На судостроительном заводе ОСК «Северная верфь» трудятся тысячи специалистов, и у каждого за плечами своя история, свои принципы и свой путь к профессии. Но есть люди, чья внутренняя система координат выходит далеко за пределы цехов и стапелей. Игорь Бадьин – инженер по качеству участка технического контроля механомонтажного цеха – один из них. За строками его должностной инструкции скрывается как дотошное внимание к технической документации, системам и механизмам, так и огромная душевная работа, которая каждую субботу разворачивается на улицах Санкт-Петербурга. Мы поговорили с Игорем о том, как строить современные суда, воспитывать трёх дочерей и помогать тем, кого жизнь вытолкнула на обочину.
— Игорь, если представить, что вы выходите в море на судне, построенном вашим цехом, под какую песню вы встали бы на капитанский мостик?
— «Прощайте, скалистые горы, на подвиг Отчизна зовет! Мы вышли в открытое море, в суровый и дальний поход». Очень точно ложится на ощущение движения, на характер. Я сам из Мурманска, морской город всё-таки. Во время службы на Северном флоте, в БЧ-5, был поход в Сирию. Потом около пяти лет судоремонта, работа на Балтийском заводе монтажником, затем мастером, а теперь инженер по качеству на Северной верфи. Судьба так повернулась, специально я в судостроение не стремился, но, видимо, всё сложилось как должно. Переехали с женой в Санкт-Петербург десять лет назад, и здесь у нас родилась старшая дочь. Теперь у меня три дочки – десять лет, семь лет и годик. Заходишь домой, а навстречу – целая команда девчонок бежит. Это и есть главный якорь.
— В вашей работе инженера по качеству, наверное, важна требовательность и внимание к деталям. Это помогает и в волонтёрстве?
— Я вообще человек, скажем так, занудный. (смеётся) Мне нужно обстоятельно с документами ознакомиться, всё проверить, потом пойти и посмотреть своими глазами. И в волонтёрстве без внимания к деталям никуда: кому-то нужна не просто еда, а конкретное лекарство, кому-то – трость, кому-то – носки или нижнее бельё. Это, кстати, всегда очень востребовано. А самое сложное везде – выстроить отношения с людьми. Мы все разные, и на производстве, и на улице. Но я убеждён: в любом деле главное – оставаться человеком. Если ты к людям с добром, они к тебе тоже потянутся. Это моё кредо, и я его не делю на работу и волонтёрство.
— Как вы вообще пришли к помощи бездомным и малоимущим?
— Этим я занимаюсь уже больше трёх лет, но первый осознанный организационный шаг сделал чуть больше года назад – создал канал во Телеграм. Сейчас там около двухсот пятидесяти подписчиков, и костяк волонтёров – пять человек, я шестой. Также есть странички во ВКонтакте и мессенджере МАХ. Каждую субботу мы выезжаем на постоянную локацию в Петербурге и кормим тех, кто приходит: это и люди без определённого места жительства, и пенсионеры, и те, кто ведёт бродяжнический образ жизни. К нам, например, приходит Людмила Николаевна с пенсией в шестнадцать тысяч рублей, у неё ещё сын после инсульта. Мы помогаем ей одеждой, купили новую трость, продукты привозим. Для меня до сих пор загадка, как на такие деньги можно выжить в большом городе. Был у нас и Роман с ампутированной ногой, был человек, который два года жил на улице. Мы его поддерживали, пока он не ушёл из жизни. Важно, чтобы люди чувствовали, что они не одни.
— Что стало для вас той внутренней чертой, за которой вы решили действовать открыто?
— Здесь три момента. Во-первых, я верующий человек, христианин, и для меня важно, чтобы убеждения были не только на словах, но и на деле. Помогать людям – часть моей веры. Во-вторых, я считаю, что так мы строим здоровое гражданское общество и подаём пример тем, кто пока не готов помогать. В-третьих, есть личное переживание. Два года назад я похоронил маму, и стоя на кладбище, как никогда остро осознал, что наша жизнь конечна. Мы должны что-то оставить после себя – добрые поступки, добрую память. Не только детям, но и обществу. И людям, которым повезло меньше, в силу ли здоровья, несчастий или чьей-то жестокости. У нас есть примеры, когда человека обманули чёрные риелторы, и он лишился квартиры, или, когда люди попадают в трудовое рабство. Это не абстрактные истории, это живые люди, которых мы видим каждую неделю.
— Вы говорили, что волонтёрство отнимает много сил. Где находите эмоциональную подпитку?
— Семья, безусловно. Жена меня поддерживает, девочки знают, что папа по субботам с волонтёрами. Старшую, Нелли, я уже беру с собой: она раздаёт хлеб, фрукты, чай наливает. Ей самой это нравится. Средняя, Нина, тоже просится, но пока маловата – семь лет. А младшая ещё годик. И, конечно, вера. Это мои нормальные ценности, которые держат на плаву. Ещё я в свободное время снимаю и монтирую видео – с тех пор как появился первый телефон с хорошей камерой, увлёкся мобильной съёмкой. Сейчас у меня есть стабилизатор, микрофоны, свет, делаю короткие ролики про нашу деятельность, субтитры накладываю. Люди смотрят, кто-то присоединяется. Так, например, познакомился с Настей – она многодетная мама, трое детей, и каждую субботу готовит для нас армейский термос на двадцать пять литров еды. Оказалось, живём по соседству. Всё само собой срастается, когда делаешь первый шаг.
— Как коллеги на заводе относятся к благотворительной деятельности, которой вы занимаетесь?
— Я долгое время не афишировал, держал эту часть жизни отдельно, но потом подумал, если расскажу, люди, возможно, захотят присоединиться. Так и вышло: когда перестал скрываться, подтянулись неравнодушные. Но внутри завода я особо не рассказывал никому – не хотел смешивать. Хотя, если бы меня не позвали на это интервью, так бы и молчал. Жена сказала: «Пригласили – иди». Жену надо слушаться. (смеётся) Может, кого-то мой пример сподвигнет начать что-то похожее в своём районе. Ведь на самом деле это посильно каждому. Не обязательно вкладывать огромные суммы. Мои знакомые Даниил и Наталья взяли шефство над одинокой бабушкой в своей парадной и каждую неделю носят ей два больших пакета с продуктами. Одна бабушка, одна парадная, а сколько для неё значит эта забота. Можно купить один жетон на метро, чтобы человек добрался до пункта обогрева, распечатать листовку благотворительной организации и просто отдать её с парой тёплых слов. Это совсем не сложно.
— Что для вас было самым трудным в этом пути?
— Наверное, осознать, что ты не можешь помочь всем. Есть те, кто уходит, несмотря на все усилия. Но мы хотя бы даём им знать, что они не брошены. И ещё важно не смотреть на людей свысока. В волонтёрстве по-другому никак: ты должен спуститься на их уровень, сесть рядом, услышать. Они ждут нас по субботам, знают, что Игорь приедет, что Кристина, Света приедут. Это доверие дорогого стоит. Ну а самая большая сложность – найти время. Я работаю пятидневку на заводе, дома три дочки, поэтому приходится выкраивать часы. Но когда видишь результат, понимаешь – оно того стоит.
— И всё-таки, что общего между инженером по качеству на судостроительном заводе и волонтёром на улице?
— Мне кажется, и там, и там ты отвечаешь за надёжность. На заводе – за системы и механизмы, от которых зависят жизни моряков, а в волонтёрстве – за то, чтобы человек, который оказался за бортом жизни, почувствовал, что мир не совсем потерян, что есть люди, которым можно верить. И в том, и в другом случае главное – не подвести. Поэтому я и говорю: в любом деле нужно оставаться человеком. Тогда всё получится.
На Северной верфи ценят, когда профессиональная требовательность и чувство долга становятся продолжением личных убеждений сотрудника. Именно из таких ежедневных, порой незаметных поступков и складывается настоящее гражданское общество – здоровое, надёжное и способное выдержать любой шторм. Мы гордимся, что в команде Северной верфи ОСК есть люди, умеющие держать курс не только по приборам, но и по компасу собственной совести.