Пятого мая 1945 года в Тирольских Альпах, в сказочно красивом месте, где заснеженные пики отражаются в хрустальных озёрах, разыгралась битва, не имеющая аналогов в мировой военной истории. В этот день американские танки, солдаты Вермахта, французские политические заключённые, австрийское сопротивление и даже один эсэсовец с запоздалой совестью встали плечом к плечу, чтобы защитить средневековый замок от нападения отборных частей СС. Это звучит как сценарий голливудского фильма, но всё произошло на самом деле. Замок Итер, расположенный на вершине холма в восемнадцати километрах от Инсбрука, на один день стал точкой, в которой сошлись все противоречия и парадоксы гибнущего Третьего рейха.
Замок, ставший клеткой для элиты
Замок Итер, впервые упомянутый в хрониках X века, за свою долгую историю успел побывать крепостью, развалинами, фешенебельной гостиницей и, наконец, с 1943 года — особой тюрьмой для высокопоставленных французских пленников. Идея нацистов была проста и цинична: держать под замком тех, кто мог бы стать разменной монетой в финальной игре. Среди узников, которых доставили в Итер в разное время, были два бывших премьер-министра Франции — Эдуар Даладье и Поль Рейно, — главнокомандующие французской армией Морис Гамелен и Максим Вейган, сестра генерала Шарля де Голля Мари-Аньес Кайо, а также профсоюзный лидер Леон Жуо и ещё несколько десятков политиков, дипломатов и офицеров, представлявших весь спектр французского общества — от крайне правых до социалистов.
Условия содержания были странными. Узников не пытали и не морили голодом, но само пребывание в замке было изощрённой психологической пыткой. Люди, многие из которых провели в заключении уже несколько лет, наблюдали за ходом войны через крохи информации, просачивавшейся сквозь стены. Главной их мукой была не физическая боль, а неопределённость. Они понимали, что их судьба зависит от того, успеют ли союзники дойти до Тироля раньше, чем эсэсовцы получат приказ ликвидировать пленников. И время работало против них.
Комендант, который отказался убивать
Лагерную администрацию возглавлял офицер СС по имени Себастьян Виммер, человек, чья личность и мотивы до сих пор вызывают споры у историков. Известно о нём немного: уроженец Баварии, член НСДАП с 1933 года, эсэсовец, которому поручили командовать особым объектом в Альпах. Виммер не был ни ангелом, ни героем. Но в апреле 1945 года, когда империя рушилась, а приказы становились всё более безумными, он принял решение, которое спасло десятки жизней.
В двадцатых числах апреля в Итер поступила радиограмма из штаба округа. В ней предписывалось подготовить заключённых к ликвидации: либо расстрелять на месте, либо вывести и уничтожить по дороге. Виммер прочитал приказ, сложил бумагу, спрятал в стол и ничего не сделал. Более того, он дал понять узникам, что не собирается выполнять карательные директивы. Вскоре он и вовсе покинул замок вместе с семьёй, но перед этим совершил ещё один неожиданный поступок: отправил одного из своих подчинённых, чеха по происхождению, на поиски союзников с просьбой о помощи.
Повар-партизан
Этим подчинённым оказался Андреас Кробот, повар замковой кухни. Кробот был этническим чехом, призванным в Вермахт, и, мягко говоря, не горел желанием умирать за фюрера. Он согласился выполнить поручение и на велосипеде отправился в сторону Инсбрука, прочёсывая разорённую войной местность в поисках американских частей. В городе Вёргль Кробот случайно наткнулся на группу австрийского Сопротивления, возглавляемую майором Йозефом Ганглем. Это была поистине судьбоносная встреча.
Гангль — кадровый офицер Вермахта, ветеран Восточного фронта, — после ранения был переведён в тыл и назначен ответственным за поддержание порядка в регионе. Однако вместо того, чтобы оборонять Тироль до последнего патрона, Гангль тайно установил контакты с местными антинацистами и теперь искал способ сдать город наступающим американцам без бессмысленного кровопролития. Когда Кробот рассказал ему о французских пленниках в Итере, Гангль немедленно понял: времени нет. Если эсэсовцы, ещё контролировавшие разрозненные укрепрайоны в округе, узнают, что замок без охраны, узников убьют. Он принял решение действовать.
Танки, которые никто не ждал
Третьего мая Гангль, размахивая белым флагом, вышел навстречу американскому авангарду — роте 23-го танкового батальона 12-й бронетанковой дивизии VII корпуса США. Командовал ротой капитан Джон Ли по прозвищу Джек, человек авантюрного склада и, по-видимому, с минимальным чувством страха. Гангль объяснил диспозицию: в замке французы, за которыми скоро придут эсэсовцы, требуется немедленная операция. Ли не колебался. Он получил разрешение командования, взял два танка «Шерман», свой и ещё один — «Besotten Jenny», — плюс четыре отделения пехоты, и вместе с Ганглем и десятком немецких солдат, добровольно перешедших на сторону майора, двинулся к Итеру.
Утром четвёртого мая импровизированный интернациональный отряд подошёл к замку. Американцы и немцы рассредоточились по периметру, оценивая укрепления. Вскоре выяснилось, что эсэсовцы действительно близко: внизу, в долине, уже занимали позиции части 17-й моторизованной дивизии СС «Гёц фон Берлихинген», усиленные зенитными орудиями и фаустпатронами. Ожидать подкрепления было некогда. Началась осада.
Битва за Итер
Главный бой разгорелся утром пятого мая. Эсэсовцы, численностью около ста пятидесяти человек, атаковали замок с двух направлений, ведя плотный пулемётный огонь и обстреливая стены из 88-миллиметрового зенитного орудия, переведённого в наземный режим. Американские «Шерманы» вели ответный огонь, а немецкие добровольцы Гангля и часть французских узников, вооружившихся всем, что нашлось в арсенале замка, удерживали фланги.
Это была невероятная картина. Бывшие премьер-министры и генералы, многие из которых были немолоды и не слишком здоровы, заряжали винтовки, подносили боеприпасы, стреляли из окон и даже сражались на стенах вместе с американскими танкистами и немецкими солдатами. Один из французов, бывший теннисист Жан Боротра, проявил такую ловкость и смелось, что позже был официально награждён за участие в бою.
Особую роль сыграл эсэсовец по имени Курт-Зигфрид Шрадер, находившийся в замке в день битвы. Его точные мотивы до сих пор туманны, но известно, что во время боя он дезертировал из рядов СС и присоединился к защитникам, сражаясь с бывшими сослуживцами бок о бок с американцами. Позднее Шрадер был оправдан и прожил остаток жизни в Германии.
Майор Гангль получил смертельное ранение, когда попытался вытащить из-под обстрела раненого французского узника. Пуля снайпера попала ему в голову. Он погиб за несколько часов до победы, и сегодня его имя носит улица в Вёргле, а сам он посмертно удостоен звания героя австрийского Сопротивления.
Положение защитников становилось критическим, когда над долиной раздался гул моторов. Это подходили подкрепления 142-го пехотного полка США, вызванные капитаном Ли по радио. Эсэсовцы, увидев колонны американской пехоты, прекратили атаку и начали отход. К полудню всё было кончено. Замок Итер устоял.
Итог, который не укладывается в схемы
Союзники взяли в плен около ста эсэсовцев, а французские узники, проведшие в заключении долгие месяцы и годы, были освобождены. Те, кто ещё вчера сидел под замком, теперь стояли на балконах замка и смотрели, как американские танки паркуются во внутреннем дворе. Среди них были люди, которые потом вновь займут высокие посты в правительстве Франции, но этот день — день, когда они сами, с оружием в руках, защищали свою жизнь, — останется с ними навсегда.
Капитан Джон Ли получил неофициальное прозвище «Освободитель замка Итер» и благополучно дожил до старости, рассказывая эту историю каждому, кто готов был слушать. Андреас Кробот, повар на велосипеде, исчез в водовороте послевоенной Европы, и следы его затерялись. Себастьян Виммер, бывший комендант, пытался скрыться, но был арестован, допрошен и оправдан благодаря показаниям выживших узников, подтвердивших, что он отказался выполнять преступный приказ.
Битва за замок Итер остаётся уникальным событием даже на фоне всей гигантской мозаики Второй мировой войны. Это был бой, в котором сошлись не просто американцы и немцы, а люди с разными убеждениями, разным прошлым и разной судьбой. Они объединились перед лицом общего врага, доказав, что даже в самом эпицентре ада возможны поступки, продиктованные не приказом, не идеологией, не страхом, а простым пониманием того, что есть вещи важнее выживания.
Замок Итер до сих пор стоит на своём холме. После войны его отремонтировали, и сегодня там располагаются апартаменты и культурный центр. Туристы, приезжающие в живописный Тироль, редко знают, что на этих камнях 5 мая 1945 года разыгралась самая странная битва в военной истории, в которой бывшие враги стали соратниками, а старинный замок — ковчегом спасения. Говорят, что в годовщину сражения над замком поднимают три флага: американский, французский и австрийский. И это, пожалуй, лучший памятник тому дню, когда человечность оказалась сильнее войны.