Прошло несколько дней. Толик ходил по квартире задумчивый и какой-то чересчур сосредоточенный. Как шпион, вынюхивающий вражеские замыслы. Он прислушивался к звукам воды в трубах, подолгу стоял у газового счётчика, записывая циферки в блокнотик. В среду вечером за ужином он огласил свой новый список экономии.
— Значит так, — сказал он, прожевав котлету, — я беру контроль над всеми расходами на коммуналку в свои руки. Единолично. Чувствую, мы живём как господа какие-то, денег не считаем, все на ветер. Ты, Надя, слишком мягкая, не можешь отказать ни сыну, ни себе. Транжирите ресурсы налево и направо. Вода бежит почём зря, газ горит без присмотра, электроэнергия пожирается страшными темпами.
— В каком смысле — в свои руки? — удивилась Надя, перестав накладывать макароны в тарелку Вани. — Я что, не справляюсь с платежами? Все квитанции оплачены, долгов нет, задолженностей тоже. Всё всегда вовремя, копейка в копейку.
— В таком смысле, что я сам теперь буду следить, чтобы ни одна лишняя капля воды не утекла в трубу, — отрезал Толик. — Вчера я специально остановился возле двери в ванную, когда Ванька купался. И стоял, пока он не выйдет. Десять минут стоял! И чуть сердце у меня не лопнуло, не разорвалось от злости. Вода льётся и льётся, льется и льется! Это же сколько кубометров он один израсходовал?! За десять минут можно слона выкупать!
— Ну, положим, слона у нас нет, — подал голос Иван, не отрываясь от котлеты.
— Не умничай, — отец погрозил ему пальцем. — Ты, сынок, когда спину мочалкой трёшь, воду нужно выключать. Намылился, потёр грязные бока, а потом включай, чтобы ополоснуться. Горячая вода, между прочим, по счётчику идёт. И холодная тоже. Это всё деньги! А ты стоишь под душем, как в спа-салоне, и плещешься, как дельфин в море! Раньше люди в баню раз в неделю ходили, и ничего! Здоровее нас были!
— А может, мне теперь в тазике мыться? — буркнул Иван, ковыряя вилкой макаронину.
— Не умничай, я сказал! — взвился Толик. — Привыкли, понимаешь ли, к балаганам. Да я в твоём возрасте именно в тазике и мылся! И ничего! Здоровый, как бык! Нагреет мать ведро воды на плите, нальёт в таз, и сидишь в нём, копошишься. Сначала я помоюсь, батя в этой же воде ноги моет, а потом мать той же водой и унитаз смоет. И жили — не тужили!
Глаза Анатолия загорелись каким-то фанатичным, нездоровым блеском. Надя увидела этот огонёк и внутренне похолодела. Она поняла, куда дует ветер и во что может вылиться эта «гениальная» идея с повторным использованием грязной воды.
— Толя, не вздумай, — тихо, но очень внятно произнесла она. — Не вздумай, я тебя предупредила. Если я увижу в ванной таз с чёрной водой, или ты заставишь сына мыться в твоих помоях, я... я не знаю, что сделаю. Это уже не экономия, а тирания какая-то.
Но Толик жену не слушал. Он ушёл в свои мысли, что-то подсчитывая в уме и беззвучно шевеля губами. Гроза грянула на следующий день. Толик был в отгуле, а Надя с утра до вечера в школе. Иван ушёл к другу делать уроки, благо жили в одном дворе. Так вот, Толик за день умудрился развить такую бурную деятельность, что к вечеру квартира была не похожа сама на себя.
Но апофеоз наступил, когда он вытащил из почтового ящика квитанции за квартплату. Обычно Надя забирала их сама, не показывая мужу, чтобы не расстраивать лишний раз. Но тут — промашка вышла. Он разложил бумажки на кухонном столе, и, по мере изучения цифр, лицо его меняло цвет от бледного до свекольно-красного.
Когда Надя вернулась домой и зашла на кухню, Толик сидел за столом, обложившись этими квитанциями, как картами Таро. Вокруг него витала такая аура ярости, что, казалось, воздух потрескивает.
— И ты молчала? — прошипел он, увидев жену. Голос его был тихим, но от этого ещё более страшным. Лицо покрылось неровными красными пятнами, даже шея и уши горели огнём.
— О чём я должна была говорить? — устало спросила Надя, снимая пальто. Она уже поняла, о чём речь. Спектакль начинается.
— О том! О том, сколько мы платим за эту чёр..ову коммуналку! Пол моей зарплаты уходит на то, чтобы у нас в батареях была горячая вода, а из лампочек лился свет! — он потряс перед её носом кипой бумажек. — Я, как проклятый, кручу баранку, мерзну на сквозняках в трамвае, спина болит невыносимо. А вы тут устроили филиал рая на земле! Свет круглые сутки, вода рекой! Я понятия не имел, сколько денег мы просто спускаем в трубу!
— А что я должна была делать, Толя? — Надя устало прислонилась к дверному косяку. — Как экономить? Цены сейчас такие. Ты разве не в курсе, что тарифы растут каждые полгода. Я не хочу, придя домой после тяжёлого рабочего дня, не отдыхать, а бегать по квартире с проверкой, выключен ли везде свет. Я хочу принять ванну, не думая о том, что каждая капля стоит рубль. Я хочу включить телевизор и просто расслабиться. И, кстати, о птичках. Ты сам, дорогой мой экономист, нередко засыпаешь в гостиной под телевизор. И он орёт до двух часов ночи! — она прищурилась и скрестила руки на груди. — Посмотри на себя со стороны. Где твоя экономия? Ты сам себя-то не замечаешь?
Толик, что называется, поперхнулся своим возмущением. Аргумент был убийственный и бил прямо в его логику. Он действительно грешил сном под работающий телевизор. Но сдаваться так просто, признать своё лицемерие, он, конечно же, не мог. Вместо ответа он просто промолчал, демонстративно сгрёб квитанции в кучу и ушёл в спальню.
Надя вздохнула с облегчением, думая, что, получив по носу вопросом о телевизоре, муж устыдится и притихнет. И снова ошиблась. На следующий день, вернувшись с работы на час раньше обычного (отменили последний урок), она застала квартиру в каком-то странном, сумеречном состоянии, несмотря на то, что на улице ещё не стемнело. Она вошла, по привычке щёлкнула выключателем в коридоре — тишина и тьма. Прошла в спальню, чтобы переодеться, — та же история. Щёлк-щёлк — тишина. Свет горел только на кухне, где Толик гремел кастрюлями, в ванной, да в детской у Вани.
— Толь! — позвала она, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомая волна гнева.
— Чего тебе? — он высунулся из кухни, лицо спокойное, даже довольное.
— Где свет? Почему в спальне и в гостиной темнотища? Выключатели сломались? Или пробки опять выбило?
— Ничего не выбило, — спокойно, как удав на кролика, глядя на неё, ответил муж. — Я их просто выкрутил.
— Что значит «выкрутил»?! — Надя уже не говорила, а почти кричала.
— Будем экономить, — пожал он плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Электричество нынче — золото. В спальне нужно спать, а не на люстру любоваться. Чтобы переодеться, можно и ночник включить или из коридора свет попадёт. В коридоре тоже свет незачем жечь попусту. Вышел из лифта, ключи в замок вставил и на ощупь, это два шага. А в гостиной... в гостиной телевизор работает вечно. Вот его зарева и хватит, чтобы чай пить. Мы не в театре, софиты нам ни к чему.
Это был уже перебор. Надя почувствовала, как у неё нервно задёргалась жилка на виске. Она молча развернулась, сходила в кладовку, где лежали стройматериалы после ремонта, нашла коробку с запасными лампочками, и методично, одну за другой, вкрутила их во все патроны в гостиной и спальне. Свет залил комнаты! Она с вызовом зажгла его везде, даже в туалете, демонстративно. Но Толик, словно робот-пылесос, ходил за ней следом и, как только она уходила в другую комнату, снова выкручивал эти лампочки и прятал в карман своих необъятных треников.
Эта «ламповая война» продолжалась два дня. Надя купила в магазине ещё пачку лампочек, уже самых дешёвых, накаливания (энергосберегающие было жалко). Толик выследил, где она хранит новую заначку, и конфисковал и её. В квартире наступил перманентный полумрак, какой бывает разве что в пещерах или склепах. Надя начала спотыкаться о вещи, натыкаться на мебель, а один раз даже чуть не разбила любимую вазу, поставив её мимо стола. Напряжение в доме росло и без электричества. Нади сама готова была вот-вот вспыхнуть как спичка. же еле сдерживалась.
Но и это было только началом, цветочками, как говорится. Ягодки пошли дальше. Толик, черпая вдохновение из просторов интернета (благо он на работе на трамвайном кругу нахватался советов от местных кулибиных), где-то прочитал, что все бытовые приборы, даже выключенные из розетки? нет, не так, даже выключенные кнопкой, но вставленные в розетку, продолжают потреблять электричество! Как вампиры какие-то! Ждут своего часа, заразы! Это называется «режим ожидания». И красный огонёк на телевизоре, и часики на микроволновке — всё это мотает счётчик! Пусть по капельке, но за месяц набегает – будь здоров!.
Теперь, когда Надя приходила домой и начинала священнодействовать на кухне, чтобы приготовить ужин, её ждал сюрприз. Электрический чайник, на подставке, был мёртв. Вилка болталась где-то за столом, выдернутая заботливой рукой мужа. Микроволновка не подавала признаков жизни. Электродуховка, которую они купили в кредит три года назад, превратилась в бесполезный ящик. Даже стиральная машина, и та была обесточена! Надя, скрежеща зубами, нагибалась, шарила рукой в пыли под шкафчиками, втыкала вилку чайника в розетку, закипала сама вместе с чайником, а когда отворачивалась, чтобы насыпать сахар, Толик уже стоял сзади и, глядя ей в глаза, снова выдёргивал вилку из сети, как только чайник закипал.
— Толя, мне нужно разогреть жаркое в микроволновке! — кричала она.
— На плите разогрей! — парировал он. — Газовая плита дешевле электричества. Зачем тратить энергию, если можно без неё обойтись?
— А стирать мне где? На речке, вальком по камням?! — не унималась Надя.
— Стирать будем раз в неделю, на быстром режиме! — вполне серьезно ответил муж – Две стирки – белое и цветное.
Но апогеем всего этого сумасшествия стала история с роутером. Этот маленький коробок с зелёными лампочками, раздающий интернет по всей квартире. Толик, сам того не понимая, но тонко чуя классовое чутьё врага, объявил войну и ему.
— Без интернета люди тысячи лет жили и ничего, — заявил он как-то за ужином. — Пушкина, Лермонтова читали, и всё у них хорошо было. А этот ваш Wi-Fi только энергию жрёт безбожно. Ночью им никто не пользуется, значит выключайте. Уходим утром на работу, в школу – выключайте! Да и вообще он не нужен.
— Пап, ну как я уроки буду делать? — взвыл Иван. — У нас рефераты, доклады, электронный дневник! Все в классе сидят в интернете, один я, как дурак, с мелом у доски что ли?
— Учебники есть, библиотека есть, — отрезал отец. — В библиотеку пойдёшь, знания лучше будут в голове откладываться! Мы раньше… никакого интернета не имели! Задаст учительница реферат, бежим всем классом в библиотеку. Сидим там, учимся.
— А я и смотрю, откуда же это ты у нас такой ученый выискался? – развела руками жена, — а оказывается из библиотеки!
Ваня хотел было засмеяться, но глядя на строгое выражение лица отца, решил сдержаться.
И теперь, в самый разгар выполнения домашнего задания или, о ужас, онлайн-игры с друзьями, интернет внезапно пропадал. Это означало, что папа, проходя мимо прихожей, где висел роутер, просто выдернул его из розетки. Иван сначала злился, потом плакал, потом начал огрызаться, и в доме снова гремел скандал. Надя пыталась защитить сына, Толик стоял насмерть.
Последней каплей, переполнившей чашу Надиного терпения, стало заявление о новой отопительной политике. В один из промозглых осенних вечеров, когда за окном выл ветер, а батареи шпарили на полную катушку (спасибо котельной), Толик пришёл с каким-то свёртком и чемоданчиком с инструментами.
— Значит так, — объявил он, выкладывая на пол какие-то металлические вентили, трубки и ключи. — Я тут посоветовался с мужиками... с Петровичем из пятого депо, он — голова. Будем ставить счётчики на тепло. Индивидуальное отопление по-честному. И краны на радиаторы поставим. А то мы платим как за тропический рай, а за окном ещё снег не выпал. Будем топить по потребностям. Ночью — убавим, пока на работе никого нет — совсем перекроем. Пришли домой — открыли краник, прогрели одну комнату, и хватит.
Надя стояла посреди этой вакханалии и чувствовала, как где-то глубоко внутри лопается последняя струна её терпения. Звук был почти физический, как гитарная струна. Мерзнуть в собственном доме?! Ходить в валенках и тулупе, как на зимовке в Арктике? Её прорвало.
— Ах ты... — она даже не нашлась, как его обозвать. Просто схватилась за голову руками, чувствуя, как нервно подёргивается левое веко. Тот самый глаз, о котором она говорила. Он уже не просто дёргался, он пульсировал в бешеном ритме. — Всё! С меня хватит! Хватит этого сумасшедшего дома. Ты себя со стороны видел? Ты же ман…як, Анатолий! Ты хуже того Плюшкина!
Не слушая его протестов и объяснений о том, что он «для семьи старается», она ураганом ворвалась в спальню и с грохотом закрыла дверь.
Первые полчаса Анатолий злился. Ходил по квартире, пинал выключатели, которые всё равно не работали, и бурчал под нос проклятия в адрес женской глупости, расточительности и неспособности понять его великий экономический замысел. «Ничего, — думал он, — остынет, поймет кто был прав».
Анатолий пошел в гостиную, включил вилку в розетку, подождал пока загрузится телевизор, уселся смотреть какую-то дурацкую передачу про ремонт, пытаясь заглушить неприятный холодок внутри, который не имел никакого отношения к отоплению.
Надя приняла решение ночью. Лежала в темноте (свет Толик выкрутил, так что даже книжку не почитаешь перед сном), слушала, как муж посапывает рядом, и думала свою горькую думу. У неё уже не просто глаз дёргался — её всю, как оголённый провод, трясло от нервов. Вспоминала последние недели: как она на ощупь пробирается по собственной квартире, как натыкается на мебель, как Ванька плачет из-за выключенного роутера, а отец стоит над душой, следит, чтобы вода попусту не текла.
И это в их-то доме, где всегда было тепло и уютно! Нет, хватит. Завтра, как только Толик уйдёт на свою работу, она соберёт вещи — свои и Ванины — и уедет к родителям в деревню. Пусть сорок минут на электричке, зато там свет горит, батареи греют, и никто не орёт из-за лишней капли воды. А Толик… либо одумается и поймёт, что чуть семью не потерял, либо — развод. Другого выхода она уже не видела…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.