У меня пальцы от чесночного сока щипало так, что зубы сводило.
Стою, на терке старой морковку тру, потом лук режу. Третий час на ногах у разделочной доски в стареньком халате таз оливье крошу, пока на плите огромная бадья с жирным бульоном для холодца пыхтит. Пятьдесят пять лет бабе, а радости — ноль.
А все почему? У нас ведь как выходные — так полный дом мужниной родни собирается. Сестра его, Зоя, со племянниками как придет, так и упадет на диван сериал смотреть. Свекр тут же отирается, газеткой шуршит.
А я одна на кухне. Тридцать лет у плиты от звонка до звонка. Обслуга бесплатная.
В это воскресенье у мужа моего намечался юбилей. Паше стукнуло шестьдесят.
«На кой черт нам тот ресторан сдался? Анька в сто раз вкуснее накроет поляну!» — вот так безапелляционно заявила Зоя. Ну и Паша только поддакнул.
Перекинула кухонное вафельное полотенце через плечо и пошлепала в зал спросить у благоверного, майонез для «шубы» сметаной разбавлять или пожирнее оставить.
А дверь в гостиную прикрыта не до конца была. Из-под щели телевизор гундосит и голоса.
— Слушай, Паш, ну реально. Ты в следующий раз ее заставляй хоть платье приличное надевать перед гостями. — Зойкин голос был ехидным и таким громким, что у меня аж шаг сбился. — Я ж смотрю на твою Анютку — бабка бабкой! Клуша. Вообще ж не следит за собой. И пообщаться не о чем, одна колбаса с луком в голове. Скучно же.
Слышу, Пашка чавкнул яблоком.
— Да ой, забей. Кому эти разговоры сдались. Удобно же! — усмехнулся он басисто. — Пришел с работы — наварено, убрано, все вылизано до блеска. Зачем еще баба в доме?
— Из жалости ты с ней живешь, Пашок. Как есть из жалости, — гоготнул свекр.
— Да понятное дело, из жалости! — с чувством такого великого превосходства выпятил грудь муж. — Да куда она денется-то? Терпила домашняя! На кой черт она кому сдалась в ее возрасте да в этом застиранном виде? А так хоть шуршит кастрюлями, все какая-то польза есть от нее. Кухарка моя персональная!
За дверью дружно и как-то гаденько заржали.
А я замерла с полотенцем.
И не заплакала, что удивительно. Меня словно выключили, вынули из розетки. Озноб только холодный по позвоночнику скатился вниз. Бесплатная, значит, кухарка. Из жалости держим.
Развернулась прямо в коридоре. Тихой сапой прошла обратно на свою кухню-каторгу. Спокойно, без лишней суеты повернула краны на плите до упора влево. Конфорки погасли. Холодец бурлить перестал. Взяла бадью эту горячую, открыла окно, выставила на балкон остывать. А потом весь свой почти дорезанный таз оливье сгребла руками и отправила в мусорное ведро. Шмяк.
Никаких разборок я устраивать не стала. Утром ушла до того, как они глаза продрали. В спальню зашла с дорожной сумкой, закинула три нормальных кофты, паспорт свой и кошелек с двумя банковскими карточками (у Паши сроду не было карт, всю жизнь моими деньгами оплачивал все свои хотелки, паролей от банка даже не помнил).
К обеду просыпаются они. Пашу идут с юбилеем поздравлять голодные племяннички, идут за стол...
А стол пустой. Холодно и чисто, словно вылизали. И посреди клеенки, на криво выдранном тетрадном листе - одна строчка. Записка:
«Жрать нечего. Праздник окончен. Наймите себе поваров».
А сама я сидела в мягком кресле скоростного поезда. Всю наличку и наши многолетние сбережения вложила в самую крутую путевку с лечением в Кисловодске. Муж же никуда и никогда не возил. Пора самой пожить! Грязи там лечебные, ванны, санаторий, нормальное человеческое меню, где я не обязана сутками стоять у плиты, чтобы хорошо питаться.
Два месяца пролетело.
Смеркается. Выхожу с работы в своей старой сберкассе к станции, а там... сюрприз-сюрприз! Переминается Пашенька мой.
Куртка жеваная. Вид побитой псины.
Бросается ко мне, руки тянет.
— Ань! Кончай цирк! Домой пойдем.
Стою, разглядываю это чудо-юдо.
— И чего ты пришел сюда?
— Да потому что с ума сойду там без тебя скоро! — захныкал в голос Пашка. — Ань... там дома такой гадюшник развелся, сил никаких нет! Пол с сентября не мыли. С батей разругались мы. Зойка тоже... Эта кобыла вообще готовить за свой счет отказывается! Орем сутками на пролет. Я на китайских ролтонах месяц живу! Желудок скрутило. Ну вернись, Анют, я по глупости сморозил при сестре! Да перед родней красовался просто...
— Ну, красавец, что я скажу. И чего ж они бесплатную прислугу себе еще не подыскали?
— Ты моя жена, законная!! Ненормальная что ли на старости лет блудить где-то? Ну кто на тебя глянет, сама посуди!
Я сумку поудобнее на плече перевесила.
— Пашенька. Не жена я тебе. Заявление подано, явиться тебя попросят письменно, я все уже оформила. Карточки на мне — счета пустые, квартира моя от бабки досталась, так что ты это... шмотки собирай, выписка через месяц.
У Паши аж щетина позеленела. Глаза выкатились из орбит.
— Чего... Какая выписка?! Ты бомжом меня сделать намылилась?!
— А ты не бомжуй. К Зоеньке иди. А меня, вон видишь, через дорогу черный Фольксваген ждет с номерами на седьмом регионе? Это за мной Леонид Аркадьевич заехал, с которым я на экскурсиях минеральные источники дегустировала. Я опаздываю, у нас сеанс французского кино ровно через полчаса, Паш. Оказывается, женщинам иногда могут цветы носить и в ресторан приглашать. Посторонись.
Толкаться не пришлось. Он просто одеревенел у бетонной колонны и уставился, как я легким быстрым шагом продефилировала к машине и села на переднее сидение. Только пыль столбом взлетела. Больше он бесплатных оливье не отведает никогда в этой жизни. Во всяком случае, на меня может не рассчитывать!
🎀Подписывайтесь на канал. Ставьте лайки😊. Делитесь своим мнением в комментариях💕