне, как терапевту сейчас стоит оставаться в том качестве внимания и присутствия, за которым ко мне приходят.
Если я беру меньше, чем мне нужно для поддержания этого качества, разница начинает проявляться в отношениях. По-разному. Например, в ожидании благодарности, признания, дополнительной отдачи, демонстрации некоего прогресса, результатов успешной терапии, в раздражении, усталости, пассивной агрессии, спасательстве, обесценивании... Это не обязательно осознаётся, но всегда влияет на терапевтические отношения. И тогда вопрос уже не в цене как таковой, а в том, не начинаю ли я «добирать» с клиента чем-то, кроме денег.
При этом деньги — не единственная форма обмена. Отнюдь. Клиент может давать терапевту опыт, кейсы, удовлетворение исследовательского интереса, возможность обнаружения себя в новом качестве, называть себя специалистом в какой-то области... Но тогда это должно быть ясно хотя бы самому себе: чем именно компенсируется разница в оплате и достаточно ли этого на самом деле.
С другой стороны, у клиента есть своя часть ответственности. Соотносить свои возможности и свои потребности. Не оставаться в отношениях ценой перегрузки. В этом смысле сеттинг — это совместная конструкция. Иногда можно пересматривать частоту встреч, временно менять условия, договариваться. Можно перестраивать бюджет ради того, чтобы остаться. Но при этом остаётся и предел — точка, в которой приходится признать: «Я не могу себе это позволить».
Если вернуться к тому, о чём писала в своём посте коллега, я бы за сверхнизкую стоимость в супервизорскую не пошла. Потому что краем сознания всё время бы следила за тем, не пытаются ли с меня взять чего-то, что не деньги. Это если бы там давали полезное. А то ведь и не давали бы.
Но при этом моя первая супервизор изначально брала меня под кейс. По очень низкой стоимости. Сама я тогда работала тоже за очень низкую цену. И это не было демпингом, это было входом в профессию. Мне платили самой готовностью работать со мной. И в супервизии не было перекоса. Параллельно я работала с разными супервизорами потом. Но с той я не расстаюсь, стабильно хожу каждую неделю. Это одна из очень опорных фигур в профессии.
Вот думаю, к кому бы я пошла за символическую стоимость. К кому-то, про кого я достоверно знаю, что человек хорош в профессии, но основной заработок у него при этом с чего-то другого. К начинающему, если от него исходит вайб такой, которого не хватает мне. К тем, кто честно анонсирует такую стоимость, как стартовую (хотя, по мне, лучше бы без таких фокусов, а стабильно).
Моя же стоимость напрямую связана с тем, как устроена сейчас моя жизнь, мои расходы, доходы, активы.
Осенью у меня начинается обучение на третьей ступени. К весне я точно буду предъявлять себя в новой роли. И едва ли смогу брать в этой новой роли те же деньги, какие беру сейчас за терапию. Но это не будет демпинг. Это будет соотношение цены и того, что я могу дать. Плюс мне снова будут (я надеюсь) платить самой готовностью работать именно со мной. Как платили когда-то первые клиенты. Другое дело, что сейчас я не могу себе физически позволить работать совсем символическую цену. Мои базовые расходы на аренду жилья, обучение, терапию и супервизии весьма существенны. А ещё я и дети мои, мы имеем привычку есть каждый день, во что-то одеваться... Если я буду продавать свой час ниже определённой суммы, я быстро захочу сожрать того,кто ко мне приходит. И скорее, не со злости, а от голода. И таких часов дешёвых у меня может быть один или два в неделю. Может, три, если извернуться. Больше их будет при поднятии стоимости за что-то другое.
Я тут под отработку в ДПДГ людей зову и понимаю, что у меня есть минимальная цена. Лучше я медленнее наработаю опыт новый, чем буду скрипеть зубами в момент оплаты. Но при этом я завидую коллегам, которые могут себе позволить брать много желающих за символическую стоимость. У них другая структура доходов-расходов, активов. Эх...
Вспоминаю, как я могла себе позволить брать людей под кейс для одного из спецкурсов за символическую плату. И очень удивлялась, когда коллеги в чатике писали, что не готовы делать существенные скидки. Я думала: «В смы-ы-ысле? Тебе не нужен кейс?» А теперь я понимаю, что мне нужен кейс, но мне нужны деньги. Но не всем деньги нужны так. Некоторые могут себе позволить работать в обмен на опыт, за возможность назвать себя таким-то специалистом. Сейчас я так не могу.
При этом у меня всегда есть три социальных места, с символической стоимостью. Там я беру не деньгами, а возможностью вложиться в мир, в котором я хочу жить.
Никакая стоимость не может быть плохой или хорошей, избыточной или недостаточной сама по себе. Неплохо бы чувствительность к границам стоимости развивать с обеих сторон. Так-то терапия в том числе для того и нужна.
