Последнее, что я помню перед своим двухнедельным…кхм…затворничеством, прекрасный весенний солнечный день, в который мы с родителями решили сходить прибраться на могилках дедушки, прабабушки и её родной сестры, похороненных на Старом Автозаводском кладбище.
О нём/о его истории я уже писала три года назад. Так что повторяться не буду. Ничего принципиально нового, в силу закрытости кладбища, на нём не появилось. Единственное, что было иначе --- мои собственные эмоции от посещения места, которое у меня плотно ассоциируется с детством, любимыми людьми и Родиной.
Возможно, всё дело в весне, а, может, время, наконец-то, сыграло свою роль, внеся в мою жизнь, при воспоминании о прошлом, светлую радость, а не мрачную грусть, которая меня одолевала долгие годы после ухода дедушки и продажи дома, где я выросла.
На Светлой Седмице всё казалось живым, весёлым, ярким и…будущим – не канувшим в прошлое, а продолжающимся и существуем как минимум в текущем потоке времени с пролангацией на долгие-долгие годы вперёд. Возможно, так и выглядит Вечность?
Небо было бездонным, первая зелень – чистой и незамутнённой летним зноем, частные дома, выстроенные людьми собственными руками в середине XX века на кредитные средства, выданные СССР (представьте себе!) – сказочными избушками, в которых всё ещё творится чудо!
На месте нашего бывшего дома стоит двухэтажный недостроенный особняк, и что-то мне подсказывает, что он никогда не достроится – земля помнит своих владельцев и даже снесённые стены бережно хранят память о них.
На площадке перед… «этим» продуктовым магазином (раньше здесь был типичный магазин «Продукты») я каталась в детстве на трёхколёсном велосипеде под присмотром бабушки.
По дороге же, ведущей на Старое Автозаводское кладбище, рассекала уже в подростковом возрасте на двухколёсном.
Тогда здесь ещё не было ни отделённых от проезжей части тротуаров, ни ЖК «Смородина», при виде которого мы неизменно задаёмся вопросом: «Кто все те люди, согласившиеся жить в непосредственной близости от кладбища?».
На Светлой Седмице в Нижнем Новгороде уже появлялись первые цветы. На Старом Автозаводском кладбище они – в состоянии срезанных/купленных – неизменно встречались на наиболее знаковых местах захоронения, хотя меня больше удивили… вы не поверите… новогодние украшения (мишура, созданная из инея ёлочка и т.п.), то тут, то там встречающиеся на могилах. Это что вообще такое? Новое веяние по встрече Нового года с усопшими? Прямо до самой Пасхи?!
С другой стороны, пусть лучше будут рождественские ёлки, чем осенние бурые листья на могилах людей, ушедших от нас относительно недавно, но как будто уже забытых родственниками и коллегами…
Со своими близкими мы похристосовались. Всё в рамках той традиции, что существовала в Горьком, когда православные храмы в нём были почти 100%-но закрыты. Люди тогда на Пасху и дальше, всю Светлую Седмицу, ходили на Старое Автозаводское кладбище. Оставляли на могилках крашеные яйца, шоколадные конфеты и печенье. Только сейчас мы же – учёные. Поминать усопших ещё было нельзя, но мы пришли, скорее, пообщаться (не всё же упирается в уборку). Так что я прочитала «Пасхальные Часы». Послушала пение птички, которая к нам слетела сразу же, как мы только начали петь «Христос Воскресе». Сфотографировала толстенького жирного шмеля.
И пошла назад в настоящее… через засыпанную землёй канаву (осталась здесь от разрыва бомбы в 40-ые годы XX века), в которой играла в детстве, прячась в ней, а потом вылезая и пугая водителей автомобилей, останавливающихся перед трамвайными путями, и мою первую в жизни дорогу – в детский садик, располагающийся где-то там… за поворотом времени.