Лариса вернулась домой в половине девятого вечера. Ноги гудели, спина ныла, а в сумке лежал пакет с продуктами, которые она купила по дороге. Виктор сидел на диване с телефоном в руках — пустая тарелка с крошками стояла на журнальном столике рядом с двумя банками из-под пива.
— Привет, — сказала Лариса, ставя пакет на кухонный стол. — Ты ужинал уже?
— Пельмени сварил, — ответил Виктор, не поднимая головы. — Там ещё оставались в морозилке.
— Хорошо. Я сейчас приготовлю что-нибудь нормальное, а потом нам бы обсудить платёж за квартиру. Срок через неделю.
Виктор наконец отложил телефон и посмотрел на неё долгим взглядом. В этом взгляде не было ни тепла, ни заботы — только какое-то странное раздражение, будто её присутствие мешало ему существовать.
— Лариса, сядь, — сказал он. — У меня к тебе разговор.
Она села напротив, всё ещё в куртке, с усталым, но мягким выражением лица. Надеялась, что он скажет что-то о выходных. Может, предложит куда-нибудь вместе съездить — они давно никуда не выбирались.
— Мне не хватает денег. Устройся на вторую работу, — произнёс Виктор тоном, каким заказывают пиццу по телефону.
Лариса моргнула. Переспросила — тихо, спокойно, потому что была уверена, что ослышалась:
— Прости, что ты сказал?
— Я сказал — найди вторую работу. Вечерами или по выходным. Денег не хватает. Ты же видишь, как всё подорожало.
— Виктор, я и так прихожу домой к девяти. Иногда к десяти. Когда мне работать ещё?
— Ну, это уже твоя проблема, как ты организуешь своё время. Я свою часть приношу. А ты приносишь меньше, значит, должна компенсировать.
Лариса сняла куртку и аккуратно повесила на спинку стула. Руки двигались механически. Она пыталась найти в его словах хоть какой-то смысл, хоть каплю справедливости.
— Виктор, мы же оба вкладываемся. Я покупаю продукты, оплачиваю коммуналку. В чём проблема?
— Проблема в том, что мне не хватает на жизнь. Я мужчина, у меня есть потребности. Машину обслуживать надо, с друзьями встретиться — это тоже стоит денег.
— А мне встречаться с подругами не надо? Мне одеваться не надо?
— Ты женщина. Тебе проще обойтись.
Она посмотрела на него с терпением, которого у неё оставалось всё меньше. Но голос пока держала ровным. Ещё верила, что это минутная глупость, что он сам поймёт, как нелепо это звучит.
— Давай просто пересмотрим бюджет вместе. Может, где-то можно сократить расходы. Не обязательно сразу вторую работу искать.
— Нечего пересматривать. Я тебе уже всё сказал. Либо ты зарабатываешь больше, либо я не вижу смысла в этих отношениях.
Это прозвучало как ультиматум. Лариса замолчала, глядя на человека, с которым жила четыре года. Он не шутил — это она поняла по его глазам, плоским и равнодушным, как монеты.
На следующий день Ларисе позвонила Тамара — мать Виктора. Голос был мягким, но с привычной колкостью, которая пряталась за каждой второй фразой.
— Ларочка, здравствуй, дорогая. Витенька мне рассказал, что вы вчера поговорили о финансах.
— Здравствуйте, Тамара Николаевна. Да, поговорили.
— Ну и что ты думаешь? Он ведь правильно говорит. Мужчине нужна опора, а не обуза.
Лариса стиснула зубы. Досчитала до пяти.
— Тамара Николаевна, я не обуза. Я работаю полный день, приношу деньги в семью, веду весь быт. Виктор за четыре года ни разу сам не сходил в магазин за продуктами.
— Ой, ну это женские обязанности, что тут такого? Мой покойный муж тоже не ходил за картошкой, и я не жаловалась. А ты, Лариса, привыкла к комфорту. Витя говорит, ты даже ногти себе делаешь каждый месяц. Это же расходы!
— Я делаю ногти раз в два месяца. На свои деньги. И это стоит полторы тысячи рублей.
— Вот видишь — полторы тысячи туда, полторы тысячи сюда. Капля по капле — и озеро набежит. Ты должна экономить, чтобы Вите было комфортнее.
— А почему комфортнее должно быть только ему?
— Потому что он — мужчина, Лариса. Мужчина — голова семьи.
— Голова семьи, которая не может оплатить половину квартплаты без того, чтобы жена устроилась на вторую работу?
Свекровь замолчала на секунду. Потом зашипела:
— Ты дерзкая стала, Лариса. Ой, дерзкая. Витя мне говорил, что ты изменилась. Раньше была покладистая, тихая, а теперь язык отрастила.
— Тамара Николаевна, я просто сказала правду. Если это дерзость — извините.
— Правду? Правда в том, что мой сын достоин лучшего! Он мог жениться на Ксюше Ведерниковой — та сейчас два бизнеса ведёт. А выбрал тебя. Из жалости, видимо!
Лариса нажала отбой. Четыре года она терпела эти звонки, эти сравнения с какой-то мифической Ксюшей, эти уколы и подначки.
Вечером Виктор пришёл домой позже обычного. С ним был Геннадий — его приятель, с которым они сидели рядом на работе. Геннадий обладал особым талантом: он умел так поддакивать, что человек рядом с ним чувствовал себя гением.
— О, Лариса! — Геннадий расплылся в улыбке. — А мы тут с Витьком идею обсуждали. Он мне рассказал про вашу ситуацию.
— Какую ситуацию? — холодно спросила Лариса.
— Ну, что денег не хватает. Я ему говорю — правильно мыслишь, Витёк. Женщина должна стараться. У меня вот Наташка подрабатывает — и ничего, не умерла.
— Геннадий, а вы знаете, сколько я работаю?
— Ну, часов восемь, наверное, как все.
— Десять-одиннадцать. С дорогой — тринадцать.
— Ну, это же не физический труд. Посидела, попечатала — и домой. Не мешки таскаешь.
Виктор усмехнулся и хлопнул Геннадия по плечу:
— Вот! Вот я ей то же самое говорю! Гена, объясни ей, ты нормальный мужик, она тебя послушает.
Лариса посмотрела на них обоих — на Виктора, который привёл чужого человека обсуждать их семейные дела, и на Геннадия, который сидел за её кухонным столом и поучал её, как жить. И что-то внутри неё начало медленно остывать. Не ломаться, не гореть — именно остывать, как расплавленный металл, принимающий окончательную форму.
— Геннадий, я попрошу вас уйти, — сказала она. — Это наш дом и наши вопросы.
— О, как! — Геннадий вскинул брови. — Витёк, слышишь? Она командует. Вот я тебе говорил — нельзя им давать волю.
— Я сказала — уйдите. Сейчас.
Виктор встал:
— Лариса, ты чего? Гена — мой друг. Он дело говорит.
— Твой друг, который приходит в мой дом и объясняет мне, что я мало работаю? Это, по-твоему, дело?
— В наш дом, Лариса. В наш.
— Квартира оформлена на меня, Виктор. Или у тебя память как у рыбки гуппи?
Геннадий поднялся, чувствуя, что разговор пошёл не по плану. Буркнул что-то про то, что «бабы все одинаковые», и вышел в коридор. Виктор проводил его до двери, о чём-то пошептались, и Лариса услышала, как щёлкнул замок.
Виктор вернулся на кухню:
— Ты меня унизила перед другом. Ты это понимаешь?
— А ты унизил меня перед чужим человеком. Ты рассказал ему про наши деньги, про наши проблемы. Это нормально, по-твоему?
— Гена — не чужой. Он мне как брат.
— Брат, который сидит у нас на кухне и учит меня, где мне подрабатывать? Замечательный брат.
— Ты невыносимая стала, Лариса. Просто невыносимая.
Он ушёл в комнату и захлопнул дверь. Лариса осталась на кухне одна. Достала телефон и набрала номер сестры.
📖 Рекомендую к чтению: 💯— Выход есть, продашь квартиру и машину, деньги пойдут на лечение Кирилла, — холодно заявила свекровь.
Марина приехала на следующий день, в субботу утром. Они встретились в кафе возле дома — Лариса не хотела разговаривать при Викторе, который дрых до полудня.
— Расскажи всё сначала, — попросила Марина, обхватив ладонями чашку с капучино.
— Он потребовал, чтобы я устроилась на вторую работу. Сказал, ему не хватает денег.
— Не хватает? На что ему не хватает?
— На жизнь. Так он выразился. На машину, на встречи с друзьями. Маринка, он тратит по двадцать тысяч в месяц на рестораны с этим Геннадием. Я нашла выписку, пока он спал.
— Двадцать тысяч? На кабаки?
— На кабаки, на какие-то совместные покупки — я толком не разобрала. Там переводы Геннадию — пять, семь, десять тысяч. Регулярно.
Марина поставила чашку:
— Подожди. Он переводит деньги этому типу? За что?
— Понятия не имею. Виктор говорит, что они скидываются на что-то. Но на что — молчит. А потом приходит ко мне и говорит, что ему не хватает.
— Лариса, это же наглость чистой воды. Он сливает деньги непонятно куда и при этом требует, чтобы ты горбатилась на двух работах?
— Именно так.
— И его мать ещё поддакивает?
— Позвонила мне, объяснила, что я обуза, что Виктор мог жениться на какой-то Ксюше с двумя бизнесами.
— Какая прелесть. Семейный подряд. Знаешь, что я думаю? Этот Геннадий его доит. Обычная схема — дружба, «мы же свои», скинемся на одно, скинемся на другое. А Витя, как дурачок, несёт ему деньги. И вместо того чтобы признать, что его обманывают, он давит на тебя.
— Я тоже так думаю, Марина. Но он не слышит. Я вчера пыталась поговорить — он хлопнул дверью.
— Ты говорила с бабушкой Зинаидой?
— Нет ещё.
— Позвони ей. Она единственный адекватный человек в этой семье. Она Витьку не раз мозги вправляла.
Лариса позвонила Зинаиде Павловне в тот же вечер. Бабушка Виктора — восьмидесятилетняя, крепкая, как корабельная сосна, — выслушала молча, не перебивая. Потом спросила:
— Ларочка, скажи мне одну вещь. Квартира, в которой вы живёте, — она на тебя записана?
— Да, Зинаида Павловна. Мы покупали её на мои накопления. Виктор вложил только сто тысяч — и то занял у вас, вы помните.
— Помню. И он мне их так и не отдал, кстати. Четвёртый год пошёл.
— Я не знала.
— Конечно, не знала. Он тебе не рассказывает. Он много чего не рассказывает. Ларочка, послушай меня внимательно. Я своего внука люблю, но я не слепая. Он пошёл в отца — тот тоже всю жизнь тянул деньги из моей дочери, а потом удивлялся, почему в доме пусто.
— Зинаида Павловна, что мне делать?
— А ты уже знаешь, что делать. Ты просто боишься. Не бойся, девочка. Я на твоей стороне. И приеду завтра. Мне есть что сказать моему внуку.
📖 Рекомендую к чтению: 💥— Сядь, возьми ручку, вот бумаги, подписывай, — заявила свекровь, и Геннадий кивнул, но уже через пять минут он вспоминал всех святых.
Воскресенье началось со скандала. Виктор обнаружил, что Лариса просматривала его банковскую выписку, и налетел на неё ещё в коридоре.
— Ты рылась в моих документах?! Ты лазила в мой телефон?!
— Он лежал на столе с открытым приложением. Я увидела переводы Геннадию. Двести тринадцать тысяч за полгода, Виктор. Двести тринадцать тысяч. Куда уходят эти деньги?
— Это не твоё дело!
— Не моё дело? Ты говоришь мне искать вторую работу, а сам переводишь четверть миллиона какому-то приятелю — и это не моё дело?
— Мы с Геной вкладываемся в одно общее направление. Это мужские вопросы, тебе не понять.
— Какое направление? Объясни мне.
— Не буду я тебе ничего объяснять! Ты женщина — сиди и не лезь, куда не просят!
— Я сижу и не лезу уже четыре года. Хватит.
В этот момент раздался звонок в дверь. На пороге стояла Зинаида Павловна — в строгом сером пальто, с прямой спиной и ясными глазами. За ней — Марина, которую бабушка, видимо, подхватила по дороге от метро.
— Бабуля? — Виктор растерялся. — Ты чего приехала?
— Здравствуй, внучок. Я приехала, потому что мне стыдно за тебя. Пусти, я войду.
Зинаида Павловна прошла в комнату, села в кресло. Марина встала рядом с Ларисой. Виктор переводил взгляд с одной на другую, пытаясь понять, что они задумали.
— Бабуля, это наши с Ларисой дела. Зачем ты приехала? Кто тебя позвал?
— Меня позвала совесть, Витя. Та самая, которую ты, видимо, потерял где-то между рестораном и переводами своему Геннадию.
— Она тебе нажаловалась?! — Виктор ткнул пальцем в сторону жены. — Побежала плакаться?!
— Не смей на неё повышать голос в моём присутствии, — отрезала Зинаида Павловна. — Сядь.
Виктор сел. Привычка подчиняться бабушке была вбита в него с детства — единственный человек, которого он действительно побаивался.
— А теперь расскажи мне, внук. Куда ты отправил двести тысяч своему другу?
— Мы скидываемся на оборудование, — выдавил Виктор. — Совместное вложение. Гена нашёл поставщика, мы берём оптом, потом продаём.
— И сколько вы уже заработали на этих «продажах»?
— Пока ничего. Но скоро...
— Скоро. Знакомое слово. Твой отец тоже всё время говорил «скоро». Скоро отдам, скоро заработаю, скоро всё наладится. А потом ушёл, оставив дочь мою с долгами. Ты в него, Витя. Один в один.
— Не сравнивай меня с отцом!
— А как тебя ещё сравнивать? Ты берёшь деньги у жены, берёшь деньги у меня — и несёшь их чужому человеку. Ты мне сто тысяч должен — четвёртый год. Помнишь?
— Я верну, бабуля.
— Когда? Когда Лариса устроится на вторую работу и начнёт кормить тебя за двоих?
Виктор вскочил:
— Хватит! Хватит меня учить! Вы все — бабуля, Лариса, эта вот Марина — вы все против меня! Сговорились!
— Мы не против тебя, — тихо сказала Лариса. — Мы против того, что ты делаешь. Это разные вещи.
— Я делаю то, что считаю нужным! Это мои деньги!
— Твои деньги, — кивнула Лариса. — А квартира — моя. И я больше не хочу, чтобы ты в ней жил.
Виктор замер:
— Чё?
— Ты меня слышал. Я хочу, чтобы ты съехал. У меня терпение закончилось. Не вчера, не сегодня — оно заканчивалось по капле каждый день. Каждый раз, когда ты говорил мне, что я мало зарабатываю. Каждый раз, когда твоя мать зудила и называла меня обузой. Каждый раз, когда ты приводил Геннадия объяснять мне, как надо жить.
— Ты не посмеешь меня выгнать!
Он шагнул к ней, нависая, пытаясь задавить ростом, широтой плеч. Этот приём работал раньше — Лариса отступала, опускала глаза, замолкала. Но не сегодня.
Лариса выпрямилась и влепила ему пощёчину. Звук разлетелся по комнате, как треск ветки. Виктор отпрыгнул — не от боли, от шока. За все годы она ни разу не подняла на него руку. Ни разу не повысила голос настолько, чтобы он испугался. А сейчас в её глазах было что-то, что заставило его сделать шаг назад.
— Я посмела, — сказала она. — И посмею ещё. Собирай вещи.
— Лариса...
— Собирай вещи, Виктор. У тебя есть мать, которая считает тебя идеальным. Езжай к ней. У тебя есть друг Геннадий, который тебе «как брат». Езжай к нему. Но здесь ты больше не живёшь.
Зинаида Павловна поднялась:
— Витя, послушай меня последний раз. Лариса — лучшее, что с тобой случилось. И ты это уничтожил. Своими руками. Не Геннадий, не мать твоя — ты сам. Собери то, что осталось от твоего достоинства, и уйди тихо. Не усугубляй.
Марина стояла молча, но когда Виктор повернулся к ней, ища хоть одно сочувственное лицо, она покачала головой:
— Даже не смотри на меня. Я слышала всё, что ты говорил моей сестре. Каждое слово.
Виктор собрал две сумки за полчаса. Уходя, он остановился в дверях и произнёс:
— Я уйду — и ты останешься одна.
— Я и с тобой была одна, Виктор. Только ещё и платила за это.
Дверь закрылась. Лариса повернула замок и прислонилась к стене спиной. Марина обняла её. Зинаида Павловна налила воды из чайника и протянула стакан.
— Ты правильно сделала, девочка, — сказала бабушка. — Тяжело. Но правильно.
— Зинаида Павловна, мне неловко. Он ваш внук.
— Внук. Но дурак. Одно другому не мешает.
Прошло две недели. Лариса жила тихо, приходила в себя, начинала привыкать к пустой квартире, в которой никто не требовал от неё невозможного. Марина заезжала через день, Зинаида Павловна звонила каждое утро.
А потом позвонил Виктор. Голос был непривычно тихим:
— Лариса, мне надо с тобой поговорить.
— Говори.
— Гена пропал.
— В смысле — пропал?
— Пропал. Телефон выключен. На работе его нет — он уволился ещё месяц назад, оказывается. Я не знал. Он мне говорил, что ходит каждый день. А он уже месяц как не появляется.
— И деньги?
— Всё. Всё, что я переводил. Двести тринадцать тысяч. Их нет. Оборудования никакого нет. Поставщика нет. Ничего нет.
Лариса рассмеялась.
— Виктор, я не знаю, что тебе сказать.
— Лариса, пусти меня обратно. Я понял, я всё понял. Я был идиотом. Гена меня развёл, мать плохое советовала — я всё теперь вижу.
— Нет.
— Лариса, пожалуйста...
— Нет, Виктор. Ты не «всё понял». Ты потерял деньги и испугался. Это не понимание. Это страх. Когда у тебя были деньги — ты говорил мне искать вторую работу. Когда денег не стало — ты просишься обратно. Разница видна невооружённым глазом.
— Я изменюсь.
— Ты говорил это два года назад, когда я впервые попросила тебя помочь с квартплатой. И год назад, когда попросила не водить Геннадия каждую пятницу. Ты не меняешься, Виктор. Ты пережидаешь.
Он замолчал. А потом добил себя сам:
— Мать меня к себе не берёт. Говорит — у неё ремонт. Какой ремонт — у неё стены обшарпанные шестой год!
— Это ваши семейные дела, Виктор. Не мои.
Она нажала отбой.
Через три дня Зинаида Павловна позвонила Ларисе снова:
— Ларочка, я тебе расскажу кое-что. Этот Геннадий, оказывается, не просто так пропал. Жена его — та самая Наташа, которая «подрабатывает» — позвонила Тамаре, искала своего мужа. И знаешь, что выяснилось? Геннадий проделал то же самое с тремя знакомыми. Набирал денег «на вложения» и исчезал. Наташа об этом узнала только когда люди стали стучаться к ней в дверь.
— Значит, Виктора развели с самого начала?
— С самого начала. Но не в этом суть, Ларочка. Суть в том, что Витя знал, что рискует. Наташа говорит — Геннадий при ней предупреждал Виктора: «Гарантий нет, можем прогореть». А Витя всё равно переводил. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что Гена обещал ему такую прибыль, что Витя мог бы бросить работу. Вот чего он хотел. Не денег ему не хватало, Ларочка. Он хотел вообще не работать. А тебя на вторую работу отправлял, чтобы подстраховаться на время ожидания.
Лариса закрыла глаза. Последний кусочек головоломки встал на место — точный, безжалостный, окончательный.
— Спасибо, Зинаида Павловна. Теперь я знаю, что приняла правильное решение.
— Ты его приняла ещё тогда, когда влепила ему пощёчину, девочка. Остальное было формальностью.
Лариса засмеялась — впервые за эти недели. А потом открыла ноутбук и подала заявление на развод через портал государственных услуг.
Виктор узнал об этом через пять дней, когда получил уведомление. Он позвонил Ларисе, но номер был заблокирован. Позвонил Марине — та сбросила. Позвонил бабушке — Зинаида Павловна ответила:
— Витя, ты хотел свободу? Ты её получил. Живи. Свободно и самостоятельно. Как мужчина, которым ты себя называл.
— Бабуля, ты не можешь так со мной...
— Могу, Витя. Я тебя люблю, но спасать от самого себя больше не буду. Ты взрослый человек. Вот и неси ответственность, как взрослый.
Она повесила трубку. Виктор остался стоять посреди тесной комнаты в коммуналке, которую снял на последние оставшиеся деньги. В руке — телефон с уведомлением о разводе. В голове — тишина, в которой наконец-то не было никого, кто мог бы его пожалеть.
А Лариса в тот вечер приготовила себе ужин — не на двоих, а на одну. Села за стол, который больше никто не заваливал пустыми банками и крошками. Посмотрела на чистую, тихую кухню.
И поняла, что одиночество — это не когда ты одна. Это когда рядом человек, которому ты не нужна. А сейчас — сейчас она наконец-то была не одинока.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
📖 Рекомендую к чтению:💥— Мы подумали, и я решила, деньги переведёшь на мой счёт, — заявила свекровь, но Марина не стала дальше слушать и перешла к действиям
📖 Рекомендую к чтению:💥— Купи своей любовнице цветы, а то неудобно — у неё же завтра день рождения. — Оля крикнула в спину мужа, думая, что удачно пошутила.