Автор: Иван Клевцов
Вторая часть:
Около “Потемкина”
Наверно, читателю уже стало интересно, почему “Броненосец «Потемкин”, а не “Третий удар" 1948 года режиссера Игоря Савченко, или не “Сталинградская битва" Владимира Петрова 1949 года. Ну, может, “Падение Берлина" Михаила Чиаурели 1950 года, или, наконец, “Освобождение" Юрия Озерова 1968–71 годов и “Битва за Москву" 1985 года?
Попытаюсь объяснить. Рассмотрим эти фильмы с точки зрения драматургии. Обратим внимание на даты выхода. Конец 40-х — начало 50-х и далее являлись для советского кино переломным периодом. В эти годы отечественный кинематограф постепенно переходил от традиций немого кино с его театральностью и пафосной напыщенностью к “системе Станиславского”, позволяющей актерам естественней выглядеть в кадре, но быть не менее убедительными, особенно в “блокбастерах”. Революция в сценарной драматургии произошла чуть раньше, с выходом “Чапаева” в 1934-ом году.
Благодаря “Василию Ивановичу” драматурги наконец-то смогли себе позволить передать широту мысли и эпохальность событий через одного персонажа либо через небольшую группу людей. “Сценарная революция” продолжила свое развитие в фильмах про Владимира Ленина в двух частях: “Ленин в Октябре" и “Ленин в 1918 году" Михаила Ромма, “Человек с ружьем" Сергея Юткевича, “Великий гражданин" Фридриха Эрмлера и “Профессор Мамлок" Григория Раппопорта. Эти фильмы — главные претенденты в категории “сценарного превосходства над техникой” периода 40-х.
В “Сталинской трилогии” оттенки “театральщины” пыталась сгладить более тонкая драматургия. Как пример — “Падение Берлина”, чья история рассказывает про рабочего завода Алексея Иванова, которого война застала в “поле”, в связи с чем Алексей заявляет, что будет производить теперь “мертвых фрицев”, и, отправляясь на войну, доходит до Берлина. В “Третьем ударе” главный герой — коллективный, из которых разве что выделяется матрос Чмыга в исполнении Марка Бернеса. В “Сталинградской битве” драматургия крутится возле самой битвы. Главные герои в фильме — это “танки и пушки”, направляемые высшим руководством СССР против армии Фридриха Паулюса. Поэтому “Сталинградская битва” представляет из себя первую попытку художественной реконструкции великих исторических событий, снятую на высоком техническом (на тот момент) уровне.
Переходим к “технике”. А вот тут немного о “грустном”. Со всем уважением и почтительностью к возрасту, с технической точки зрения “Сталинскую трилогию” я не могу назвать безупречной, но определенные достоинства отметить считаю необходимым. При внимательном рассмотрении “трилогии” можно выделить из нее общий знаменатель в виде широкого масштаба постановки совместно со стремлением к детальному показу сражений, особенно в “Сталинградской битве” и “Третьем ударе”. Вдобавок в этих фильмах “камера” продолжала свои “тренировки в подвижности”, начатые в “Молодой гвардии" 1948-ого года режиссера Сергея Герасимова, но все еще не изжитые до конца элементы “театральщины” в игре актеров не позволяли мне как зрителю воспринимать действие как “натуральное и естественное”.
Если обобщить мои размышления, то я бы обозначил “Сталинскую трилогию” как пробные технические эскизы к “Освобождению” Юрия Озерова, к которому мы плавно переходим уже в четвёртой части статьи.
Продолжение: