Оля стояла в прихожей, прислонившись плечом к дверному косяку. Алексей завязывал шнурки, сосредоточенно наклонив голову, и она видела его макушку — знакомую, родную, с первыми ниточками седины. Ей хотелось потрепать его по волосам, как раньше, но что-то остановило руку.
— Лёш, ты опять поздно будешь?
— Ну, Оль, ты же знаешь — пятница. Ребята собираются после смены, посидим немного.
— Немного — это до двух ночи, как в прошлый раз?
Алексей выпрямился, натянул куртку и чмокнул её в щёку. Привычно, быстро, словно поставил штамп. Оля улыбнулась ему в спину, но улыбка получилась тусклой.
— Купи своей любовнице цветы, а то неудобно — у неё же завтра день рождения, — крикнула она в закрывающуюся дверь, думая, что удачно пошутила.
Замок щёлкнул. Тишина. Оля усмехнулась собственной шутке и пошла на кухню. Чайник закипал, пуская струйку пара. Она достала кружку с надписью «Лучшая жена» — подарок Алексея на годовщину три года назад.
Телефон мужа, забытый на подоконнике, дрогнул. Экран осветился. Оля машинально посмотрела — не потому что ревновала, а потому что он лежал прямо перед глазами. Сообщение от контакта «Борис прораб»: «Жду тебя, котик. Целую нежно-нежно».
Оля поставила кружку на стол. Медленно. Аккуратно. Пальцы не дрожали — ещё нет. Она перечитала сообщение. Потом ещё раз. Потом села на табурет и закрыла глаза.
— Борис прораб, — произнесла она вслух. — Борис. Прораб. Который целует нежно-нежно.
Она не стала лезть в переписку. Положила телефон ровно туда, где он лежал. Налила чай. Сделала глоток. Он был горьким, хотя сахар она положила.
Через час позвонила сестра Вера. Голос у неё был весёлый, нарочито бодрый — так она звучала после расставания с Димкой.
— Оль, ты чего молчишь? Я тебе уже второй раз звоню.
— Прости, задумалась.
— О чём?
— Вер, скажи мне... когда ты узнала про Димку... ты сразу поняла? Или сначала сама себя уговаривала?
В трубке повисла пауза. Вера кашлянула.
— Оля. Ты чего? Что случилось?
— Ничего конкретного. Просто спрашиваю.
— Нет, ты не просто спрашиваешь. Ты спрашиваешь так, как будто пол под тобой провалился, а ты делаешь вид, что стоишь.
Оля молчала. Сестра ждала. Обе умели молчать — семейная черта.
— Приезжай завтра, — наконец сказала Оля. — Поговорим. Только не трезвонь пока никому.
— Хорошо. Я приеду.
Оля положила трубку и посмотрела на забытый телефон мужа. Он лежал тихо, как мина замедленного действия.
Алексей вернулся в полпервого ночи. Тихо разулся, прокрался в ванную. Оля лежала в темноте с открытыми глазами. Слышала, как он чистит зубы, как включает воду — долго, тщательно.
Утром всё было как обычно. Завтрак, кофе, разговор ни о чём. Оля подвинула ему телефон.
— Ты вчера забыл.
— О, точно! Спасибо, Оль. Я уже с ума сходил, думал, на работе оставил.
— Ничего. Бывает.
Она смотрела, как он проверяет сообщения. Как его лицо на секунду дёрнулось — едва заметно, на полмиллиметра. Как он сунул телефон в карман чуть быстрее обычного.
— Лёш, — сказала она мягко, — у нас всё хорошо?
— Конечно. А что?
— Просто спрашиваю. Мне важно это слышать.
— Оль, — он улыбнулся, — ну ты чего? Всё отлично. Лучше некуда.
Он поцеловал её в лоб и ушёл. Оля убрала со стола. Вымыла кружки. Протёрла стол. Каждое движение было спокойным и точным, но внутри что-то переключилось — как стрелка на железнодорожных путях. Тихо, незаметно, в другом направлении.
Вера приехала к обеду. Вошла, сбросила ботинки и сразу прошла на кухню.
— Рассказывай.
— Сядь.
— Я сяду, когда пойму, насколько мне нужно сидеть.
— Сядь, Вера.
Вера села. Оля положила перед ней листок, на котором от руки переписала сообщение. Вера прочитала. Подняла глаза.
— «Борис прораб»?
— Ага. Который целует нежно-нежно.
— Оль...
— Подожди. Я не истерю. Я хочу разобраться. Может, я ошибаюсь. Может, это чья-то глупая шутка.
Вера посмотрела на сестру так, как смотрят на человека, который стоит на краю обрыва и говорит, что просто любуется видом.
— Сестрёнка, я прошла через это четыре месяца назад. И я тоже говорила себе — может, ошибаюсь. Может, шутка. Может, я неправильно поняла. А потом увидела его с ней в кафе на Садовой, и он держал её за руку так, как мою не держал никогда.
— Мне нужны факты, а не догадки.
— Тогда проверь.
— Как?
— Посмотри его телефон нормально. Не одно сообщение, а всю переписку.
— Я не хочу копаться в его телефоне. Это унизительно.
— Знаешь, что унизительно, Оль? Жить с человеком, который записывает свою бабу как «Борис прораб».
Оля вздохнула. Вера была права — грубо, больно, но права. Они просидели до вечера, пили чай, говорили. Вера рассказывала про своё расставание с Димкой — без жалости к себе, жёстко, как хирург описывает операцию.
Вечером Оля позвонила Марине — матери Алексея. Не для жалоб. Для кое-чего другого.
— Марин, здравствуйте. Это Оля.
— Олечка, рада слышать. Что-то случилось?
— Марин, можно вопрос? Не обижайтесь.
— Спрашивай.
— Когда ваш бывший муж... когда Лёшин отец... вы как узнали?
Пауза. Длинная. Оля слышала, как свекровь дышит — ровно, сдержанно.
— Олечка, — голос стал другим, — ты ведь не просто так звонишь.
— Нет. Не просто так.
— Он телефон оставил?
— Да.
— И там было то, чего быть не должно?
— Да.
Марина помолчала ещё несколько секунд.
— Я узнала случайно. Нашла записку в кармане рубашки, когда стирала. Дурацкую записку, на салфетке. И тоже сначала убеждала себя, что ошиблась. А потом он просто пришёл и сказал — уходи. Собрал мои вещи в два чемодана и поставил у двери. Лёшке тогда было семь.
— И вы ушли?
— Ушла. Потому что квартира была его. И я была дурой, которая ничего не оформила на себя. Олечка, послушай меня внимательно. Ты — не я. У тебя квартира твоя, дача твоя, машина твоя. Ты ни от кого не зависишь. Не позволяй себя выбросить, как меня выбросили.
— Я не собираюсь.
— Тогда действуй. Но с холодной головой.
Оля положила трубку. Посмотрела на часы — половина десятого. Алексей написал, что задержится. Она ответила: «Хорошо, не торопись». И поставила смайлик с сердечком. Пальцы при этом были ледяными.
📖 Рекомендую к чтению: 💖— Я знаю, кто ваш отец, и боюсь, вам это не понравится, — сказал Алексей незнакомой девушке, и через минуту она всё поняла
Три дня Оля наблюдала. Не подглядывала, не следила — просто замечала. Как Алексей стал чаще «задерживаться». Как начал выходить на балкон, чтобы поговорить по телефону. Как перестал оставлять мобильный без присмотра — урок с «Борисом прорабом» он выучил.
На четвёртый день она нашла подтверждение. Не в телефоне — в кармане его зимней куртки, которую собиралась сдать в чистку. Чек из цветочного магазина. Пятьдесят одна красная роза. Дата — тот самый день, когда она крикнула ему в спину про цветы для любовницы.
Оля стояла с этим чеком в руках и чувствовала, как доверие — то самое, бережно хранимое — вытекает, как вода из треснувшего стакана.
— Он правда купил ей цветы, — сказала она вслух. — Я пошутила, а он правда пошёл и купил.
Вера, узнав по телефону, замолчала на целую минуту.
— Оль, хватит ждать. Хватит надеяться.
— Я не надеюсь. Я решаю.
— Что решаешь?
— Что с этим делать.
— И что?
— Я хочу посмотреть ей в лицо.
— Кому? Любовнице?
— Да.
— Зачем?
— Потому что я должна понять, за что. Не для него — для себя.
Вера приехала через час. Они сели за ноутбук. Оля знала номер, с которого приходили сообщения «Борису прорабу» — она записала его в ту первую ночь. Поиск по социальным сетям дал результат через десять минут.
Кира Завьялова. Фотографии с мужем. С двумя кошками. С подругами. С сестрой — Жанной.
— У неё муж, — тихо сказала Оля. — У неё есть муж, и она крутит с моим.
— Классика, — Вера скривилась. — Ей скучно стало. Пощекотать нервишки захотелось.
— Подожди. Посмотри вот это.
Оля открыла страницу Жанны Завьяловой. На одной из фотографий — полугодовой давности — Жанна стояла рядом с Алексеем. Корпоратив какой-то. Она висела на его руке, а он вежливо улыбался.
— Это ещё что? — Вера наклонилась к экрану.
— Это сестра его любовницы. Прижимается к моему мужу на какой-то вечеринке.
— Оль, может, это просто фото?
— Может. А может, и нет.
Оля набрала номер свекрови.
— Марин, вы знаете кого-нибудь по фамилии Завьялова? Кира или Жанна?
— Жанна? — голос Марины стал напряжённым. — Завьялова? Подожди... Это не та девица, которая полгода назад на корпоративе Лёшку за рукав таскала?
— Он вам рассказывал?
— Рассказывал. Смеялся ещё. Говорил — привязалась какая-то, еле отделался. Я ему тогда сказала — будь осторожен с такими. А он отмахнулся.
— Он отделался от Жанны. А потом начал встречаться с её сестрой Кирой.
Марина замолчала. Потом произнесла тихо и жёстко:
— Приеду завтра. Я с ним поговорю.
— Нет, Марин. Я сама. Мне нужно сделать это самой.
Вечером Алексей вернулся раньше обычного. Был весёлый, принёс торт. Оля смотрела на него и думала — как ты можешь улыбаться? Как ты можешь стоять передо мной с этим тортом и делать вид, что всё нормально?
— Оль, я подумал — давай завтра куда-нибудь сходим? Давно нигде не были вместе.
— Давай, — ответила она ровным голосом.
— Ты чего такая серьёзная?
— Устала просто.
— Ложись пораньше, отдохни.
Он чмокнул её в щёку — тем же привычным, штампованным поцелуем — и ушёл смотреть телевизор. Оля стояла в кухне и резала торт. Нож входил в мягкий бисквит легко и точно. Она подумала, что так же легко и точно нужно будет разрезать всю эту ложь.
📖 Рекомендую к чтению: 🔺— Ты меня выгоняешь из-за дочери? Нет, не уйду, — заявила Елена мужу и тому была веская причина, о которой муж постарался забыть.
Оля не стала ждать. На следующий день, когда Алексей ушёл, она позвонила Кире Завьяловой. Номер набрала без колебаний.
— Алло?
— Здравствуйте, Кира. Меня зовут Ольга. Я жена Алексея.
Пауза. Секунда. Две. Три.
— Какого Алексея? — голос был спокойным, но чуть выше, чем должен быть.
— Того самого, которому вы пишете на номер, записанный как «Борис прораб». Который купил вам пятьдесят одну розу на день рождения. Которого вы называете котиком.
Кира молчала. Оля слышала, как она дышит — быстро, рвано.
— Я не собираюсь устраивать сцен, — продолжила Оля. — Я хочу встретиться и поговорить. Сегодня. Кафе «Берёзка» на Пушкинской, в три часа. Придёте?
— С чего мне приходить? — Кира наконец нашла голос. — Я вас не знаю.
— Зато я вас знаю. И вашего мужа, кстати, тоже могу узнать поближе. Одного звонка достаточно.
— Это шантаж?
— Это приглашение на чай. Три часа. Жду.
Оля повесила трубку. Руки были спокойными. Она позвонила сестре.
— Вер, в три часа. Кафе «Берёзка». Будь рядом, но за другим столиком. На всякий случай.
— Сделано.
Кира пришла в десять минут четвёртого. Высокая, тёмноволосая, в дорогом пальто. За ней — Жанна. Оля этого не ожидала, но виду не подала.
— Я думала, разговор будет один на один, — сказала Оля, глядя на Жанну.
— А я решила, что мне нужна поддержка, — ответила Кира, садясь напротив. — Это моя сестра.
— Я знаю, кто это. Жанна, которая полгода назад вешалась на моего мужа на корпоративе. Он вас деликатно отшил, и вы, видимо, обиделись. А потом подсунули ему сестру. Или я ошибаюсь?
Жанна покраснела. Не от стыда — от злости.
— Никого я не подсовывала. Кира сама...
— Жанна, — перебила Кира.
— Нет, пусть говорит, — Оля откинулась на спинку стула. — Мне очень интересно.
Жанна прищурилась. В её глазах было что-то мелкое и ядовитое.
— Знаете что, Ольга? Может, если бы вы лучше следили за своим мужем, он бы не бегал налево? Мужики не уходят от хороших жён.
Вера, сидевшая через два столика, повернула голову. Оля почувствовала, как кровь прилила к лицу, но голос остался ровным.
— Жанна, я вас не спрашивала о качествах жён. Я спрашивала о ваших мотивах. Вам отказали, и вы решили отомстить через сестру. Это ведь так?
— Мне не отказывали! Я сама не захотела!
— Хорошо. Допустим. А что хотели?
Жанна открыла рот и закрыла. Кира положила руку ей на плечо.
— Ольга, давайте без допросов. Что вы хотите? Чтобы я перестала видеться с Алексеем? Хорошо. Без проблем. Это была ерунда, развлечение. У меня свой муж, своя жизнь. Мне Алексей, если честно, не нужен.
— Развлечение, — повторила Оля. — Моя семья для вас — развлечение.
— Не надо драматизировать. Ваш муж — взрослый человек, он сам принимал решения.
— А вы, значит, просто стояли рядом и ничего не решали?
— Именно так.
Оля посмотрела на Киру долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевела глаза на Жанну. Та ухмылялась — едва заметно, одним уголком рта.
— Жанна, — сказала Оля тихо, — вы ухмыляетесь. Вам весело?
— А что, нельзя?
— Можно. Пока можно.
Жанна фыркнула и повернулась к сестре:
— Кир, пошли отсюда. Чего мы тут сидим? Она нам ничего не сделает. Пусть со своим мужем разбирается, а не нас допрашивает.
Жанна встала и, проходя мимо Оли, бросила негромко, но отчётливо:
— Вы просто скучная. Вот он и нашёл кого поинтереснее. Сидите в своей квартирке и не жужжите.
Оля поднялась. Одним движением — быстрым, точным. Её ладонь с резким хлопком опустилась на щёку Жанны. Пощёчина была звонкой и короткой.
Кафе замерло. Жанна отшатнулась, схватилась за щёку. Глаза стали круглыми, рот открылся.
— Это... вы... — она задохнулась.
— Это за «скучную», — сказала Оля абсолютно спокойно. — И за «не жужжите». Запомните: в моей квартирке жужжу только я. Всё поняли?
Кира вскочила.
— Вы с ума сошли!
— Нет. Я как раз пришла в себя. А теперь сядьте обе и слушайте. Или уходите. Но если уйдёте — я звоню вашему мужу, Кира. Прямо сейчас. Номер у меня есть.
Кира побледнела. Жанна всё ещё держалась за щёку.
— Вы не посмеете, — прошептала Кира.
— Посмею. Я вообще сегодня на многое способна.
Они сели. Вера за соседним столиком чуть улыбнулась, но осталась на месте.
— Так вот, — Оля наклонилась вперёд. — Вы обе сейчас удалите его номер. При мне. Кира, вы больше не звоните ему, не пишете, не появляетесь рядом. Жанна, вы больше не подходите к нему на расстояние видимости.
— А если нет? — Жанна всё ещё пыталась дерзить, но голос дрожал.
— Если нет — я отправлю вашему мужу, Кира, не только информацию, но и скриншоты переписки. Которые я сделала в ту ночь, когда мой дорогой супруг забыл телефон на подоконнике. Вы ведь не думали, что я просто прочитала и забыла?
Кира достала телефон. Руки тряслись. Она удалила контакт. Показала экран.
— Жанна?
Жанна сидела с красной щекой и мокрыми глазами. Молча достала телефон. Удалила.
— Мы закончили? — спросила Кира.
— Почти. Последний вопрос. Кира, вам действительно было всё равно? Или вам понравилось чувствовать себя лучше, чем чья-то жена?
Кира не ответила. Встала. Взяла сестру за руку. Они ушли молча, не оглядываясь.
Вера подсела к Оле.
— Ну ты даёшь. Я думала, ты просто поговоришь.
— Я и поговорила. Немного громче, чем планировала.
— Пощёчина была знатная.
— Она заслужила. А теперь — домой. У меня ещё один разговор впереди.
Алексей вернулся в семь. Оля сидела в кухне. На столе лежали документы на квартиру, свидетельство о собственности на дачу, ключи от машины. Всё — на её имя.
— Оль, ты чего тут устроила? Генеральную уборку в бумагах?
— Сядь, Лёш.
Он сел. Улыбка ещё держалась на лице, но уже поплыла, как акварель под водой.
— Я знаю про Киру, — сказала Оля. — Знаю про «Бориса прораба». Знаю про пятьдесят одну розу. Знаю про Жанну, которая тебя к сестре подтолкнула. Я уже встретилась с ними обеими. Поговорила. Вопрос закрыт с их стороны.
Алексей побелел. Потом порозовел. Потом снова побелел.
— Оля, подожди...
— Нет. Ждать я закончила три дня назад.
— Это была ерунда! Глупость! Я не собирался...
— Я знаю, что ты не собирался. Кира тоже не собиралась. У неё свой муж, свои кошки, своя жизнь. Ты для неё — развлечение на пятничный вечер. Тебе это приятно? Быть чьим-то развлечением?
— Оль, я...
— Помолчи. Я говорю. Эта квартира — моя. Дача — моя. Машина — моя. Ты это знаешь. Я никогда этим не попрекала. Мне было всё равно, чьё имя в документах, потому что мы были семьёй. Были.
— Ты что, выгоняешь меня?
— Я даю тебе выбор. Первый вариант — ты собираешь вещи и уходишь. Сегодня. Прямо сейчас. Без скандалов, без торговли, без «дай подумать».
— А второй?
— Второго нет.
Алексей вскочил.
— Оля, ты не можешь так! Это наш общий дом!
— Нет, Лёш. Это мой дом. Вот документы. Смотри. Читай. Моё имя. Мои деньги. Мои стены. А ты в них — гость, который забыл, где твой коврик.
— Я тут пять лет живу!
— А я тут двадцать. До тебя. И после тебя буду. Собирай вещи.
— Оля, пожалуйста! Я совершил ошибку, я понимаю! Дай мне шанс исправить!
— Шанс был. Он назывался «наша семья». Ты его промотал на пятьдесят одну розу для чужой жены.
Алексей сел. Закрыл лицо руками. Оля смотрела на него без жалости — и без удовольствия. Просто смотрела.
— Куда я пойду? — глухо спросил он.
— Это не мой вопрос. Это твой.
— У меня нет ничего. Ни жилья, ни...
— Позвони друзьям. Которые каждую пятницу. Которые после смены. Может, кто-то приютит. Может постелет коврик у двери.
— Оля...
— Лёш. Твоя мать знает. Она пережила то же самое. Её выгнали из дома с семилетним ребёнком, потому что твой отец нашёл кого-то «поинтереснее». Ты вырос с этой историей. Ты видел, как она тащила тебя одна. И ты повторил то же самое. Только хуже — потому что ты знал, как это больно.
Алексей поднял голову. В его глазах было не раскаяние — был страх. Страх потерять крышу, машину, привычную жизнь. Оля это увидела и почувствовала, как последняя ниточка надежды оборвалась.
— Ты боишься не меня потерять, — сказала она тихо. — Ты боишься потерять удобства. Вот что ты есть на самом деле.
Он не спорил. Не нашёл что сказать. Молча встал. Молча пошёл в комнату. Оля слышала, как он складывает вещи в сумку.
Позвонила свекровь.
— Олечка, он звонил мне. Плакал.
— Марин, мне жаль.
— Мне тоже. Но ты сделала правильно. Я не смогла — он смог бы тебя сломать, как его отец сломал меня. Ты сильнее.
— Спасибо, Марин.
— Олечка, он мой сын. Но ты — мой человек. Запомни это.
Алексей вышел с сумкой. Остановился у двери.
— Оль, я позвоню через неделю. Может, ты передумаешь.
— Не звони. И не передумаю. Ключи оставь на тумбочке.
Он положил ключи. Звук металла о дерево — тихий, окончательный.
— Прощай, Лёш.
Дверь закрылась. Оля села на пуфик. Не плакала. Просто сидела.
Через двадцать минут позвонила Вера.
— Оль, ты как?
— Живая.
— Я еду.
Вера приехала с едой и бутылкой яблочного сока. Они сидели на кухне и ели пиццу молча. Потом Вера сказала:
— Знаешь, что самое смешное? Ты ведь тогда пошутила. Про цветы для любовницы. А он взял и купил. Если бы ты не пошутила — может, он бы не купил, и ты бы не нашла чек.
— Может быть.
— Получается, твоя шутка его и раскрыла.
— Получается так.
Они помолчали. Потом Оля вдруг спросила:
— Вер, а ты как? После Димки?
— Нормально. Дышу. Работаю. Живу. Иногда злюсь, иногда нет. Но больше не вру себе.
— Вот и я больше не буду.
Позвонила Татьяна — Олина мать. Она всё знала, но до последнего держала нейтралитет.
— Олечка, ты приняла решение?
— Да.
— Жёсткое?
— Единственно возможное.
— Я тебя не осуждаю и не хвалю. Ты взрослая. Но если тебе нужно — приезжай. Комната твоя всегда свободна.
— Спасибо. Я в порядке.
Прошёл месяц. Оля жила одна, тихо и ровно. Вера приезжала по выходным. Марина звонила каждый вторник — не как свекровь, а как подруга.
А потом случилось неожиданное.
Оле позвонил незнакомый мужчина.
— Ольга? Здравствуйте. Меня зовут Павел. Я муж Киры Завьяловой.
Оля замерла.
— Здравствуйте, Павел.
— Ольга, я всё знаю. Кира мне рассказала сама. После вашей встречи в кафе она вернулась домой белая как бумага и всё выложила. Я хотел вас поблагодарить.
— За что?
— За то, что не позвонили мне тогда. Вы могли. Но не стали. Это... достойно.
— Я не хотела разрушать ещё одну семью.
— Вы её не разрушили. Но она всё равно разрушилась. Мы разводимся с Кирой. Не из-за вашего мужа — он был последней каплей. До него были другие. Я просто закрывал глаза.
— Мне жаль, Павел.
— Не жалейте. Но я звоню не только поблагодарить. Я звоню предупредить. Жанна, сестра Киры — она злопамятная. После вашей пощёчины она ходит и рассказывает всем подряд, какая вы сумасшедшая. Будьте осторожны.
— Спасибо, что предупредили.
— И ещё. Ваш бывший муж сейчас живёт у Жанны.
Оля медленно опустила телефон. Потом подняла обратно.
— Подождите. Алексей живёт у Жанны Завьяловой?
— Да. Уже две недели. Кира мне рассказала. Жанна его подобрала. Помните, она к нему подкатывала на корпоративе? Видимо, получила второй шанс.
Оля рассмеялась. Впервые за месяц — по-настоящему, громко, до слёз.
— Павел, это... знаете, это идеально.
— Вы смеётесь?
— Да. Потому что Жанна получила того, кого хотела. А он получил ту, которая его хотела. И они оба друг друга заслуживают.
Вечером Оля рассказала всё Вере по телефону. Вера хохотала минут пять, потом сказала:
— Подожди. Он ушёл от тебя — к сестре своей бывшей любовницы? Которая его ненавидела, потом хотела, потом подсунула ему свою сестру, а теперь забрала себе? Это не жизнь. Это сериал для домохозяек.
— Вер, самое смешное знаешь что? Жанна ведь ненавидела меня. Не его — меня. А теперь она с ним живёт. И через месяц она его возненавидит тоже. Потому что он будет лежать на её диване, смотреть её телевизор и ждать, что она ему принесёт ужин. Как приносила я.
— Оль, это не наказание для неё. Это возмездие.
— Это и есть концовка, Вер. Самая справедливая из всех возможных.
Оля положила трубку. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя — внимательно, долго. Женщина в отражении была спокойной. Уставшей, но спокойной. И свободной.
На тумбочке лежал тот самый чек. Пятьдесят одна красная роза. Оля взяла его, аккуратно сложила и убрала в ящик. Не как напоминание о боли — как доказательство того, что иногда самая глупая шутка спасает целую жизнь.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
📖 Рекомендую к чтению: 🔺— Хватит сидеть в декрете, завтра же ищи работу, — потребовал муж, и Алёна с ним согласилась, но уже на следующий день понял почему
📖 Рекомендую к чтению: 🔺— Ты, жена, вот и переписывай квартиру на мужа, а то совсем обнаглела, — заявила свекровь, и Марина решила не ждать.