― Это тот самый зверь, на которого мы охотились четыре дня?
В голосе Тайян звучали одновременно недоумение, возмущение и обида, поскольку упомянутые потерянные дни она могла потратить с большей пользой.
― Да. Тише, не спугни.
Симпатичный белый зверёк, роющий лапками снег в двадцати шагах впереди, услышал ― навострил ушки, напрягся, потянул воздух чёрной бусинкой носа.
― Берт, это всего лишь хорёк! ― зашипела девушка, ощутимо ткнув своего друга в бок.
Громкий шёпот спугнул добычу окончательно. Зверь оставил своё увлекательное занятие, метнулся в сторону и слился со снежной белизной высоких сугробов.
― Это была куница, ― разочарованно внёс поправку Берт уже не шёпотом. ― Белая куница без хвоста. Магический зверь, лишённый способности к обращению. Любимый питомец главы моего клана. За его поимку живым назначена большая награда, Тайян, а ты опять всё испортила. Так трудно было помолчать?
― За поимку живым? Но ты собирался пустить в этого хорька стрелу с заклятием разрушения костей! Я думала, что ты просто проголодался и хочешь на ужин что-нибудь необычное.
В её голосе не было вины ― только непонимание.
Досадливо морщась, Берт снял заклятие с наконечника и сунул стрелу обратно в колчан.
― Куница, Тайян. Не хорёк. Клан птиц обещает утроить награду тому, кто принесёт этого зверя дохлым.
― Но кланы тигров и птиц не враждуют! Зачем птицы…
― Затем, что эта зверюга обожает разорять гнёзда в их святилище, а наш глава называет такое поведение естественным и отказывается возмещать ущерб.
― А разве убийство хорька ради вознаграждения от клана птиц не станет в глазах твоего главы предательством?
Берт обречённо закатил глаза и повторил ещё раз:
― Это куница.
― Да я поняла, но…
― Всё, умолкни. Не хочу с тобой разговаривать, ― сердито проворчал юноша и отвернулся от неё, чтобы уйти.
Не смог. Уткнулся носом в невидимый магический барьер и отступил на шаг назад. Пошёл в другом направлении ― то же самое. Тайян удивилась и повторила его попытку, но также обнаружила незримую преграду, сомкнувшуюся вокруг них на радиус всего в три шага.
― Что это за магия такая? ― произнесла она не столько испуганно, сколько с нотками восхищения.
А Берт не восхищался. Он злился, бранился и даже попытался разрушить ловушку заклятием, но был отброшен своим же ударом на снег.
― Это магия северного ветра, ― прозвучало из ниоткуда. ― Вам её не преодолеть.
Не слишком обнадёживающие слова, но голос говорившего Тайян понравился ― мужской, спокойный, беззлобный. В нём звучал скорее интерес, нежели угроза. А потом в той стороне, где исчез бесхвостый магический зверь, из вихря сверкающих на солнце снежинок явил себя и обладатель этого голоса. «Небожитель!» ― было первой мыслью девушки, потому что от незнакомца веяло силой, какая не может принадлежать никому из обитателей Заповедных Земель. Владыка Хуо однажды рассказывал ей о небожителях. Они красивы, бессмертны и выглядят в точности как этот мужчина. Его странный просторный наряд соткан из мерцания снега в лучах полуденного солнца. Длинные белые волосы отливают серебром, но не сединой. Удивительно-синие глаза будто впитали в себя ясное небо морозного утра. Кто из рассказов владыки выглядел так? Припомнить бы имя и ранг, чтобы не ошибиться с глубиной поклона.
Тайан уже собиралась рухнуть на колени и почтительно уткнуться носом в снег, когда увидела на руках у незнакомца хорька. Точнее, куницу ― ту самую, ради которой неутомимый и неугомонный Берт таскал свою лучшую подругу по заповедным лесам долгих четыре дня. Тигрёнок тоже заметил свою добычу и оттого разозлился ещё сильнее.
― Ты ещё кто такой?! ― без почтения и очень уж дерзко осведомился он. ― Сними барьер и отдай мне зверя, иначе будешь держать ответ перед всем кланом тигров!
― Ты спятил?! ― в ужасе зашипела на него Тайян. ― Он же бессмертный полубог, не видишь что ли? Тот самый, о которых наставник рассказывал!
Незнакомец, казалось, пропустил мимо ушей и угрозу Берта, и благоговейный шёпот девушки. Он лишь слегка наклонил голову, разглядывая их, будто видел подобных существ впервые.
― Тигр и лисица… ― произнёс задумчиво. ― Интересная компания. А знаете ли вы, где находитесь?
Ещё бы им не знать! После дня Великой Жертвы в Заповедных Землях существует только одно место, где зима не кончается никогда.
― В ледяной пустоши, ― похвасталась своими знаниями Тайян и сразу же исправила оплошность: ― Это ледяная пустошь Зеркального озера, господин. Её граница находится в паре часов пешего хода к западу отсюда. Не гневайтесь, если мы вас случайно потревожили. Здесь ведь никто не живёт, холодно всегда, поэтому… Вы просто отпустите нас, хорошо? Мы сразу же уйдём.
Он вроде бы улыбнулся ей в ответ ― одними только глазами и так мимолётно, что это можно было принять за обман зрения. Но потом господин в белом посмотрел на Берта, и сияние его неуловимой улыбки угасло.
― Верно, маленькая лисичка. Это пустошь Зеркального озера, ― сказал он, глядя не на неё, а на стоящего рядом тигра-оборотня, который гневно раздувал щёки. ― У этого места есть правила. У озера и в его водах нельзя проливать кровь, а вы пришли сюда убивать.
Озвучив это обвинение, незнакомец провёл по шёрстке куницы ладонью и умолк, ожидая ответной реакции Берта.
― Эти правила установил снежный дракон Асан, потому что не терпел шума и суеты, но чудовище сгинуло сто лет назад вместе со всеми своими капризами и привычками, ― прорычал юноша.
Небожитель вопросительно вскинул иссиня-белую бровь.
― Чудовище? Ответь мне, юный тигр, кто большее чудовище ― жаждущий покоя или сеющий хаос? Добыча или охотник? Голодный зверь, ищущий пропитание, или тот, кто намерен убить такого зверя только ради наживы? Снежный дракон был настоящим чудовищем, или же таковым являешься ты, преследующий беспомощное создание только потому, что за него назначена награда? Между жизнью и смертью для этой куницы ты выбрал смерть, потому что за неё больше заплатят. Это разве не чудовищно? Ты прав лишь в том, что Асана больше нет, но снег и лёд под вашими ногами ещё помнят установленные им правила. Отняв здесь жизнь или хотя бы ранив кого-то, ты останешься узником этой пустоши навсегда. Обречённый на скитания и верную смерть в этих снегах и льдах, не имеющий возможности уйти, о чём ты станешь мечтать? О награде или о спасении? О чём будешь сожалеть?
Рука Берта потянулась к колчану. Тайян удержала его от безумного намерения и принялась было снова просить бессмертного господина милостиво отпустить незадачливых охотников восвояси, но небожитель не стал слушать. Он просто отвернулся и бесшумно растворился в сиянии зимних снегов. А барьер остался ― ненадолго, всего на пару следующих часов, но за это время лисичка успела увидеть все самые неприятные черты характера своего друга.
В юности Берт не был таким злым. Он любил шумные игры и сладости. Ему нравилось просто бегать по лесу в компании Тайян, красть фрукты из сада древесных духов, плести для подруги венки из луговых цветов или наблюдать вместе с ней за сражениями рабов-полукровок в бойцовых ямах. Каждую весеннюю ярмарку он ждал с нетерпением, потому что там можно было если не купить, то хотя бы полюбоваться редкими диковинками, привезёнными из разных уголков Заповедных Земель. Такие ярмарки проводятся и теперь, но у Берта больше нет к ним интереса. Он повзрослел. У него изменились желания и приоритеты. Сейчас он во всём ищет выгоду. Стал злым и отвратительно жадным. Возможно, так сказалось на нём взросление, и все тигры-оборотни рано или поздно превращаются в чёрствых скряг, но Тайян видела причину в ином.
Сто лет назад мир пяти царств стоял на пороге великого бедствия. Он уверенно и довольно-таки быстро шёл к своей гибели. Изначально заложенная в его магическую основу божественная сила разрушения уже превратила в безжизненную пустошь царство смертных Шаэн и тянула свои смертоносные потоки к другим обитаемым землям. Царство демонов Эсмар, Облачное Царство бессмертных, драконьи острова, Океан, Заповедные Земли духов ― всё это должно было сгинуть, исчезнуть, рассыпаться на мельчайшие частицы порядка и хаоса. Но Великие Боги Занебесья, порождённые именно этим миром, захотели его спасти. Владыка духов Динтин Хуо говорил, что боги пожертвуют собой, чтобы остановить разрушение. Он утверждал, что они вольют свои божественные силы в основу мира без остатка и так предотвратят бедствие. Мир уже был расколот на части богом-драконом Эдрианом Дайлу. Основа обнажилась, поэтому процесс разрушения и шёл так быстро. Запечатать основу, собрать разрозненное воедино и вернуть к изначальному виду ― так должно было выглядеть спасение. Увы, возвращение к началу погубило бы здесь всё живое, чтобы дать жизнь чему-то новому. Не спасение ― очередное перерождение, через какие Пятицарствие проходило много раз. Великие Боги успели соединить Облачное Царство и Эсмар, но жившие там демоны и бессмертные погибли безвозвратно. Эти две части разорванного богом-драконом мира превратились в такие же пустоши, как Шаэн. Увидев это, Эдриан Дайлу ужаснулся и попросил богов остановиться. Он не желал для своего мира такой участи. Ну или просто не хотел погибать сам. Он предложил иной план ― не соединять, а разделить окончательно. Превратить три оставшихся и живых пока ещё осколка старого мира в новые самостоятельные миры. Разбить магическую основу на три части и таким образом создать три новых источника, способных порождать богов. За малым уследить проще, чем за большим. Если погибнет один из трёх, то два останутся. Это будет приемлемо и выгодно для всех.
Сто лет назад Великие Боги Занебесья уничтожили мир пяти царств, чтобы три части этого мира продолжали жить. Они разделили единую магическую основу, оставив Океану, драконьим островам и Заповедным Землям ровно столько и такую магию, которая была им необходима. После этого связь между разрозненными осколками оборвалась окончательно. Владыка Хуо не знал, какая судьба постигла в итоге драконов и морской народ, но он понимал, что для сохранения царства духов этой меры оказалось мало. Обретя собственную основу и став самостоятельным миром, Заповедные Земли начали стремительно меняться. Природные катастрофы обрушивались на них одна за другой, сезоны пришли в полный хаос, предсказывать погоду уже никто даже не пытался, потому что вместо проливных весенних или осенних дождей запросто могли начаться обильные снегопады или засуха. Слабые духи и обычные звери погибали тысячами, а Великие Боги будто полностью утратили интерес к этому клочку реальности. Тогда Динтин Хуо сказал, что для стабильности и покоя нужна ещё одна жертва. Он ушёл к Зеркальному озеру посоветоваться со снежным драконом Асаном и больше не вернулся. Асан тоже исчез.
В тот день поднялась ужасная буря. Ледяной северный ветер ломал деревья и жилища духов, а снегом замело Заповедные Земли от Восточного моря до Западного. Духи готовились к затяжному бедствию, но стихия бесчинствовала лишь от заката до заката, а потом всё успокоилось. Не было больше ни наводнений, ни засух. Прекратились ураганы и пожары. Природа успокоилась. Выпавший за сутки снег быстро растаял повсюду, кроме северных гор и Зеркального озера. Ту бурю духи назвали днём Великой Жертвы, потому что знали о решении владыки и понимали, что порядок всегда начинается с хаоса. С того дня для Заповедных Земель началась новая эпоха. Цикличность сезонов восстановилась, но теперь времена года плавно сменяют друг друга, двигаясь вокруг ледяной пустоши Зеркального озера, словно это место служит якорем и основой нового порядка. Маленький мирок магических созданий начал жить по своим собственным законам. В нём многое изменилось, но многое осталось прежним.
После того, как шестикрылый белый феникс Динтин Хуо своей добровольной жертвой успокоил природу и магию, у Заповедных Земель нет единого правителя. Сильные кланы ссорятся друг с другом за территории и власть, а мелкие и слабые пытаются выжить в этом противостоянии. Сильных и особенно воинственных всего четыре ― это тигры, птицы, лисы и полукровки. Последние уже захватили весь север и назвали его точно так же, как в незапамятные времена называли эти земли жившие там люди ― королевство Хауюн. Тигры владеют западной частью царства духов, птицы ― восточной, а лисы обосновались в пустынях и степях юга. В центре всего этого находится нейтральная ледяная пустошь Зеркального озера, а окаймляют её владения древесных духов, которые не живут одним кланом и никого не поддерживают в борьбе за власть.
Динтин Хуо проповедовал равенство, но теперь его нет, а эти проповеди никому не нужны. Все обозлились. Каждому чего-то не хватает. Старый лис Шуэ Ху Лао ― отец Тайян ― раньше предпочитал свободу и одиночество, а теперь служит главе лисьего клана и считает это служение своим истинным предназначением. Владыке Хуо он служить не хотел. А свою единственную дочь в упор не видит сейчас точно так же, как не видел её и в прежние времена. Что же до Берта… Из беззаботного тигрёнка он превратился в свирепого воина-тигра, преследующего лишь одну цель ― наживу. Он состоит в клане, но выбрал путь наёмника. Не обязан подчиняться приказам и соглашается лишь на выполнение тех заданий, которые ему по душе. Не ищет сильных противников, потому что не любит проигрывать. Даже в давней дружбе с лисичкой Тайян он видит теперь лишь выгодный союз, ведь её отец отирается подле главы лисьего клана, а это означает возможность доступа к ценной информации, которую можно продать. Сама по себе Тайян ему больше неинтересна. Раньше Берт боялся обидеть её неосторожным словом, а теперь грубит постоянно и почему-то свято верит в то, что она стерпит всё ради дружбы с ним.
В этот раз она решила не терпеть. Цеплялась за прошлое, не решалась отказаться от того, чего уже нет, но сейчас Берт переступил ту грань, за которой заканчивается лисья благосклонность. Они крупно поссорились ― из-за того, что Тайян спугнула куницу и не позволила пустить стрелу в незнакомца. Она хотела удержать друга от непростительной ошибки. Он хотел получить награду за зверька. В итоге оба оказались запертыми в магической ловушке, и Берт обвинил в этом свою спутницу. Он не слушал её объяснения. Бранился, оскорблял, угрожал больше никогда не иметь с ней никаких дел. Осознав, что не сможет до него достучаться, Тайян смирилась с неизбежным.
― Ладно, как скажешь, ― ответила она. ― Когда исчезнет этот барьер, наши пути разойдутся. Навсегда.
― Отлично, ― проворчал он, хотя было заметно, что такой вариант развития событий его не устраивает.
Разрушив даже видимость прежней дружбы, он потеряет свободный доступ в клан лис. Его терпели там лишь из-за Тайян, но впредь терпеть не станут. Он потеряет гораздо больше, чем обретёт, поскольку теперь будет вынужден объяснять причины и цели своих визитов. А за охоту в южных землях и за добычу редких магических трав или других ресурсов ему теперь придётся платить. Но он сам виноват. Переоценил свою значимость ― пусть пожинает плоды.
Когда исчезла преграда, сотканная из магии северного ветра, бывшие друзья покинули ледяную пустошь разными тропами. Тигр пошёл на запад, а лисица отправилась на юг. Оба расстроенные и сердитые. Оба несчастные, но у каждого были свои причины чувствовать себя так. Тайян было больно, потому что она только что навсегда потеряла друга детства. Берта же печалили последствия этого разрыва. А с вершины ледяной горы, в прежние времена служившей убежищем для снежного дракона, за этими двумя духами-оборотнями внимательно наблюдал третий ― тот, кто хотел, чтобы всё закончилось именно так. Тот, для кого печаль и одиночество были привычнее и желаннее даже, чем возможность дышать.
Продолжение следует...