Аннотация: Сталкер находит рюкзак пропавшего патруля. Внутри — записка: «Она идёт за нами. Не смотрите ей в глаза».
Серый присел на корточки, чувствуя, как старые кости ноют от сырости. «Перекрёсток» встречал его густым туманом и тишиной — такой густой, что уши закладывало. Здесь три аномальных кольца пересекались в центре, и мало кто решался соваться в эту воронку без крайней нужды. Серый бы тоже не рискнул, но увидел выцветший рюкзак с нашивкой «Патруль-6», присыпанный песком, будто его выкинуло самой Зоной.
— Эй, Серый, чё тама? — окликнул из-за валуна Молчун.
— Заткнись, — бросил Серый, расстёгивая клапан. Внутри — сухой паёк, три пустых магазина, потрёпанный ПДА с разбитым экраном и лист бумаги. Слова, выведенные дрожащей рукой: «Она идёт за нами. Не смотрите ей в глаза. Грач».
Чернила расплылись в двух местах — словно кто-то плакал над запиской или смотрел на неё в последний момент.
Серый сунул лист в карман комбеза, поднялся. Группа у него была небольшая: Молчун, молодой и неопытный, с «Винторезом»; Паук, старый ворчун с «калашом»; и Шустрый — лучший сталкер-разведчик, которого он знал.
— Что там? — спросил Паук, выковыривая из ботинка кусок плоти.
— Рюкзак Грача, — сказал Серый. — Его патруль пропал две недели назад. Пойдём по следу.
След привёл их в Ржавый лес, где деревья скрипели даже без ветра. Группа растянулась цепочкой: Молчун замыкал, Паук страховал слева, Шустрый шёл в центре, а Серый — чуть впереди, считывая Зону как старую карту. Тени под ногами двигались странно — не следовали за телами, а будто бы опережали их, тянулись вперёд, цепляясь за корни и камни.
— Серый, что-то у меня башка трещит, — простонал Шустрый через полчаса. Его голос звучал странно, почти неузнаваемо, как чужой.
— У всех болит, — отрезал Серый, но когда он обернулся, понял: дело не в радиации. Разведчик смотрел в пустоту между деревьями и улыбался. Нехорошо так, будто узнал кого-то. Его глаза стали стеклянными и влажными.
— Она... — выдохнул парень. — Она мне рукой помахала. Я её знаю.
Серый схватил его за плечо, потряс крепко, по-отцовски.
— Никого там нет, — сказал он. — Соберись!
Шустрый моргнул. Улыбка исчезла, но взгляд остался прежним — растерянным.
Дальше пошли быстрее. Через час наткнулись на тела. Патрульные лежали полукругом, будто их аккуратно кто-то разложил. Все лицом вниз, руки за головой.
Молчун пнул ботинком ближайшего. Тот даже не шелохнулся — закостенел, сросся с землёй. Ни крови, ни ран, ни следов борьбы. Только лица не видно — спрятали.
— Они прятались от Неё, — сказал Паук, прислонившись к стволу берёзы. — Закрыли глаза, мордами в землю зарылись. А Она пришла и забрала их.
Серый внимательно огляделся. Тени рядом с телами не было. Ни малейшего следа — хотя солнце пробивалось сквозь кроны. Казалось, даже свет избегал касаться мёртвых патрульных. И тут он понял. Слишком многое совпадало: записка, следы, детский страх спрятаться, уткнуться носом в землю. И то, что каждый из них сейчас видел что-то своё в переплетении ветвей. Он резко обернулся. Шустрый тихо плакал, по-щенячьи скулил и смотрел на высокий куст ольхи.
— Кого увидел? — тихо спросил Серый, хотя уже знал ответ.
— Жену... — прошептал Шустрый. — Она зовёт меня к себе. Говорит, там хорошо и больше не надо бояться.
Молчун резко вскинул «винторез», целясь в пустоту между камнями. Его лицо побагровело, а на лбу вздулись вены.
— Не подходи, Колян… Я же тебя сам закопал! Ты в Рыжем лесу сдох! — крикнул он кому-то невидимому. Его пальцы на спусковом крючке побелели от напряжения.
— Опусти ствол! — рявкнул Серый, но Молчун не слышал. Он стрелял. Снова и снова — в пустоту, в одному ему видимую тень.
Паук опустился на землю, обхватив голову руками. Он бормотал что-то о матери, о деревне, о сарае, где его держали в детстве. Его глаза, привыкшие ко всему, теперь напоминали глаза ребёнка, оставленного в тёмном подвале.
Серый стоял посреди этого хаоса, и внутри него что-то скреблось. Тень под его ногами вдруг удлинилась и сама собой шевельнулась. Вспомнил записку Грача: «Она идёт за нами. Не смотрите ей в глаза».
Серый снова посмотрел на свою тень — сгусток темноты на песке и нутром почувствовал: она ждёт. Она питается страхами. Каждый крик Шустрого, каждый выстрел Молчуна, всхлипы Паука — всё это поглощала живая чернота, расползающаяся по земле.
— ПРЕКРАТИТЕ! — заорал Серый. Его голос срывался от напряжения. — Это, мать её, тень! Она питается страхом. Чем больше вы боитесь, тем ближе она становится.
Он выхватил из разгрузки артефакт — «кристалл воспоминаний», который нёс барыге с Янтаря. Серая гранёная штука напоминала ссохшееся сердце. Говорили, что она притягивает эмоции как магнит — любые. Считалось, что он проклят, и никто не хотел его брать.
— Слушай меня, тварь! — крикнул он в пустоту, сжимая артефакт. — Хочешь жертву? Вот она! Иди и возьми!
Он швырнул «кристалл» в центр поляны, где тени сплетались в жгуты. В тот же миг артефакт заискрился, и тени устремились к нему, как голодные пиявки к тёплой крови. Даже та, что только что лежала у ног Серого, метнулась прочь, сливаясь с чёрным вихрем.
Лес затих. Молчун опустил карабин. Паук поднял голову. Шустрый перестал плакать.
— Она... Она ушла? — сипло спросил Молчун.
— Притаилась, — ответил Серый, не отрывая взгляда от артефакта. Тот дрожал на земле, а тени кружили вокруг него, как хищники. — Нужно идти дальше. Патруль, возможно, ещё жив. Если успеем...
— Если она играет на страхе, нам не справиться, — произнёс Шустрый, вытирая лицо.
Серый взглянул на свои руки, покрытые шрамами и мозолями. Сколько лет он страшился Зоны? Боялся аномалий, мутантов, людей. Но настоящий враг всегда был рядом — в его собственной тени.
— Хватит ссать, — тихо произнёс он. — Я ухожу, а вы... решайте сами.
И шагнул туда, где его всё ещё ждали тени. Не оглядываясь.