Вы знали, что ту самую песню, которую 9 Мая поёт вся страна от мала до велика, сначала назвали фокстротом и не хотели пускать на конкурс?
А Брежнев тогда сказал фразу, которая оказалась пророческой. «Нас не будет, Володя, а народ будет петь твою песню».
И ведь правда. Ни генсека, ни поэта уже давно нет. А песню знают наизусть и внуки ветеранов, и школьники, все от мала до велика. Меня это всегда удивляло. Одна мелодия пережила и авторов, и вождя, и страну, которая эту песню породила.
Честно признаюсь. Я долго думала, что «День Победы» написали сразу после войны. Казалось бы, логично. Но нет. Песня родилась через тридцать лет. И родилась вопреки всему.
Март 1975 года. Страна готовится к тридцатилетию Победы. Союз композиторов объявил конкурс. Нужна лучшая песня о войне.
Владимир Харитонов писал стихи не как многие поэты-песенники. Он сам воевал. Три боевых ордена. В 1940 году поступил в пехотное училище в Москве. Первый бой принял под Волоколамском, ещё курсантом-кремлёвцем. Потом Сталинград. Потом контузия. Госпиталь. Он знал, что такое ждать этот день. Не понаслышке. И когда писал «этот день мы приближали, как могли», писал про себя. И про своих товарищей, которые не дожили до мая 45-го.
Мне кажется, именно это чувствуется в тексте. Нет пафоса. Нет громких слов. Есть усталость, боль и огромное счастье, что всё закончилось.
Харитонов пришёл к Давиду Тухманову. Прочитал стихи. Композитор сел за рояль. Тухманову тогда было 35. У него уже были хиты. «Последняя электричка», «Эти глаза напротив», «Мой адрес – Советский Союз». Но военной песни он ещё не писал. И многие сомневались. Справится ли? Эстрадник, и вдруг такая тема.
Через несколько дней раздался звонок по телефону. Тухманов сказал: «Готово». Он сел к роялю, а Владимир Гаврилович с женой прижались к телефонной трубке. В динамике зазвучали первые аккорды, а потом голос Татьяны Сашко, жены композитора. Она стала первой исполнительницей «День Победы» .
Так песня попала на конкурс Союза композиторов.
8 мая 1975 года состоялась первая публичная премьера. Зал Чайковского. Поёт Эдуард Лабковский, солист Краснознамённого ансамбля имени Александрова. Концерт транслируют по радио .
9 мая вышел «Голубой огонёк». Леонид Сметанников исполнил «День Победы» по телевизору. Зрители плакали. В студию шли мешки писем. Люди благодарили.
И что вы думаете? Худсовет песню забраковал. Я до сих пор не могу этого понять. Как можно забраковать то, от чего плачет вся страна?
Объяснили просто. Первое: Тухманову 35, он эстрадник, у него нет званий. Только членство в Союзе композиторов. А тут святая тема, война. Члены жюри люди пожилые, заслуженные. Для них молодой автор с танцевальными ритмами это несерьёзно. Второе: музыка. В мелодии слышат синкопы, западные ритмы. То ли танго, то ли фокстрот. Для песни о Победе неподобающе .
Решили: в финал конкурса не включать. Не рекомендовать к тиражированию.
Но песню это не остановило. И вот тут, на мой взгляд, начинается самое интересное.
В конце апреля 1975 года Лев Лещенко уезжает на гастроли в Алма-Ату. Редактор с радиостанции «Юность» суёт ему ноты и говорит: «Песня хорошая, но её зарубили» . Лещенко берёт, смотрит, слушает. И решается.
В Алма-Ате он поёт «День Победы» на концерте. Зал три тысячи человек. Люди встают. Плачут. Лещенко потом вспоминал: «С людьми творилось что-то невероятное» . Мне кажется, он тогда понял. Это не просто песня. Это что-то большее.
Он звонит Тухманову: «Оставь песню за мной». Но поздно. Права уже отдали Сметанникову для телеверсии. Тухманов разводит руками. А Лещенко не отступает.
Всё лето и осень песня почти не звучит в большом эфире. Худсовет не даёт ход. И тут случай или судьба, не знаю, как назвать.
Ноябрь 1975 года. Концерт ко Дню милиции. Прямой эфир по Центральному телевидению. Лещенко подходит к генералу Чурбанову, заместителю министра МВД. И, что важно, зятю Брежнева. Говорит: «Милиция не стояла в стороне от Победы. Разрешите спеть» .
Чурбанов кивает.
Лещенко поёт. Зал аплодирует стоя. Песню просят повторить на бис. По-моему, это был момент, когда всё переломилось. Утром «День Победы» знала вся страна.
Песня стала лауреатом фестиваля «Песня-75». В 1976 году прозвучала в последнем фильме Леонида Быкова «Аты-баты, шли солдаты…». А потом случилось вот что.
Однажды после военного парада на Красной площади, на приёме в Кремле, Брежнев подходит к Харитонову. И говорит: «Нас не будет, Володя, а народ будет петь твою песню».
Я часто думаю об этой фразе. Брежнев ведь не был поэтом. Не был тонким ценителем искусства. Он был человеком системы. Но здесь сказал правду. Может, потому что сам прошёл войну? Может, потому что понял: бывает что-то сильнее чинов и наград? Не знаю. Но факт остаётся фактом. Пророчество сбылось.
Харитонов умер в 1981 году. Брежнев в 1982-м. Их нет больше сорока лет. А песня есть. И сегодня Лев Лещенко называет «День Победы» вторым гимном России. В 2018 году в Красноярске 13911 человек спели её на площади Мира. Представляете? Почти четырнадцать тысяч человек, поющих хором. Это рекорд России.
Владимир Шаинский сказал точно: «Песня как бы повернула время вспять. Написана через три десятилетия после войны, а кажется, что именно с ней мы победили». Я с ним согласна. Когда слушаешь, кажется, что она всегда существовала. Что её пели ещё на фронте. Но нет. Её запрещали. Её хоронили на худсоветах. А она взяла и выжила.
Почему? Думаю, потому что в ней нет фальши. «День Победы порохом пропах» это не красивая метафора. Это правда тех, кто эту гарь нюхал. «Это радость со слезами на глазах» эту формулу не придумать за письменным столом. Её можно только выстрадать. Харитонов выстрадал. Тухманов почувствовал. Лещенко рискнул.
Как думаете, Брежнев сам верил в то, что сказал?
Мне почему-то кажется, что верил...
Если статья была полезной, поставьте лайк и подпишитесь на канал. Дальше будет ещё интереснее.