Грохот в коридоре заставил меня отложить кухонное полотенце и выйти в прихожую. Трое крепких грузчиков, тяжело дыша и переругиваясь, затаскивали в наш дом огромную столешницу, обтянутую зеленым сукном. Мой муж Вадим суетился рядом, активно размахивая руками и указывая направление.
— Осторожнее, углы не обдерите! Ставьте прямо и потащили вниз, в подвал!
У меня перехватило дыхание. В подвале годами хранились мои вещи. Моя коллекция.
— Вадим, что происходит? — я перегородила дорогу процессии.
Муж отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.
— Отойди, не мешай. Бильярдный стол привезли. Я давно мечтал, ты же прекрасно знаешь.
— Но там стоят мои коробки. Мои винтажные куклы.
Вадим усмехнулся, вытирая лоб рукавом домашней рубашки.
— Да нет там больше твоего хлама. Я еще утром все коробки Свете отвез. А то живешь на всем готовом, хоть бы раз спасибо сказала, что я тебя содержу. Только место твои игрушки занимали. Все, иди ужин грей.
Воздух вдруг стал каким-то тяжелым. Я смотрела на его самодовольное лицо и пыталась осмыслить услышанное. В этих коробках находились редкие фарфоровые куклы. Это была не просто коллекция. Они достались мне по наследству от прабабушки, и я годами кропотливо реставрировала их. Ради ухода за ними я отказывала себе в новых зимних сапогах, годами носила одно и то же пальто, пока муж покупал себе дорогие рыболовные снасти из нашего общего бюджета. Я прекрасно знала рыночную стоимость каждой фарфоровой фигурки, отслеживая закрытые аукционы.
— Ты отдал мое наследство своей сестре? — мой голос прозвучал неестественно глухо.
— Не отдал, а выгодно продал! — муж гордо выпятил грудь. — За целых пять тысяч рублей. Светкины девчонки теперь будут играть.
Я не стала скандалить. Развернулась, накинула куртку прямо на домашнюю одежду и быстро вышла на улицу. До дома золовки было минут пятнадцать бодрого шага. Я шла очень быстро, морозный воздух обжигал легкие.
Света открыла дверь лениво, продолжая жевать яблоко.
— О, явилась. Вадик звонил, предупреждал, что ты прибежишь права качать.
— Света, верни коробки. Я отдам тебе эти пять тысяч. Это хрупкие антикварные вещи.
Золовка картинно вздохнула и пропустила меня в прихожую. Из детской доносился смех ее дочерей и характерный хруст рвущегося картона.
— Знаешь, я тут в интернете посмотрела, чисто ради интереса, — Света прищурила глаза. — Оказывается, старый фарфор стоит нормальных денег. Так что за пять бумажек я их не отдам. Вадик мне их продал, теперь они мои. Хочешь забрать свой хлам? Готовь триста тысяч.
Она назвала эту сумму просто из вредности, желая насладиться моим унижением. Знала прекрасно, что все мои сбережения лежат на закрытом банковском вкладе. Я заглянула в детскую. Одна из кукол валялась на полу со съехавшим набок кружевным чепцом.
Я повернулась к золовке, стараясь говорить максимально небрежно.
— Триста тысяч. Хорошо. Я скоро вернусь.
Вернувшись домой, я прошла мимо играющего в бильярд мужа и заперлась в комнате. Открыла компьютер и отправила подробный электронный каталог своей коллекции знакомому эксперту-оценщику, с пометкой о срочности. Мне нужна была официальная бумага.
Затем я спустилась в гараж. Там хранилась собственная гордость Вадима — элитные японские спиннинги, дорогие эхолоты и фирменные снасти. Покупал он все это великолепие исключительно на деньги из нашего общего семейного бюджета. Я сделала несколько снимков и набрала номер Николая, давнего соперника Вадима по рыбалке.
— Николай, доброе утро. Вадим решил завязать с рыбалкой, перешел на бильярд. Отдаю всю его коллекцию из гаража разом за триста тысяч. Тебе интересно?
Покупатель примчался на своем внедорожнике буквально через сорок минут. Он долго и подозрительно осматривал японские катушки, прекрасно зная, что реальная цена этого арсенала переваливает за полмиллиона.
— Точно отдаете? — спросил он, пересчитывая тугие пачки купюр.
— Абсолютно. Имущество приобретено в браке, имею полное право, — я мило улыбнулась и забрала наличные.
К вечеру на почту пришло предварительное заключение от эксперта. Я распечатала документ, положила его на край кухонного стола и стала ждать.
Вадим поднялся из подвала довольный и раскрасневшийся. Он сунулся в холодильник за водой, когда я ровным голосом произнесла:
— Одевайся. Мы едем к твоей сестре выкупать мои вещи. Деньги я нашла.
Он непонимающе уставился на меня, но, увидев мой взгляд, молча накинул куртку. Мы доехали до дома Светы за пять минут. Золовка открыла дверь с широкой, победительной улыбкой.
Я молча выложила на тумбочку ровные стопки наличных. Света жадно схватила деньги.
— Ну вот и славненько. Коробки в коридоре, забирайте, — пропела она, пересчитывая купюры.
Вадим смотрел на эти деньги, словно завороженный.
— Светка... ты реально содрала с нее триста тысяч за эти старые игрушки? — он переводил взгляд с сестры на меня. — Откуда у тебя такие деньги?
— Я продала твои рыболовные снасти Николаю. Всю коллекцию из гаража. Ровно за триста тысяч.
Вадим застыл, забыв, как дышать. Его рот приоткрылся, он судорожно схватился за грудь.
— Ты продала мои удочки?! Коле?! Да они полмиллиона стоят! Ты не имела права! Я в полицию пойду!
— Не пойдешь, — я достала из сумки распечатку и развернула перед ним. — Твои удочки куплены в браке на общие деньги. По закону я имею право ими распоряжаться. А вот мои куклы достались мне по наследству от прабабушки. Это мое личное имущество. Продав их без моего ведома, ты совершил уголовное преступление. Кражу. И вот официальная оценка украденного тобой имущества — восемьсот пятьдесят тысяч рублей.
Я выдержала паузу, наслаждаясь тем, как меняется его лицо.
— У тебя был выбор, Вадим. Либо я пишу заявление на тебя и твою сестру за кражу и сбыт краденого в особо крупном размере. Либо мы считаем, что продажей твоих снастей я возместила свой ущерб.
Вадим медленно перевел безумный взгляд на сестру. Света стояла, прижимая к груди пачки денег, и испуганно пятилась к стене. До мужа наконец дошло, что его любимая сестра хладнокровно обобрала его до нитки, прекрасно зная, откуда взялись эти деньги.
— Ты же знала! — прохрипел он, надвигаясь на Свету. — Ты из-за своей жадности оставила меня без всего! Верни деньги, живо!
— Это мои деньги! Ты сам мне их продал за пять тысяч! — сорвалась на визг золовка, пряча купюры за спину.
Я аккуратно взяла свои коробки. Родственные узы ломались прямо на моих глазах под аккомпанемент взаимных оскорблений и обвинений. Брат и сестра готовы были вцепиться друг другу в глотки из-за бумажек.
— Разбирайтесь сами, — произнесла я, не оборачиваясь. — Вадим, дом покупали мои родители еще до нашей свадьбы. Завтра чтобы твоих вещей там не было. Заодно подумай, как мы будем делить твой бильярдный стол при разводе.
Я вышла на улицу, вдыхая свежий вечерний воздух. В руках у меня была спасена моя коллекция, а внутри разливалось абсолютное, кристально чистое спокойствие женщины, которая наконец-то вернула себе полный контроль над собственной жизнью.