Автор: Иван Клевцов
“Освобождение”
С того момента, как на экранах советских кинотеатров в 1965-м году впервые появилось название “Война и мир”, искусство кинематографа поднялось на несколько ступеней в своем развитии. Грандиозная киноэпопея Сергея Бондарчука задала вызов установленным стандартам киноискусства по всему миру и продолжала бы задавать до сих пор, если бы не “Битва при Чосинском водохранилище”.
Помню, помню. Были в Голливуде и “Бен-Гур” 1959 года, и “Клеопатра” 1963 года, но много ли в них было масштабных батальных сцен, подробно снятых Вадимом Юсовым на натуре, с привлечением армии статистов, одетых в настоящие пошитые костюмы, и с использованием настоящего реквизита? Не зря именно Сергея Федоровича в 1970-м году пригласил в Голливуд продюсер Дино Де Лаурентис для съемок фильма “Ватерлоо”.
Но “Война и мир” поражал не только “техникой”. 1965 год можно смело назвать годом, когда “театральщина” полностью исчезла в советском кино. Наконец-то актерам для того, чтобы проговаривать текст, не надо было “упирать руки в боки и вставать в позу”. Полноценное применение “системы Станиславского” расширило актерам рамки их мастерства. Теперь можно было “хоть лежа в гробу” произносить важные реплики тихим голосом и быть не менее убедительным, чем стоя по стойке “смирно” и пафосно кричать на камеру. Подобная революция стала возможна благодаря симбиозу эйзенштейновского размаха действия, подкрепленного широтой общественной мысли, и поэзии наслаждения жизнью Александра Довженко, воплощенной в личности Сергея Федоровича Бондарчука.
Спустя три года на экраны выходит новая эпопея в 5-ти частях под названием “Освобождение”. Та же “Война и мир”, только в декорациях Второй мировой, большего масштаба. Бюджет “Войны и мира” составлял 8 291 712 рублей, в то время как в “Освобождение” “закинули”, по мнению историка кино Ларса Карла, 40 миллионов долларов. В переводе на рубли — 36 миллионов. Оно не удивительно, если посмотреть список “стран-участниц”: СССР, Польша, Югославия, ГДР, Италия. Все-таки военная техника требует гораздо больших расходов на содержание, нежели костюмы, да сабли с мушкетами. Да и сама тема интернациональная. Стоит ли с таким размахом описывать уровень постановки?..
Если кратко, то Юрий Озеров — это “технический” брат-близнец Сергея Бондарчука. Но драматургически кино “хромает”. Сквозь густой дым пиротехники от постоянных взрывов в “Освобождении” не видно самого “человека”. Образы советских воинов напоминают мифологических персонажей древнерусских былин, нежели живых участников событий. Формально персонажи есть, но их линии не запоминаются. Для эпопеи продолжительностью около 8-ми часов это серьезный промах. Интерес представляет только майор Цветаев, и то исключительно из-за высокого мастерства актера Николая Олялина.
Хотя персонаж сквозной: начинает свой путь в “Огненной дуге”, заканчивает в “Последнем штурме”. И тот не раскрыт. Военачальникам времени уделили побольше, но на фоне везде бегающего и на всех рыкающего Жукова остальные затерялись. О роли партии вообще ни слова. Даже намека нет. Солдаты есть, командиры есть, главнокомандующие есть, а Коммунистической партии — нет.
Особенно странно говорить об этом, когда видишь в сценаристах писателя-фронтовика Юрия Бондарева. Я его книг не читал, поэтому оценить его таланты как литератора не могу, но уверен, что Бондарев — не “Дарья Донцова”. Но это только на первый взгляд… Не только из-за драматургической слабости “Освобождение” не дотягивает до “Битвы при Чосинском водохранилище”.
Небольшая цитата из документов XX съезда КПСС: “Товарищи! Нам нужно решительно, раз и навсегда развенчать культ личности, сделать надлежащие выводы как в области идейно-теоретической, так и в области практической работы. Для этого необходимо: Во-первых, по-большевистски осудить и искоренить как чуждый духу марксизма-ленинизма и несовместимый с принципами партийного руководства и нормами партийной жизни культ личности, вести беспощадную борьбу против всех и всяческих попыток возродить его в той или иной форме. Восстановить и последовательно проводить во всей нашей идеологической работе важнейшие положения учения марксизма-ленинизма о народе как творце истории, создателе всех материальных и духовных богатств человечества, о решающей роли марксистской партии в революционной борьбе за преобразование общества, за победу коммунизма. В связи с этим нам предстоит провести большую работу над тем, чтобы с позиций марксизма-ленинизма критически рассмотреть и поправить получившие широкое хождение ошибочные взгляды, связанные с культом личности, в области исторической, философской, экономической и других наук, а также в области литературы и искусства. В частности, необходимо в ближайшее время провести работу по созданию полноценного, составленного с научной объективностью марксистского учебника по истории нашей партии, учебников по истории советского общества, книг по истории гражданской войны и Великой Отечественной войны…”
“Третий удар”, “Сталинградская битва” и “Падение Берлина” — достойные фильмы из серии “Сталинская трилогия”. Обратите внимание на годы выхода: с 1948-го по 1950-й. Это значит, что эти фильмы были сняты до госпереворота 1953 года, описанного в книге Петра Балаева “Троцкизм против большевизма”. Начиная с 1956 года буржуазная контра в лице Хрущёва и Брежнева начала переписывать историю, включая историю Великой Отечественной войны. Фактически, указанные фильмы можно рассматривать как кинодокумент эпохи в художественной обертке, где идеология есть отражение реальной истории.
Еще раз: “…Необходимо в ближайшее время провести работу по созданию полноценного, составленного с научной объективностью марксистского учебника по истории нашей партии, учебников по истории советского общества, книг по истории гражданской войны и Великой Отечественной войны…”.
Посмотрим исторический источник, использованный при написании сценария “Освобождения”. Вот те нате. Это мемуары Жукова “Воспоминания и размышления” написанные в русле решения 20-го съезда. Именно с” Воспоминаний” пошёл гулять анекдот, что только благодаря немецкому ефрейтору, перебежавшему к нам накануне войны, Красная армия была поднята по тревоге. Именно “Воспоминаниями” запущена в оборот фальшивая Директива №1, согласно которой мы должны были угробить свою фронтовую авиацию предрассветной ночью 22 июня. И так далее…
Сюжет “Освобождения” начинается в 1943 году, с Курской битвы. Странно. Почему не Москва или Сталинград? Ладно…
В 1985-м году Озеров сам пишет и снимает “Битву за Москву”. Уже про начало войны, с переходом к обороне столицы. Даже народные массы иногда мелькают. И Сталин “ожил”. Только источник исторического “вдохновения” тот же - 20-ый съезд.
Дальше. Снова 1985-й год. По повести Бондарева снимают фильм “Батальоны просят огня”, снова при его участии в написании сценария. Кстати, названная повесть уже “заходила” в “Освобождение”. Но у нас 1985-й год. Режиссёры фильма: Александр Боголюбов и Владимир Чеботарёв. Заявка на полноценную драму.
Сначала про Бондарева. Член ЦК Коммунистической партии РСФСР. Той самой из которой по итогу была сформирована КПРФ и, в которую потом перекочевали ее руководители, включая Зюганова. А помните Ленинградское дело? Одним из пунктов обвинения его фигурантов было намерение создать отдельную от ВКП(б) российскую партию. Понимаете, какое место в развале СССР сыграла КП РСФСР? Понимаете для чего Хрущевым был создан Союз писателей РСФСР, членом правления и секретариата, которого был Бондарев, в итоге ставший его председателем в самое "перестроечное" время? Помните, кто курировал идеологию в СССР в то время? Александр Яковлев, из-под крыла которого выполз и иноагент Мемориал.
Да, Бондарев публично отказался принять от Ельцина орден Дружбы народов по случаю своего 70-летия, но вполне принял учрежденную Ельциным Государственную премию имени маршала Советского Союза Жукова. И сам наградил Зюганова Международной литературной премией имени Шолохова. Нашел... литературный талант, нарыл жемчужину в навозе!
Бондарева причисляют к представителям «лейтенантской прозы» и читатель думает, что он читает о войне то, как её видели младшие командиры. Но строго говоря Бондарев не поднимался выше командира расчета миномета.
Вот и получается, что вместо мастерства, умения, собственно командирской работы, читатель и зритель читает и видит, как взводные и ротные в героической истерике мечутся по окопам и орут в телефонную трубку с оборванным проводом. А потом так же истерично докладывает вышестоящему командиру о потерях. А тот принимает доклад, только-только встав из супружеской постели.
А еще главным героям добавляют вот такие сентенции: "Думаю, что есть такие, которые надеются: Россия большая, людей много. Что там, важно ли, погибла сотня или тысяча людей!", "Только успех!.. Неуспех – и не простят ничего!..", "Простят ли нас матери убитых". Трупами, получается, завалили. Такая "лейтенантская" правда.
Очень рекомендую почитать книги Петра Балаева "Клевета на Красную Армию" и "Горячее лето 42-го", в них много чего найдете того, что раньше не замечали, на что не обращали внимания, и где вам прямо соврали.
Теперь к самому фильму. Более гнилой антисоветчины в позднем СССР трудно найти. Сам смотрел кино полностью буквально на днях. Раньше — только отрывками. В военном деле я мало что понимаю, скажу откровенно, но в армии служил. Учитывая общее современное состояние ВС РФ, служба в армии сегодня никакой пользы не приносит. Кроме как стоять в нарядах да заправлять постель, вас ничему не научат. Пострелять и то по три патрона за год дадут. Хотя, может, я в такое гиблое место попал, особенно учитывая, что наш командир роты был очень сильно недалёким человеком, как и его заместитель — старшина. Кино насмотрелись и пробовали потом нас “войнушке” учить. Ладно бы к этому военный опыт прилагался. Только методами постоянной бессмысленной беготни армейскому делу не обучишь. Ах да, ещё пару статей из устава зубрили. Потому и служба состояла из “беготни да нарядов”. За месяц до окончания службы роту вообще расформировали и отправили “гулять до дембеля” в соседнюю часть. Там только “рабочка” была. На этом всё.
Вдобавок командир был до навязчивости религиозным. Я не шучу. Не подумайте, что клевета. Это только мой негативный опыт службы в армии. Не сомневаюсь, что остались ещё воинские части, где командиры достойные и служба интересней. Потому от себя немного “досужу” “Батальоны…” с драматургической точки зрения.
Смотрим 2-ю серию. 57-я минута. Генерал докладывает комдиву Иверзеву об отмене приказа. Цитата: Генерал- “Приказ о прорыве на вашем участке фронта южнее города Днепрова отменяется, полковник. Вашу дивизию снимаем и перебрасываем севернее. Будем брать город с севера. ТАКОВА ОПЕРАТИВНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ”. Иверзев смотрит удивлённо и молчит. Заходит ещё двое генералов. Доклад продолжается: Генерал- “Мы вызвали вас, полковник, потому что распоряжение это нельзя было передавать никаким другим образом. Противник не должен узнать о нём и попытаться принять встречные меры. Ваши батальоны у побережья удачно нащупали разрывы в обороне противника и начали действия южнее Днепрова, в районе Ново-Михайловки и Белохатки. Эти действия носят вспомогательный характер. Цель батальонов — сковать силы противника на этом участке, затруднить их переброску в район севернее Днепрова, где будет нанесён главный удар нашей армии. Ваша дивизия входит в состав ударной группы на севере. Вы поняли меня, полковник?” Иверзев (грустно): “Я понял, товарищ командующий, но…”
Один из генералов: “Что «но»? Договаривайте”. Иверзев: “Но если я сниму дивизию, то должен буду перебросить артполк на северный плацдарм, а батальоны уже вступили в бой. Кто же их поддержит огнём?”
Один из генералов: “Мы, конечно, понимаем, что волнует командира дивизии, но если дать волю чувствам, приказ командования может быть не выполнен. Тем более это единственная возможность избежать больших потерь”.
Другой генерал: “Попросим штурмовиков помочь полковнику. (предполагаю, что речь идёт о тех штурмовиках, которые чуть позже пытались “слинять” с места атаки и, если бы не Ермаков с Жоркой, точно сбежали бы). Вопросов больше нет?” Иверзев (с гневом): “Ясно, товарищ командующий”.
Генерал: “Идите, полковник, и помните: батальоны должны держаться своими огневыми средствами”. Иверзев (заканчивая диалог): “Я помню” — и уходит.
Вроде всё верно, но не хватает одной драматургической детали. Например: “Несмотря на секретность, полковник, ваша задача — попытаться доложить личному составу об изменении приказа в связи со сменой обстановки, но доложить подробно и честно. Доложить так, чтобы батальоны поняли, почему именно они должны драться там, где находятся, что от их смелости и отваги будет зависеть общее наступление”. Далее предлагаю несколько вариантов развития событий.
Первый вариант: “Иверзев встречается с Гуляевым и вместе с ним ищет способ доложить Ермакову об изменении планов операции. Ермаков всё понимает. Следует успешная беседа с солдатами. Под лозунгом “сделаем всё возможное, чтобы выстоять” батальоны отважно дерутся с фашистами, но многие погибают. В живых остаётся немного, включая Ермакова. В конце фильма Ермакову — благодарность, Гуляеву — повышение, Иверзеву — не только повышение, но и спокойствие на душе”.
Второй вариант: “Иверзев тут же подробно докладывает об изменениях Гуляеву. Гуляев пытается доложить Ермакову, но связь обрывается. Батальон “в непонятках”, но всё равно отважно дерётся. После прорыва следует сцена “наезда” Ермакова на Иверзева. Тот пытается успокоить Ермакова, но безуспешно. Ермаков считает виноватым именно его. Гуляев уводит Ермакова и потом в спокойной обстановке всё ему объясняет. Ермаков понимает. Идёт извиняться к Иверзеву. Никаких судов и арестов. Только подробное изложение ситуации в товарищеской обстановке и назначение на командование операцией по дальнейшему прорыву. Прорыв успешен. Победа. Все счастливы, включая довольного зрителя”.
Что мы видим в кино? Никто никому ничего не докладывает, включая Иверзева. Ну, потом-то он сказал Гуляеву, только “постфактум”, и то обрывками. Непорядок. Далее. Ситуация с “наездом” раскрывает Иверзева как конченую гниду, потому что в ответ на вполне обоснованную критику со стороны Ермакова начинает угрожать судом. Чмо!
Кстати, “о судах”. Недавно смотрел интересное кино с похожей, но не совсем идентичной ситуацией. Роту посылают на передовую с целью сдержать наступление противника, попутно снабжая всем необходимым. Завязывается бой. В живых остаётся только один командир. Сложность в том, что его нашли без сознания, а документы на его роту были утеряны, соответственно, подвиг его бойцов, как и память о них, оказываются забыты. Считаются пропавшими без вести. Затем командир начинает “искать правду”. Начинается череда проверок. Попытки писать письма “куда следует” пока результатов не приносят. Наш герой заводит знакомство с военным, который начинает помогать ему в поисках. Далее очередная “проверка”. Какой-то партийный “очкарик” во всех смыслах начинает заново допрашивать командира. Тот как можно спокойней отвечает, что “я уже всё рассказал, что вам ещё нужно”. “Очкарик” борзеет и начинает наезжать, в связи с чем получает предложение от командира проследовать “между булок”. “Очкарик” возмущается этим, что злит командира ещё больше, и тот (ВНИМАНИЕ) швыряет стул в “очкарика”. В ПАРТИЙНОГО РАБОТНИКА. И знаете что?.. Никаких судов. “Очкарик” в истерике выбегает из кабинета, а командира спокойно уводит его товарищ, и события следуют дальше. Спустя время находится мемориальное кладбище, где похоронен комдив. Кладбищем заведует горнист полка, в котором служил командир. Выясняется, что во время той битвы полк получил приказ об отступлении, но сигнал горна не прозвучал. Горнист говорит командиру об этом, мотивируя тем, что “если бы вы отступили, то отступающий полк оказался бы в опасности”. Конкретная вина за отсутствие сигнала горна лежит на полковнике, на могиле которого сидит командир роты. Возникает ситуация, идентичная “наезду” Ермакова на комдива из “Батальонов”, только здесь командир “ругается на могилу”. Горнист, защищая честь покойного комдива, пытается взять вину на себя. Попутно объясняет командиру, что это война: “На войне не только твои люди погибли”. Вмешивается товарищ командира и всех успокаивает.
Цитата: Товарищ командира (кстати, как и Гуляев из “Батальона”, тоже полковник, только не заявляет на каждом шагу, что командир ему “как сын”, а в трудную минуту даже не заступается за него; тут всё наоборот — помогает чем может): “Хватит. Это же мемориальное кладбище. Вы не понимаете?” — оборачиваясь к горнисту: — “Я не хотел вмешиваться, но вы меня не слушаете. Вы сыплете соль себе на рану. Все его солдаты погибли. Всё это время он искал их. Больше этого не вспоминайте”.
Командир успокаивается. Со слезами на глазах (как и зритель, слушающий проникновенный монолог) разговаривает с могилой: “Комдив, старина. Я могу понять, что горна не было, но все мои солдаты, мои 47 братьев, храбро сражались до самой смерти. Как они могут быть пропавшими без вести? Ты лежишь здесь. Кто сможет доказать, что случилось на самом деле?”
Короткий флэшбэк. Комдив, беседуя с командиром, просит повторить приказ. Командир отвечает утвердительно. Снова кладбище. Командир напоследок произносит: “Покойся с миром. Я буду приносить тебе сигареты и вино. У нас похожая судьба. Ты мне ничего не должен. Я тоже ничего тебе не должен. Теперь мы спокойны”. Конец. Сцена действительно драматичная. На слезу пробивает за секунды. И снова… Никакого суда и угрозы ареста. Далее командир идёт на шахту, чтобы искать тела самостоятельно. Работники пробуют протестовать, но вмешивается начальник шахты. И снова… Никаких судов и угрозы ареста. Начальник, выражая уважение ветерану, спокойно объясняет, что нахождение командира будет мешать работе, но командир настаивает на своём, и начальник разрешает ему вести раскопки. Рабочие не возмущаются. Спустя время отчаянный командир устало сидит на земле, но жена полковника прибегает с радостной новостью и сообщает, что партии удалось решить проблему и восстановить списки, в которых указаны имена всех погибших, с присвоением посмертных героических званий и наград. Финальная сцена. В присутствии командира происходят торжественные похороны его товарищей. Делегация из высших военных кругов также присутствует. Справедливость восстановлена, командир спокоен, зритель, вытирая слёзы от наступившего катарсиса, хлопает в ладоши и делает вывод, что “правящая партия СПОСОБНА решить любую проблему. Надо только самому не сдаваться”. И знаете что?.. Фильм-то китайский. “Во имя чести” называется. 2007 года. Режиссёр Фэн Сяоган…
Вернёмся к “Батальонам”. Ермаков под арестом. Прорывом командует Иверзев. Пехота “прилегла отдохнуть”. Артиллерия бьёт мимо. Гуляев бьёт Иверзева по самолюбию, мол, “Ермакова бы сюда, а он в кутузке сидит. Самое время”. А что же не заступился за него “папаша”? Зачем позволил под суд отдать?... Иверзев: “Разглагольствуете. А там батальоны лежат. Вы понимаете, что мы первыми должны войти в город? Мы! Иначе грош нам цена”. Гуляев: “Я подниму этот необстрелянный батальон, товарищ полковник”. Вмешивается зам Иверзева: “Подождите. У нас достаточно артиллерии”. Иверзев (злой): “Связь с дивизией (орёт в трубку). Какого черта?! Огонь по канонирам! И срочно сюда взвод танков из подразделения Смирнова”. Но толку никакого. Пехота дальше лежит, никто никуда не бежит. Иверзев психует и берёт автомат. Под крики “ура” поднимает солдат в атаку и получает ранение.
Если смотреть этот эпизод отдельно, то можно подумать, что Иверзев — молодец: искренне переживая за дело, решает на личном примере поднять солдат в атаку и получает ранение. Но вернёмся чуть раньше.
26-я минута 4-й серии. После ареста Ермакова Иверзев беседует с замом.
Зам: “Ну что? Что будем делать?”
Иверзев: “Я не собираюсь прощать капитана Ермакова”. (Интересно, что бы на это ответили органы? Уж не послали бы в пешее эротическое?!). Зам: “А я не собираюсь вас об этом просить”. Иверзев: “Тогда зачем вы здесь?” Зам: “Я хочу понять”. Иверзев: “Что именно?” Зам: “Почему вас не любят офицеры. Вам это известно?” Иверзев: “Меня это не интересует (О как! Пишу сквозь смех.) Я не обязан внушать к себе любовь со стороны подчинённых (и это комдив говорит!). Я обязан их заставлять выполнять приказы”. Зам: “Считаете, что правда Ермакова мала по сравнению с вашей, правда ответственности за всю дивизию? Считаете, что судьба дивизии решалась не тогда, когда погибал батальон, а будет решаться завтра, когда дивизия будет штурмовать город? Разве не так?” Иверзев: “Я вас не понимаю”. Зам (грустно): “Жаль”. Встаёт из-за стола и, уходя, говорит: “Странная вещь. Сколько уже вместе служим — и ни разу не обратились друг к другу по имени-отчеству. Всё «товарищ полковник, товарищ полковник»”.
Далее Иверзев вызывает лейтенанта Каткова, своего “ординарца”. Катков является. Иверзев: “Вызовите ко мне майора Симунина и двух автоматчиков”.
Катков: “Так точно, товарищ полковник (ехидно и далее проговаривает). Прекрасно понял. Смотрите, каков он (внимание) — НАГЛЕЦ”.
Иверзев фразой “это не вам судить” резко прерывает Каткова.
Сопоставим этот эпизод с “прорывом” — и получаем обычного карьериста. А что? Момент удобный: в атаку ходил, ранение получил — вот тебе и награда. И совесть больше не мучит, и дело сделано.
Выходит, что Иверзев — обычная шкура. Дальнейший разговор с пленным фашистом вообще блеск. Немецкий офицер поёт оды храбрости “русишь зольдатен”. Ответ Иверзева: “Поздно. Стоит им попасть в плен, как они сразу принимают благородную позу”. Не про себя ли он говорит? Сам-то недавно в “атаку ходил”, чтоб совесть заглушить. Вмешивается Гуляев. Цитата: “Спросите, что он думает об операции русских в Ново-Михайловске и Белохатке (указывая пальцем на Иверзева). Очень подробно”. Фашист восхищённо отвечает (в переводе на русский со слов зама): “Мы были совершенно уверены, что удар по Днепрову будет южнее города, в районе Ново-Михайловки и Белохатки, где русские сражались особенно яростно, и они перебросили с севера от Днепрова значительную часть своих сил, и даже когда погибли батальоны, они продолжали там держать танки и мотопехоту”. Гуляев отвечает: “Не зря значит”. Во как. А если бы не получилось сдержать фашистов? Тогда как? Зря батальоны бы полегли?.. Понимаете, какое фуфло КПСС подсунула зрителю на “40-летие Победы в Великой Отечественной войне” в 1985 году по книге Бондарева?
Почему не экранизировать было “Волоколамское шоссе” Александра Бека? Более чем достойный роман. Честно скажу, читал давно, всех деталей не помню, но ощущения строго положительные. “Начальники” — молодцы, включая комдива Ивана Панфилова. Сталин как главнокомандующий — главный авторитет. Солдаты — люди как люди. Отрицательного не вспомню особо, хотя смутно плавает один эпизод с трусостью. И тот, по-моему, единственный… А знаете, почему не Александр Бек? Потому что спустя два года “прожектор перестройки освещает перестройку”.
Книга Бондарева была написана в 1957 году. Потом на основе этой книги Бондарев “писал” “Освобождение”. Теперь понятно, почему “Освобождение” нельзя считать историческим кино-документом?
Как военный боевик — бесподобен. “Бухает и бахает” не хуже, чем у Бондарчука-старшего. Об этом уже говорил. Технический подход тот же, что в “Войне и мире”. “Последний штурм” вообще беспрерывный “нон-стоп экшн” в городских условиях. От майора Цветаева глаз не оторвать. Николай Олялин — главный военный Советского Кино. Остальные актёры тоже молодцы, но играть было особо нечего. Ульянова не хвалю, так как Жуков в его исполнении отталкивающий, а как человек скурвился, подобно своему персонажу, только в реальной жизни, как и режиссёр Озеров, снявший “за доллары” в 1989 году ужасный антисоветский “Сталинград”.
Что ж до “Батальонов”, то и так должно быть понятно, что это обычная “заказуха”, призванная очернить сталинский СССР и коммунизм вообще. Что книга, что фильм. Генералы — фуфло. План операции поменяли — оповестить “низы” не посчитали нужным. Полковники — из той же серии, сплошь карьеристы да шкуры. Со слов пленного фашиста можно сделать вывод, что победили “случайно и вопреки”. Случайно — потому что “закидали трупами”, вопреки — потому что “начальство нормально воевать мешало”. Ничего не напоминает? То самое пьяное мадяновское “Твою мааать. Почему без команды?” из “Утомлённых солнцем 2” Никиты Михалкова. Или вы до сих пор думаете, что “победа вопреки” только в РФ началась?
Затронем тему “правды на войне”. Замечательный фильм “Обратной дороги нет” 1970 года с Николаем Олялиным в главной роли. Снято тоже по книге с одноимённым названием. Авторы: Игорь Болгарин, Виктор Смирнов. В войне не участвовали. Год выхода книги предположительно тот же. Зато режиссёр Георгий Липшиц — фронтовик. Небольшая справка от “тёти Вики”: в июле 1941 года записался добровольцем, однако сначала получил распределение в запасной кавалерийский полк, откуда вскоре был направлен на Ашхабадскую киностудию. Работал ассистентом режиссёра на короткометражном фильме «Левко» и вторым режиссёром на короткометражном фильме «Стебельков в небесах». При этом постоянно просился на фронт. В марте 1942 года по окончании Ташкентского военно-политического училища по шестимесячной программе получил назначение на должность заместителя командира роты 5-го корпуса воздушно-десантных войск. В должности заместителя командира роты 84-го гвардейского полка 33-й гвардейской стрелковой дивизии воевал под Сталинградом. В апреле 1945 года получил тяжёлое ранение под Кёнигсбергом (ныне Калининград). Демобилизован в марте 1947 года в звании гвардии капитана.” Достойный послужной список, на мой взгляд. Сам фильм описан в отдельной статье.
Я лишь отмечу момент “правды”. Ситуации разные, и масштаб не тот, но главное — суть. Просто почитайте, что говорит майор Топорков о важности солдатам “знать правду” в диалоге с Гонтой. Майор Топорков: “В военном деле часто случается так, что нельзя говорить правду. Но если есть хоть малейшая возможность сказать её, то её надо сказать”. Гонта: “Это рассуждения. А людям тяжело идти. Из-за этих камней (речь о “ложном” обозе) помирать никому не охота. И муки такие принимать тоже”. Майор Топорков: “Зато люди знают правду”. Гонта: “А правда эта воевать за них будет? Стрелять из пулемёта будет?” Майор Топорков: “Видите ли. Если человек идёт со мной, не зная правды, то в трудную минуту я не смогу на него рассчитывать. А если, зная всё, он остаётся со мной, то останется со мной до конца”.
Надо ли было в той ситуации доложить батальону “правду”? Надо было. Чтоб понимание было, “для чего мы здесь”. И что было для этого сделано?.. Ещё вопросы есть? Лично вам, читатель, чья “правда” ближе? Майора Топоркова или “совместная правда” полковника Иверзева и его “начальников”?..
Сами военные, кроме Ермакова, Бульбанюка, Жорки, Скляра и Деревянко, — как на подбор. Но “первой бригаде”, кроме Ермакова, уделили меньше экранного времени. Главным “парадом командуют” следующие персонажи: старшина Цыгичко — трус. Как на передовую — так его нет. Солдаты без еды и одежды сидят. Зато сам офицерскую шинель носит. Один Ермаков да Деревянко “посмели” сказать ему об этом. Лейтенант Максимов — хлюпик, вечно защищающий старшину. Ещё и скомандовать толком не может. Даже Деревянко говорит, мол, “что за лейтенант такой? Всё «пожалуйста» да «прошу вас». Командуй раз по-русски, чтоб понятно было”. Был ещё один лейтенант, тоже “усатый юнец”. Поначалу неуверенный был. Один раз глупость совершил, за что Ермаков его поругал. Зато потом героически погиб при переправе орудий. А Максимов полфильма с Шурочкой проходил, да потом решился помочь батальонам — только толку уже не было. Остатки батальонов начали прорываться из окружения. Ладно бы Максимов сам до этого пошёл, связь с батальоном устанавливать и погиб при бомбежке. Нет, просидел, потом зашевелился. Хотя, может, я придираюсь… Орлов — дёрганый какой-то. Спишем на “зуб”. Медсестра Шура — ветреная барышня. Ближе к концу какого-то раненого непонятно откуда вынесла, и тот оказался второстепенным персонажем, художником, влюблённым в Шуру. Ну и в начале один боец. И всё. Большую часть времени Шура “трётся” возле Максимова, чем вызывает недоумение (снова того же Деревянко). Иногда про Ермакова вспоминает. В общем, сплошная третьесортная мелодрама. И ещё…
В этом произведении почти весь “низовой состав” не любит женщин. Практически каждый проговаривается о том, что “женщинам на фронте не место”, и даже Бульбанюк так считает, со слов Орлова. Женоненавистничество какое-то. А Зоя Космодемьянская тоже лишняя на фронте была, по мнению авторов? А медсёстры, связистки, да просто секретарши?..
Кратко про женские образы: в этом фильме что ни баба — то обязательно легкого поведения. Хозяйка хаты, приютившая Ермакова, спустя минуту начинает к нему “клеиться”, хотя у самой муж на фронте. Про Шуру сказано. Это что вообще такое?
“Бурю” Вилиса Лациса почитайте. Сравните, какое у него отношение к женщинам на фронте и к женщинам вообще. Насколько тонко и нежно, но не “сопливо”, у Лациса выстроены любовные линии. Без всякой “ветрености и блядства”, а там, где такое присутствует, осуждается безоговорочно. Например, линия Петера Спаре. Но “Буря” не только о любви… У нас всё-таки новый “Броненосец «Потемкин»” китайского производства.