— Хватит с этим поводком по квартире слоняться. Убежал твой чемпион, дверью хлопнули неудачно, вот он и выскочил, — ровным, ленивым голосом произнес Олег. Он даже не оторвал взгляда от экрана телефона. — Хватит страдать, лучше бы ужин нормальный разогрела. Я с работы пришел, а ты из-за псины концерт устраиваешь.
Я стояла посреди прихожей, сжимая в руках широкий кожаный ошейник. Внутри всё стянуло тугим узлом, но на лице не дрогнул ни один мускул. Усталость последних суток смешалась с кристально чистым пониманием происходящего. Мой муж лгал.
Из кухни величественно выплыла Лариса Николаевна. Свекровь гостила у нас «всего на пару дней», которые плавно перетекли в третий месяц. Она по-хозяйски устроилась в моем любимом мягком кресле у окна и невозмутимо пила кофе. Из моей личной кружки.
— Света, ну правда, сделай лицо попроще, — она снисходительно покачала головой. — Собака же, что с неё взять. От него всё равно одна грязь. Я сегодня еле кухню отмыла, никудышная ты хозяйка. Теперь хоть по-человечески заживем. Мы же семья, должна понимать. Будь мудрее, уступи.
Олег согласно хмыкнул, откладывая телефон на подлокотник. — Мама дело говорит. Ты на этого пса тратила больше, чем на нас. Теперь деньги в дом пойдут, машину мою обновим. Эта шавка всё равно только мешалась, скажи спасибо, что сама убежала.
Я посмотрела на них двоих. Они сидели в моей квартире, которую я купила за пять лет до брака. Сидели и с плохо скрываемым облегчением обсуждали исчезновение животного, в которое я вложила годы селекционной работы.
Хан был не просто питомцем. Он был чемпионом редкой породы. Собакой, чья стоимость равнялась цене хорошей новой иномарки. И он был чипирован.
Племенные собаки международного класса получают подкожный микрочип с трекером. Я никогда не обсуждала с мужем тонкости кинологического учета, ему это было абсолютно неинтересно. Он всегда обесценивал мой труд.
Я достала смартфон, молча смахнула уведомления и открыла специальное приложение. Маленькая красная точка на карте уверенно пульсировала. Хан не бегал по лесам. Он находился ровно в двадцати пяти километрах от нас, в элитном коттеджном поселке «Сосновый бор».
Адрес показался мне до боли знакомым. Именно там жила Инесса Эдуардовна — давняя и очень обеспеченная подруга моей свекрови. Недавно она жаловалась на отсутствие надежной охраны для своего нового особняка.
Пазл сложился мгновенно. Они не просто открыли дверь. Они продали мою собаку.
— Ты куда собралась? — нахмурился Олег, увидев, как я достаю ключи от машины. — Я же сказал, я голодный! — Поеду прокачусь, — я сухо улыбнулась, застегивая куртку. — Воздухом подышу. — Да не найдешь ты его уже, успокойся! — крикнула вслед свекровь. — Смирись! Эгоистка, только о своих собаках думаешь, а мужа накормить жалко!
Дверь закрылась за мной с мягким щелчком. По дороге я сделала два звонка. Первый — президенту кинологической федерации. Второй — знакомому юристу, специализирующемуся на имущественных спорах. Оба обещали быть на месте через полчаса.
У высоких кованых ворот особняка в «Сосновом бору» меня уже ждали. Инесса Эдуардовна открыла калитку лично. На ее лице читалось крайнее недоумение.
Но слова застряли у нее в горле, когда из-за угла выбежал огромный пушистый пес. Увидев меня, Хан радостно заскулил, бросился навстречу и уткнулся тяжелой мордой мне в ладони. Я присела, поглаживая его по густой шерсти.
— Светлана? А вы что здесь делаете? — Инесса Эдуардовна растерянно переводила взгляд с меня на собаку. Потом нахмурилась и возмутилась: — И зачем вы трогаете моего пса? Я заплатила за него двести тысяч наличными пару часов назад! Лариса сказала, что у вас аллергия открылась, и вы срочно ищете собаке новый дом.
Мой юрист, высокий и невозмутимый мужчина, сделал шаг вперед. — Добрый вечер. Боюсь, вас ввели в заблуждение, — его голос звучал ровно. — Эта собака является племенной ценностью и принадлежит исключительно Светлане. У Ларисы Николаевны не было никаких прав на продажу чужого имущества. Мы считали сигнал с микрочипа. Придется вернуть животное, иначе это классифицируется как скупка краденого.
Лицо Инессы Эдуардовны начало стремительно покрываться некрасивыми красными пятнами. Женщина, привыкшая к безупречным сделкам, осознала, что давняя подруга выставила ее соучастницей преступления.
— Лариса продала мне краденого пса? — процедила она сквозь зубы. В ее голосе зазвенела такая ярость, что мне стало почти жаль свекровь. — За двести тысяч?!
— Именно так, — я выпрямилась, пристегивая поводок к ошейнику Хана. — И я настоятельно рекомендую вам решать финансовые вопросы с продавцом лично. Мы забираем собаку.
Домой я возвращалась в абсолютном спокойствии. На пассажирском сиденье мирно дремал Хан. Внутри меня больше не было ни разочарования, ни сожалений о потраченных на этот брак годах. Была только выверенная, хирургически точная решимость.
Когда я повернула ключ в замке и открыла дверь своей квартиры, с кухни доносился веселый смех. Олег и Лариса Николаевна увлеченно делили пачку наличных прямо на моем кухонном столе.
Хан первым переступил порог и издал короткий, басовитый рык. Смех оборвался мгновенно, словно кто-то перерезал невидимый провод.
Я вошла в комнату следом за собакой. Олег сидел за столом, совершенно бледный. Свекровь застыла с недонесенной до кармана купюрой. Ее глаза расширились до невероятных размеров.
— Инесса Эдуардовна передавала вам пламенный привет, Лариса Николаевна, — я прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — И требовала вернуть задаток. В двойном размере. Иначе она прямо сегодня обращается в полицию по факту мошенничества.
Свекровь судорожно сглотнула. Деньги выпали из ее ослабевших пальцев на чистую скатерть.
— Света... ты всё не так поняла... — пролепетал Олег. Он попытался встать со стула, но ноги его явно не держали. Вся его наглость испарилась в секунду. — Света, ну мы же семья... Куда я пойду? Я же без тебя пропаду...
Я посмотрела на человека, которого называла мужем. Жалкий, трусливый, готовый на любую подлость ради легких денег.
— А тебе, Олег, придется искать очень хорошего адвоката, — я говорила тихо, но каждое слово падало весомо и четко. — Кинологическая федерация уже готовит иск. Порча племенного имущества, кража по предварительному сговору. По жестким условиям договора купли-продажи Хана штрафы за такие фокусы превышают стоимость твоей машины.
— Ты не посмеешь! — вдруг взвизгнула Лариса Николаевна, вскакивая с места. — Мы же родственники! Ты не потащишь мужа и его мать по судам из-за собаки!
— У вас ровно час, чтобы собрать свои вещи и покинуть мою квартиру. Оба, — я отстранилась от дверного проема.
— Это и моя квартира тоже! Я здесь прописан! — попытался возмутиться Олег, но голос его предательски дрожал. — Ты меня на улицу выгоняешь!
— Квартира куплена мной до брака, Олег. Твоя регистрация здесь закончится ровно в день нашего развода, заявление на который я подаю завтра утром. Время пошло. Если через шестьдесят минут вас здесь не будет, я вызываю наряд полиции.
Они собирались в абсолютной тишине. Олег суетливо бросал рубашки в сумку, ни разу не подняв на меня глаз. Лариса Николаевна тяжело дышала в коридоре, пытаясь впихнуть свои туфли в переполненный пакет. Никто из них больше не произнес ни слова. Они прекрасно понимали, что проиграли по всем фронтам и любые оправдания бессмысленны.
Когда входная дверь наконец захлопнулась за ними, в квартире стало удивительно легко дышать. Я закрыла замок на два оборота и прошла на кухню.
Хан тяжело выдохнул и улегся на свой любимый коврик у батареи. Я налила себе стакан прохладной воды и подошла к раковине. Кран снова монотонно капал. Та самая неисправность, которую Олег обещал починить еще с февраля, каждый раз находя новые отговорки и ссылаясь на усталость.
Я достала из нижнего ящика разводной ключ, перекрыла вентиль под мойкой и за десять минут спокойно поменяла деталь сама. Вода перестала капать. В доме воцарилась правильная тишина. Тишина, в которой больше не было места лжи, чужим правилам и обесцениванию. И это было самое глубокое чувство облегчения на свете.