Потекли дни за днями. Ирина не торопилась возвращаться домой. Она периодически забегала в квартиру проверить, все ли на месте, но почему-то боялась там жить — всё ей казалось, что-либо придут дружки бывшего мужа и потребуют у нее денег, либо заявится свекровь, либо приедет обыскивать квартиру полиция. Лида дочери пока ничего не говорила и домой назад не отправляла. Она и сама порой боялась остаться одна. В одиночестве всегда накатывали тоскливые мысли, а тут всегда народ рядом, не до грусти и тоски.
Когда Лида уставала от шума и родных, то шла в гости к Татьяне. Там они болтали, пили чай и всех обсуждали. Подруга всегда была рада ей. Именно она успокоила Лиду, чтобы та не переживала из-за иска от Юли.
— Пусть она сначала докажет, что там были эти вещи, — хмыкнула Татьяна. — Она больше сил, времени и денег потратит на всю эту тягомотину. Не переживай. Если что, то мы закидаем ее тухлыми помидорами. Я вон в продовольственный устроилась уборщицей, так что могу подсобить с этим делом — принести пару килограмм тухляшки.
— Спасибо, Танюша, за поддержку, — улыбалась Лида.
— Доча твоя когда собирается от тебя съезжать?
— Не знаю. Я ее не гоню. Без них такая тоска накатывает, хоть волком вой. Вот вроде, когда с ними, и не чувствуется всей этой боли от потери. Целый день что-то делаешь, вечером на них отвлекаешься. А ложишься, и в голове всякая ерунда крутится. Начинаешь отгонять эти мысли и акцентируешься на событиях, которые были днем и вечером. Так и засыпаешь.
— Да, тяжко, — вздыхала Татьяна. — Но и тишины, наверно, хочется?
— Что уж говорить, иногда хочется и тишины, — кивала Лида.
— А я тоже по своим скучаю, и маму не бросишь одну, - Татьяна горько вздыхала и посматривала на комнату, где лежала ее мама.
Вот так и жили. Привыкали к новой жизни постепенно. Утром Лида уходила на работу, Ира развозила детей по учреждениям и тоже спешила в офис. Вечерами вместе готовили, ужинали, смотрели телевизор, обсуждали планы, занимались с детьми. По выходным отдыхали друг от друга, ходили по гостям и просто гуляли.
— Мама, — сказала однажды Ира, когда они мыли посуду после ужина. — А может, нам и правда как-то объединиться? Ну, продать ту квартиру, добавить материнский капитал и купить дом побольше? Чтобы всем места хватило. И тебе не пришлось бы ничего снимать.
Лида помолчала, вытирая тарелку полотенцем.
— Ира, — сказала Лида тихо, ставя тарелку на место. — Ты хочешь жить со мной или чтобы я жила с тобой?
— А какая разница? — удивилась Ира. — Мы же семья. Вместе веселее, вместе легче.
— Разница есть, — ответила Лида, поворачиваясь к дочери. — Сейчас ты живешь у меня, потому что тебе страшно и нужна поддержка. И я тебя не гоню, ты знаешь. Но если мы продадим квартиру и купим общий дом — это будет уже навсегда. Ты готова?
— А что тут готовиться? — пожала плечами Ира. — Мы же не чужие.
— Не чужие, — согласилась Лида. — Но у каждого должно быть свое личное пространство. Свой угол, куда можно уйти, если захочется побыть одной. Я сейчас это очень хорошо понимаю. Я люблю вас, я рада, что вы здесь, но иногда мне хочется тишины. Просто посидеть одной, подумать, вспомнить Олега. А если мы будем в одном доме постоянно — где я найду эту тишину?
Ира задумалась.
— Я не хочу тебя обидеть, дочка, — продолжила Лида. — Я хочу, чтобы у тебя было свое жилье, своя крепость. На случай, если что-то пойдет не так. Если мы поссоримся, если ты встретишь другого мужчину, если захочешь жить отдельно — у тебя должен быть свой угол, а не общее жилье, которое мы когда-то купили вместе.
— Мама, ты думаешь, я когда-нибудь захочу от тебя уехать? — спросила Ира.
— Ира, но мы же жили десять лет отдельно друг от друга. Ты сейчас успокоишься, и тебе снова захочется вернуться на свою собственную кухню, а не толкаться попами со мной на одной, — честно ответила Лида. — Жизнь непредсказуема. Я не хочу, чтобы ты зависела от меня так, как я когда-то зависела от других. Ты должна быть свободной. А свобода — это когда есть свой дом, куда ты можешь вернуться в любой момент.
Ира молчала, обдумывая услышанное.
— А если я не хочу отдельно? — тихо спросила она. — Если я хочу быть рядом?
— Будь рядом, — улыбнулась Лида. — Но живи в своем доме, а я — в своем. Мы можем видеться каждый день, я могу заниматься с детьми, мы можем вместе ужинать, ездить отдыхать на выходные. Но чтобы у каждой из нас была своя территория. Своя розетка, как говорят психологи.
— Какая розетка? — не поняла Ира.
— Ну, место, где ты можешь подзарядиться. Отдохнуть от всех. Побыть в тишине. Когда дети орут, когда я ворчу, когда жизнь достала. Просто закрыть дверь и сказать: «Я хочу побыть одна». И тебя поймут.
Ира вздохнула.
— Наверное, ты права, — сказала она. — Я просто боюсь, что если вернусь в ту квартиру, то все станет как прежде. Как будто Саша снова откуда-то появится, начнет командовать, требовать… Или придется выслушивать его мамашу и терпеть ее.
— Не появится, — покачала головой Лида. — Он сейчас в СИЗО, и это надолго. Ты можешь не бояться. А если его дружки или его мамаша заявятся, то не обязательно открывать дверь, и можно позвонить в полицию. Участковый, кстати, мне звонил, сказал, что если будут угрозы, то сразу обращаться к нему.
— Мама, а ты со мной пойдешь? Когда я решу вернуться?
— Конечно, пойду, — кивнула Лида. — Мы вместе все проверим, и ты будешь жить спокойно.
Ира подошла, обняла мать.
— Спасибо тебе за всё, — сказала она. — За то, что ты есть. За то, что терпишь нас с детьми. За то, что не гонишь.
— Ты у меня одна, и ближе тебя у меня никого нет, — Лида погладила ее по голове. — Если надумаешь покупать дом, то я тебя поддержу. Сейчас все уляжется с этим товарищем, разведетесь, и можно выставить квартиру на продажу. А в это время уже подыскивать подходящий дом или какое другое жилье.
— А если я не захочу дом? — спросила Ира, отстранившись. — Если я захочу квартиру? В доме же все время нужно что-то делать, участок обрабатывать, заборы красить, а я, честно говоря, домовладелицей себя не очень представляю.
— Тогда купи квартиру, — пожала плечами Лида. — Двушку. Это будет твое жилье. Все больше, чем однокомнатная квартира.
Ира кивнула, но было видно, что она задумалась.
Вечером, когда дети уснули, Лида сидела на кухне одна, пила чай и перебирала в памяти разговор с дочерью. Она не хотела давить на Иру, не хотела, чтобы та чувствовала себя обязанной. Но и врать не хотела — жить вместе с дочерью и внуками постоянно было тяжело. Иногда хочется побыть в тишине. Она посмотрела на фотографию Олега, которая стояла на подоконнике.
— Ты бы меня понял, Олеженька, — прошептала она. — Ты тоже любил тишину. Помнишь, как мы сидели на веранде и молчали? Нам и слов не надо было, просто рядом — и хорошо.
Она допила чай, выключила свет и пошла спать.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения