Она поставила чужой чемодан у стены и подумала, что через месяц его здесь не будет. Через полгода он стоял на том же месте.
Алина прошла в кухню, открыла холодильник и сразу вздохнула.
— У вас совсем пусто.
Вера стояла у раковины и держала в руках мокрую тарелку. Вода стекала по пальцам, капала на пол. Она не вытерла.
— Мы закупаемся раз в неделю, — сказала она и поставила тарелку в сушилку.
— Ну, теперь будем чаще, — ответила Алина, уже доставая из сумки контейнеры.
Контейнеры были прозрачные, одинаковые, с наклейками. «Завтрак», «обед», «перекус». Она расставила их в холодильнике, как будто делала это не в первый раз.
Борис в этот момент курил на балконе. Он не заходил.
***
Первую неделю всё выглядело как временное неудобство.
Алина спала в гостиной, складывала плед утром, благодарила за чай. Она говорила много, быстро, с нажимом, как будто убеждала не только их, но и себя.
— Я быстро. Мне просто надо время. Месяц максимум.
Вера кивала. Она записывала расходы в тетрадку вечером, сидя за кухонным столом, когда все уже разошлись. Почерк был аккуратный, как в школе: дата, сумма, куда ушло.
Молоко. Хлеб. Ещё молоко.
Теперь появилось больше строк.
И больше цифр.
На третий день Алина попросила ключ.
— Чтобы не дёргать вас, если что.
Вера посмотрела на Бориса. Он пожал плечами.
— Дай, чего такого.
Ключ звякнул о стол. Металл коротко ударился о поверхность, и звук остался в кухне дольше, чем должен был.
***
К концу месяца чемодан не сдвинулся.
Он стоял у стены, как напоминание. Не разобранный до конца. Сверху лежал шарф, который Алина не убирала, как будто собиралась уехать завтра.
Но завтра не наступало.
На кухне пахло жареным и чем-то кислым. Алина готовила много, оставляла еду в кастрюлях, потом забывала про неё. Вера открывала холодильник и закрывала, не беря ничего.
Ложка лежала не там. Кружки стояли в другом шкафу.
Она перекладывала их обратно.
И снова находила не там.
— Ты переставила? — спросила она как-то вечером.
— Так удобнее, — ответила Алина, не оборачиваясь. — Ты просто привыкнешь.
Привыкнешь.
Слово повисло в воздухе.
Борис ел молча. Он не поднимал глаз.
***
В мае Вера перестала записывать всё.
Сначала пропустила один день. Потом второй. Тетрадка лежала открытой, ручка рядом, но цифры не появлялись.
Смысл?
Алина уже ходила по квартире без спроса. Включала стиральную машину ночью. Разговаривала по телефону громко, в гостиной, где раньше Вера читала.
— Нет, я пока у брата. Да, нормально. Конечно, удобно.
Удобно.
Вера стояла в коридоре и слушала, как чужой голос рассказывает о её квартире как о временном жилье.
Хотя временным оно уже не было.
Она подошла к двери, посмотрела на замок. Ключа не было. Он был у Алины.
И это было странно.
Странно, что она стоит у своей двери и думает об этом.
***
— Сколько она ещё будет жить? — спросила Вера вечером.
Борис не сразу ответил. Он смотрел в телефон, листал что-то.
— Ну… пока не устроится.
— Она уже три месяца здесь.
— И что?
Он поднял глаза. Взгляд был усталый, но не её.
— Это моя сестра.
Слова легли между ними.
Вера провела пальцем по краю стола. Там была липкость, которую она не сразу заметила.
— А я?
Он не ответил.
***
В июле стало тесно.
Не физически. Квартира была той же. Но воздуха как будто стало меньше.
Алина перестала убирать за собой. Оставляла чашки, одежду на спинке стула, зарядки на полу. Она говорила по телефону, сидя на кухонном столе, и не замечала, что Вера стоит рядом.
— Ты не против, если ко мне подруга зайдёт? — спросила она как-то, уже открывая дверь.
Подруга вошла, сняла обувь и прошла в комнату, не посмотрев на Веру.
Вера стояла в коридоре.
Своём.
И не знала, куда встать.
***
В тот вечер она открыла тетрадку.
Пыль легла на обложку тонким слоем. Она смахнула её рукой и открыла последнюю заполненную страницу.
Цифры были аккуратные. Чёткие.
Она взяла ручку.
Долго держала.
Потом написала одну строку.
«Июль. Всё.»
Ручка скрипнула.
Она закрыла тетрадку.
***
— Я думаю, тебе стоит съехать, — сказала она на кухне.
Алина замерла на секунду. Потом повернулась.
— В смысле?
— В прямом.
— Ты серьёзно?
Голос стал жёстче. Чётче.
— Я тут не просто так. У меня сейчас сложный период.
— У меня тоже.
Пауза.
— Борис знает?
— Сейчас узнает.
Он стоял в дверях. Слышал.
— Вы что, серьёзно? — сказал он, переводя взгляд с одной на другую. — Вера, ну ты чего?
Она посмотрела на него.
Долго.
— Я устала.
Он вздохнул.
— Ну потерпи ещё.
Потерпи.
Слово было знакомое.
Слишком.
Она кивнула. И отступила.
***
На следующий день ничего не изменилось.
Алина ушла утром, хлопнув дверью. Борис уехал раньше. В квартире было тихо.
Вера стояла на кухне и смотрела на стол.
Крошки. Чужая кружка. Телефон, оставленный на зарядке.
Она взяла его.
Экран загорелся.
Имя на нём было знакомое.
Римма.
Она положила телефон обратно.
Руки стали холодными.
***
Звонок раздался вечером.
Алина ответила сразу, даже не посмотрев, кто звонит.
— Да?
Пауза.
Лицо изменилось.
— Когда?
Ещё пауза.
— Я не могу сейчас.
Она ходила по комнате, быстро, как раньше говорила.
— Хорошо. Я приеду.
Она сбросила вызов.
Села.
Посмотрела на Веру.
— Мне нужно уехать.
Тишина.
— Надолго?
— Не знаю.
Она встала и пошла к чемодану.
Тому самому.
Он стоял у стены.
Она открыла его, быстро начала складывать вещи. Те, что уже лежали по всей квартире.
Движения были резкие.
Неуверенные.
Как будто она не ожидала, что это случится.
***
Ночью чемодан стоял у двери.
Закрытый.
Алина не спала. Сидела на краю дивана, листала телефон.
— Ты рада? — спросила она вдруг.
Вера стояла у окна.
За стеклом было темно. В соседнем доме горел свет.
— Нет.
И это было правдой.
***
Утром она уехала.
Без лишних слов. Без обещаний.
Дверь закрылась тихо. Чемодан исчез.
На кухне стало пусто.
Кружки вернулись на свои места. Ложка лежала там, где должна.
Вера открыла тетрадку.
Провела рукой по странице.
Ручку не взяла.
Борис пришёл вечером. Постоял в коридоре, посмотрел на пустую гостиную.
— Уехала?
— Да.
Он кивнул.
Сел за стол.
— Ну… так получилось.
Она не ответила.
Чай остывал.
Она сидела напротив и смотрела на его руки.
Те же.
Ничего не изменилось.
Она встала, убрала чашку в шкаф.
И закрыла дверцу чуть сильнее, чем нужно.
Он посмотрел.
Но ничего не сказал.