Хрупкость или устойчивость?
Почему одни ломаются под ударами судьбы, а другие выдерживают боль? Ответ кроется в моменте зарождения психики человека, который закладывает психическую устойчивость.
В классическом психоанализе считается, что в эдипальный период — с 2,5 до 5 лет — психика человека проходит своё первое боевое крещение. Ребёнок, который раньше жил в унисоне с мамой, начинает замечать окружающий мир, в котором у мамы есть не только он, но и папа, в котором есть гендерные различия, где надо определиться со своей идентичностью, а ещё усвоить запрет на инцест, не говоря уже о том, что нужно научиться писать в горшок и есть ложкой.
Французский психоанализ сделал смелое открытие в сфере формирования психической устойчивости и утверждает, что первый узел психической ткани завязывается в самых ранних отношениях матери и младенца. Самое первое испытание, которое определяет способность человека выдерживать психическую боль, по их мнению, происходит в моменты, когда ребёнок впервые сталкивается с вынужденным расставанием с мамой (например, она ушла на кухню подогреть молоко).
Чтобы успешно пройти эдипальный период с его запретами и правилами жизни, психика должна научиться справляться с психическим напряжением, вызванным этой временной потерей мамы. Это испытание французские психоаналитики назвали работой первичного горя. Под горем имеется в виду сильное психическое напряжение и острая психическая боль.
Зарождение психики
Младенец рождается без ощущения собственных границ и своего «Я». Весь мир — это он. Маму он воспринимает как продолжение себя. Он и есть она, а она — это он. Это состояние абсолютного симбиотического слияния.
Но однажды мама оставляет малыша, чтобы сбегать в туалет, сходить в магазин, выпить кофе с подругой или пойти к зубному. Уходит на минуту, на пять, на час — неважно. Ребёнок ощущает смертельный страх беспомощности: никто не бежит к нему по первому зову с тёплым молоком или чистым памперсом. Ребёнок сталкивается с утратой мамы как части себя, утратой магического исполнения всех его прихотей, ведь с мамой приходила еда и забота, а также успокаивающая колыбельная.
Вдруг разрывается унисон с мамой, в котором он существовал с момента зачатия. Он вынужден пережить то психическое напряжение, которое накрывает его из-за потери былого благополучия, безопасности, всесилия, в котором он жил до этого момента. Проживание этой боли позволяет ему понять, что мама существует отдельно от него, и он сам — отдельный и самостоятельный.
Так завязывается первый узел психической ткани — через потерю мамы как объекта и обретение себя. В дальнейшем вся психическая ткань будет плестись на базе травматичных для психики явлений, вызывающих психическую боль. Наша жизнь состоит из череды потерь и утрат, ограничений, фрустраций, ударов судьбы. Каждый метр жизненного пути нуждается в проживании психической боли, оплакивании и трауре по утраченному. Каждая перемена внутри нас — это утрата старого и приобретение нового опыта.
Как формируется психологическая устойчивость
Если ребёнок выдерживает первое расставание с мамой, в его памяти записывается эмоциональный опыт о том, что мама всегда возвращается и любое психическое напряжение заканчивается, а затем наступает наслаждение. Этот опыт закрепляется на уровне нейронных связей: «было плохо — стало хорошо» или «дискомфорт всегда заканчивается комфортом».
Пережить дискомфорт ребёнку помогают воспоминания о том, как мама укачивала, согревала, кормила, пела песенку и обнимала. Эта память, которую в психоанализе называют галлюцинаторной, становится внутренним механизмом самоуспокоения. Она позволяет психике выдерживать моменты психического и физического дискомфорта. Ребёнок начинает понимать: даже если «мамы сейчас нет, я знаю, что она скоро придёт. Я могу некоторое время пожить без неё. Во мне есть память о ней».
Насыщение психики воспоминаниями о положительном эмоциональном опыте контакта с мамой формирует психическую устойчивость на всю жизнь. Вырабатывается способность к самоуспокоению, человек меньше тревожится, лучше выдерживает фрустрацию, способен распознавать свои чувства и перерабатывать боль внутрипсихически. Это те самые разумные оптимисты, которые знают: «всё перемелется — мука будет», «и с этим я тоже справлюсь».
Когда нет навыка переживать боль
Беспокойная, тревожная мама, часто болеющая, вынужденная оставлять малыша, или непредсказуемая, импульсивная мама не позволяет психике ребёнка создать жизненно необходимые запасы приятных воспоминаний о заботе. Тогда в тяжёлые моменты дискомфорта ребёнок остаётся один на один с невыносимым психическим напряжением и болью. Он не может успокоиться самостоятельно, не может выдержать отсутствие близкого человека, не может переработать душевную боль и испытывает ужасающий, почти смертельный страх.
Во взрослом возрасте это проявляется как сепарационная тревога, зависимость от отношений, невозможность быть одному, эмоциональная хрупкость, психосоматические симптомы, поиск внешних способов успокоения.
Слышали про детей-отказников в детском доме, которые самоукачиваются в кроватке? Они знают, что к ним никто из взрослых не подойдёт. Вместо галлюцинаторного воспоминания о заботливой маме, которой в их жизни никогда не было, они сами своим телом воспроизводят движения укачивания, чтобы успокоить себя. Это пример переработки психической боли через поведение. Поведенческий паттерн закрепляется в психике и во взрослом возрасте приводит к компульсивному поиску экстрима и адреналина, перееданию, трудоголизму, шопоголизму, компульсивному сексу, алкогольной зависимости, гиперконтролю.
Удары жизни во взрослом возрасте
Опыт успешного преодоления младенческих фрустраций, записанный в нейронные связи, в моменты ударов судьбы всплывает на поверхность и помогает пережить душевную боль. Каждый раз, когда мы теряем что-то важное в нашей жизни — будь то развод, онкология, возрастной кризис, увольнение, переезд в другую страну — психика возвращается к тому самому первому опыту, когда она смогла выдержать дискомфорт... или не смогла.
Здоровая переработка психической боли предполагает внутрипсихическую метаболизацию боли, её осмысление. Осознание того, что мы потеряли, и значения утраты для нас является важным условием успешного проживания утраты. Оплакать потерю части себя, отгоревать, принять и выйти из неё сильнее и устойчивее — вот задача раненой психики. И только тогда мы, как птица Феникс, возрождаемся из пепла и обретаем силы жить дальше.
Правильно отгорёванные потери встраиваются в психическую ткань как новый опыт, который исцеляет, делает человека сильнее и закалённее, освобождая психические силы для новой жизни.
Когда психика не способна справляться с психической болью, она прячет её глубоко в бессознательное, и та фонит оттуда своей радиацией. На этом месте вырастают психические или соматические симптомы, затягивающие человека в зависимости, повторяющиеся сценарии в отношениях и психосоматические заболевания.
Что делать?
Способность проживать психическую боль вшита в нашу психику. Но самостоятельно обнаружить её сложно. Еще сложнее активировать способность метаболизировать спрятанную душевную боль от старой травмы. Эта способность закладывается в отношениях с матерью, поэтому реанимировать её можно только в отношениях с другим человеком, который сможет «подсветить» старую непрожитую травму, которая фонит. Важно, чтобы боль эвакуировалась наружу, а не замирала радиоактивным грузом в бессознательном или теле, превращаясь в психосоматику.
Через особые терапевтические отношения, в которых психолог немножко «мама», и с помощью тонкой работы запускается психический метаболизм душевной боли. Включается тот заржавевший вентиль, который многие годы накапливал слои травмы. Постепенно боль выходит наружу, облекаясь в слова, освобождаются эмоции и чувства. Травма переживается вновь.
И человек впервые чувствует: «Я могу выдержать жизнь. Я со всем справлюсь!»
Способность выдерживать удары судьбы — это процесс, который начинается в самых ранних отношениях с матерью и может быть восстановлен в любом возрасте, потому что психика человека всегда стремится к исцелению, даже если когда-то ей было слишком больно.
ЧИТАЙ ПО ТЕМЕ:
Депрессия или душевная боль: антидепрессанты или время?
Почему взрослые тревоги рождаются в детстве?