Оксана методично оттирала губкой варочную панель. Вода шумела, смывая остатки пены, но этот звук не мог заглушить разговор, который доносился из комнаты. Спина гудела после двух смен подряд: днем она сводила баланс в офисе, а по вечерам брала подработки, чтобы быстрее накопить на расширение их однокомнатной квартиры.
— Максим, ты же понимаешь, что в нашей районной поликлинике мне не помогут, — вещала Ирина Николаевна своим фирменным страдальческим тоном. — Врач сказал четко: нужна платная реабилитация в профильном центре. Иначе я просто слягу. А кто вам тогда помогать будет?
— Мам, ну ты чего, не выдумывай, — торопливо забормотал Максим. Скрипнул диван. — Мы же не чужие люди. Что-нибудь придумаем.
Оксана выключила воду, вытерла руки кухонным полотенцем и шагнула в комнату. Внутри нее медленно поднималось глухое раздражение, но она привыкла держать лицо. Скандалы отнимают слишком много энергии, а энергии у нее оставалось ровно на то, чтобы дойти до кровати и уснуть.
На журнальном столике лежала стопка медицинских бумаг. Свекровь сидела в кресле, накинув на плечи пуховую шаль, и выглядела удивительно свежей для человека, которому срочно требуется сложная реабилитация.
— Вот, Оксана, посмотри, — Ирина Николаевна придвинула к ней бумаги. — Сложная патология позвоночных дисков. В наших бесплатных клиниках за такое даже не берутся. Курс в хорошем центре стоит ровно полтора миллиона.
Оксана посмотрела на цифру в итоговой смете. Полтора миллиона. Ровно та сумма, которую она по крупицам откладывала три года. Во всем себе отказывала, три года не была в отпуске, ходила в старом пуховике. Максим об этой сумме прекрасно знал, хотя сам последние полгода находился в вечном «поиске себя» и приносил домой сущие копейки.
— Ксюш, ну ты же понимаешь ситуацию, — Максим встал и посмотрел на жену. В его взгляде не было просьбы, только жесткое требование. — Маме нужно лечиться. Снимай свои накопления. Мы же семья, ты обязана помочь. Квартира подождет, здоровье матери важнее.
Оксана перевела взгляд с уверенного лица мужа на свекровь. Та даже не пыталась изобразить благодарность или неловкость. Она смотрела на невестку ровно и требовательно, словно пришла забирать старый долг.
— Полтора миллиона, значит, — спокойно произнесла Оксана. Она не стала перечислять свои ночные подработки. Не стала напоминать, кто именно оплачивает коммунальные счета и покупает продукты последние восемь месяцев. — Я заберу документы. Мне нужно подумать, как выгоднее снять деньги со вклада, чтобы не потерять проценты.
Ирина Николаевна победно переглянулась с сыном.
— Думай, дорогая, только недолго. У меня времени мало. Завтра нужно дать ответ клинике.
Вернувшись на кухню, Оксана села за стол. Она включила свет, разложила бумаги и сфотографировала каждый лист. У нее не было профильного медицинского образования, но у нее была Светлана — подруга юности и главврач крупного частного центра. Сообщение ушло в мессенджер с короткой припиской: «Свет, глянь своим глазом. Насколько всё плохо?»
Ответ пришел через час. Светлана перезвонила сама.
— Оксан, ты где эту макулатуру взяла? — голос подруги звучал сухо и профессионально. — Во-первых, такого диагноза в современной практике просто не существует. Во-вторых, печать на бланке — фальшивка. Эта контора закрылась в прошлом году, у них лицензию отозвали. У твоей свекрови обычный возрастной остеохондроз. Лечебная физкультура и бассейн — вот и вся реабилитация.
Оксана смотрела на нетронутую кружку с кофе.
— Ты уверена?
— Абсолютно. И знаешь, что еще интересно? Мой риелтор сегодня обмолвился, что Ирина Николаевна активно торгуется за шикарную дачу в Заречном. Как раз за полтора миллиона. Покупает для младшенького, Игоря. Видимо, мальчику на природе дышится легче, а работать он так и не начал.
Оксана положила телефон экраном вниз. В квартире было тихо. Из гостиной доносился приглушенный звук телевизора и редкий смех свекрови.
Никаких слез. Никакой обиды. Только ледяная, хирургическая ясность. Она вдруг поняла, что все эти годы жила не с мужем, а с человеком, который был готов выпотрошить ее досуха ради комфорта своей мамочки и младшего брата. Она была для них просто удобным ресурсом. Бесплатным банкоматом.
Оксана зашла в спальню. Она достала с верхней полки два больших плотных пакета и методично, без единой эмоции, начала скидывать туда вещи Максима. Рубашки, джинсы, спортивные костюмы. Она не складывала их аккуратно. Она просто зачищала свою территорию. Попутно Оксана нашла в телефоне номер мастера по замкам — срочный вызов на утро понедельника.
В воскресенье вечером был назначен семейный ужин. Ирина Николаевна пришла заранее, предвкушая решение своего финансового вопроса. Максим суетился, расставляя приборы. Оксана заказала доставку еды, не собираясь тратить ни минуты своего времени на готовку для этих людей.
— Ну что, Оксаночка, — ласково начала свекровь, когда они сели за стол. — Ты оформила заявку в банке? Завтра уже понедельник, мне нужно подтверждать бронь в клинике. Иначе место уйдет.
Оксана неспеша промокнула губы бумажной салфеткой. Она отодвинула от себя тарелку и положила на середину стола тонкую папку.
— Оформила, Ирина Николаевна, — ровным, лишенным интонаций голосом ответила она. — Только не перевод. А запрос по вашей клинике.
Максим напрягся. Свекровь замерла с вилкой в руке.
— Ваша клиника закрыта год назад, — продолжила Оксана, глядя прямо в бегающие глаза свекрови. — Диагноз полностью сфабрикован. Но самое интересное даже не это.
Она положила рядом вторую распечатку — объявление о продаже дачи в Заречном с пометкой «Внесен задаток».
— Хорошая дача. Игорю там наверняка понравится. Воздух свежий, речка рядом. Только вот покупать вы ее будете не на мои деньги.
Лицо Ирины Николаевны пошло некрасивыми красными пятнами. Она открыла рот, словно рыба, выброшенная на берег.
— Ты... ты копалась в моих делах?! Да как ты смеешь! Максим, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?!
Максим вскочил, едва не опрокинув стул.
— Оксана, ты совсем из ума выжила? Это же мама! Как ты смеешь ее проверять? Ты должна извиниться!
— Я должна только себе, — жестко перебила его Оксана, поднимаясь из-за стола. — Должна больше никогда не позволять использовать меня как бесплатный кошелек для вашей семейки.
Она вышла в коридор и выкатила на середину прихожей два плотно набитых пакета.
— Что это? — Максим растерянно посмотрел на вещи. Его спесь мгновенно улетучилась, сменившись непониманием.
— Твои вещи. Твоя мама очень нуждается в уходе. Иди и ухаживай. Только теперь исключительно за свой счет.
— Ты не можешь меня выгнать! Это мой дом тоже! Я тут прописан! — попытался он пойти в наступление.
— Квартира куплена мной до брака. Прописка не дает права собственности, — спокойно парировала Оксана, открывая входную дверь. — Забирай вещи. Иначе они полетят прямо на лестничную клетку.
Ирина Николаевна, поняв, что спектакль провалился и денег не будет, судорожно схватила свою сумку.
— Пошли, сынок! Не нужна нам эта жадная особа! Сама еще прибежишь, когда одна останешься! Кому ты нужна такая?
— Зато я точно знаю, что мои деньги теперь нужны только мне, — Оксана не отвела взгляда. — На выход.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире воцарился покой. Оксана провернула ключ в замке. Утром придет мастер, и этот замок станет непреодолимой преградой для тех, кто остался по ту сторону.
Она прошла на кухню. Взяла любимую кружку, налила себе свежего кофе. Взгляд упал на дверцу кухонного шкафчика, которая слегка покосилась — Максим обещал подкрутить петлю последние полгода, но у него вечно не было времени. Оксана молча достала из ящика отвертку, уверенным движением подтянула винт, и дверца встала на место идеально ровно.
Оксана сделала глоток кофе. Впереди было много работы и юридических формальностей с выпиской, но впервые за долгие годы ей дышалось абсолютно легко.