Мятая сторублевка с тихим шорохом приземлилась прямо в мою тарелку с салатом. Жирное пятно от соуса моментально начало расползаться по бумаге. За большим круглым столом, где собрался наш бывший курс, разговоры мгновенно стихли.
— На вот, возьми гардеробщику на чай, — громко, чеканя каждое слово, произнес мой законный муж Вадим. Он специально достал самую мелкую купюру из своего портмоне, чтобы подчеркнуть мое место. — А то живешь на всем готовом, с моей шеи не слезаешь, так хоть сегодня сделай вид, что у тебя есть собственные деньги. Моя фирма покрывает твои убытки, банкрот ты мой домашний.
Рядом с ним сидела Жанна — школьная королева красоты. Она прикрыла рот ладошкой, скрывая злорадную усмешку, а остальные гости вдруг очень внимательно стали изучать меню, делая вид, что ничего не происходит.
Я смотрела на мужчину, чьи рубашки гладила двенадцать лет, чьи срывы и грубость оправдывала тяжелой работой и напряжением. Я вспомнила, как продала свою первую машину, чтобы оплатить ему дорогостоящее лечение и обучение, когда он был еще никем. А теперь он упивался властью, красуясь перед женщиной, с которой, как я узнала восемь месяцев назад, тайно проводил выходные. Иллюзия идеального брака рассыпалась окончательно, оставив после себя лишь брезгливое равнодушие.
Последние полгода Вадим ежедневно напоминал мне, кто приносит в дом деньги. Мой небольшой салон дизайнерских тканей закрылся, и муж был свято уверен, что я осталась ни с чем. Он считал меня глупой домашней клушей, потому что я перестала с ним спорить. Но все эти месяцы, пока он оплачивал дорогие ужины любовнице и водил за нос компаньонов, я изучала его теневые счета и готовила план. Закрытие салона было лишь грамотной юридической ширмой. За ней скрывалась продажа огромного земельного участка, доставшегося мне в наследство от деда, и создание новой фирмы через доверенных лиц.
Я аккуратно промокнула губы салфеткой. Достала телефон и отправила своему заместителю одно короткое сообщение: «Начинайте».
— Что молчишь? — Вадим презрительно скривил рот. — Сказать нечего? Скажи спасибо, что я вообще вывел тебя в приличное общество.
Он хотел добавить очередную гадость, но в кармане его пиджака требовательно зазвонил аппарат. На экране высветилось имя его управляющего финансами. Вадим недовольно нажал кнопку ответа.
— Да, слушаю! — рявкнул он.
Всего через несколько секунд его самоуверенность исчезла, как дешевая маска. Черты его лица заострились, кожа приобрела землистый оттенок.
— Как арестованы? Кем выставлено требование?! Вы что там, с ума посходили? — он вскочил со стула, едва не опрокинув бокал с водой. — Какие векселя? Какая компания скупила наши долги?!
Я спокойно сделала глоток воды. Вадим слушал трубку, и с каждым словом его плечи опускались все ниже.
— Сядь, Вадим, — ровным тоном произнесла я.
Он медленно опустился на стул, не отрывая от меня ошарашенного взгляда. Аппарат в его руке казался тяжелым камнем.
— Твои бухгалтеры не врут, — я говорила негромко, но гости замерли, прислушиваясь. — Твоя строительная фирма последние полгода шла ко дну. Ты закладывал технику и выводил деньги. А моя новая компания просто скупила все твои долговые обязательства у кредиторов. Сегодня мы выставили законное требование о немедленном досрочном погашении. Твои счета заблокированы пятнадцать минут назад. Завтра утром в офис придут проверяющие. Предприятие, техника, склады — все это переходит в мою собственность в счет уплаты долга.
Вадим попытался рассмеяться, решив, что это глупый розыгрыш, но звук вышел жалким. Он снова посмотрел на экран, куда одно за другим сыпались сообщения от банка. Настоящий, парализующий ужас отразился в его глазах. Те самые одноклассники, перед которыми он минуту назад изображал хозяина жизни, теперь с презрением и жалостью отворачивались. Жанна брезгливо отодвинулась от него вместе со стулом.
— Ника... Вероника... — он попытался схватить меня за руку, но я вовремя убрала ладонь. — Подожди, мы же семья. Мы сможем все исправить... Это же просто долги, мы решим...
Я посмотрела на человека, который еще пять минут назад швырял в меня скомканные деньги, и не почувствовала ничего. Ни злорадства, ни сожаления.
Я взяла сумочку и поднялась. Затем двумя пальцами подцепила из тарелки ту самую, пропитанную салатным соусом сторублевую купюру.
— Оставь себе, Вадим, — я небрежно бросила влажную бумажку прямо перед ним. — Тебе нужнее. Служебной машины у тебя больше нет, а на автобус до дома как раз хватит.
Я развернулась и твердым шагом направилась к выходу. За спиной раздавался жалкий лепет человека, который сам себя лишил всего, и неловкие перешептывания гостей. Двери ресторана закрылись за мной. На улице было сухо и ясно, морозный вечерний воздух приятно бодрил. К крыльцу плавно подъехал заказанный заранее хороший автомобиль. Я села на заднее сиденье и назвала водителю свой новый адрес. Моя настоящая жизнь только начиналась, и теперь в ней все правила устанавливала я сама.