Набойку на зимнем сапоге мне меняли еще в ноябре. И вот иду со второй смены с этим противным цоканьем, снег мокрый в лицо прям летит. Остатки туши размазывает. В швейном цеху сегодня с утра духотища была, а после обеда я еще в одной логистической конторе полы намывала. Устала — ног не чую. И всё ради чего спрашивается?
Чтобы десятого числа, прям день в день, за Маринкину ипотеку взнос списали.
Мы этот кредит шестой год тянули. Вернее тянула в основном я. Паша, муженек мой, всё больше на продавленном диване с телефоном лежал. Должность бригадира он, видите ли, искал, высокооплачиваемого. А сам в какие-то левые «рейсы» мотался, на подхвате был. Денег с этих поездок было кот наплакал. Хуже того – периодически просил подкинуть ему тыщенку-другую. Знал, что я в жестяной банке из-под чая мелкую заначку храню…
В ту субботу он покидал чистое белье в спортивную сумку и укатил на очередную шабашку под Рязань.
Ну а я одна осталась. Тесто поставила.
Напекла целый противень пирожков с луком и яйцом. Судочек холодца еще прихватила в синий пакет. Поехала к Маринке — ключи у меня были, ехать всего три остановки.
Открываю железную дверь.
С порога мне в нос ударил запах сладких дешевых духов и сигарет. Пашин «Парламент», сто процентов. У коврика его рабочие ботинки раскиданы, сорок четвертый размер. А рядышком — женские сапожки из красной клеенки. На кухне телевизор бубнит, бокалы звенят.
Я в прихожей с пакетом этим проклятым остановилась. Света там не было. А из кухни всё отлично видно.
Сидит там мой «командировочный», Рязань у него отменилась видать. Обнимает за плечо блондинку какую-то тощую. Перед ними семга нарезана, сыр, вино стоит темное.
А напротив — Марина моя сидит. Дочка родная.
И деньги бумажные в руках крутит. Пятитысячные.
— Мало, пап, — Маня вздыхает и ногти свои длинные рассматривает. — Ты же сверху за молчание обещался докинуть, забыл совсем?
— Да не гунди, — муж ей сыр с тарелки пододвигает. — У мамки в цеху простой два дня, премий нет. Подкину позже. Плесни-ка мне еще, в горле чёт совсем пересохло.
Вот как. «Подкинет» он. За тишину платил, значит, из нашей же семейной заначки, пока я старые куртки донашивала.
Хотелось ли мне закатить скандал? Вообще нет. Стало только тоскливо и холодно как-то. Будто весь мир меня предал. Ополчился против.
Я сунула руку в карман. Достала ключи от их замка, положила тихонечко на обувную полку. Развернулась и закрыла дверь снаружи.
Во дворе я опустилась на заледенелую лавочку. Достала смартфон, пальцы дрожат немного. Открыла онлайн банк и просто стерла автоплатеж «Марина. Квартира». Кнопку «отключить» нажала.
Через полторы недели уволилась.
Все свои накопления со счетов сняла подчистую, сим-карту в урну отправила и купила крошечный дом деревянный в соседнем районе. Из благ — вода во дворе да печка, но жить можно. Местный комбинат меня сразу в цех взял овощи фасовать. Попросила соседа — дров наколол. С веранды краску старую ободрала.
Где-то через полтора года прибегает почтальон наша. Машет рукой — лети, Николаевна, на узел связи, тебе звонок по межгороду, кто-то воет там в трубку.
Скинула рабочий фартук, дошла до аппарата. Сняла желтую пластиковую трубку.
— Мам... мам, не сбрасывай! — Маринкин голос аж звенит от соплей и истерики.
— Слушаю, — говорю.
— Мам, банк квартиру изымает за долги, торги на носу! Отец никакой лежит. Баба эта его месяц как обокрала и умотала. А он теперь на полу тут спит, бормотуху глушит. Прошу тебя, помоги деньгами, умоляю, я вот прям с пятницы кассиром иду устраиваться! Но сейчас выручи!
Я постояла. В отделении пахло бумагой старой и сургучом.
— Вот и иди устраиваться. Давно пора.
И повесила трубку. На почте спичек взяла еще два коробка, да и домой пошла. Вентиль повернула во дворе, шланг растянула. Надо было картошку на заднем дворе успеть до сумерек полить.
У меня теперь своих забот полон рот. Инфантильная дочь и лживый муж на моей шее уже не помещаются.
🎀Подписывайтесь на канал. Ставьте лайки😊. Делитесь своим мнением в комментариях💕