Лидия Викторовна, поджав губы, стояла над могилой дочери. Пару цветочков, два венка. Скудно. Всё кое-как, всё наспех.
Степан — нищеброд. Даже похоронить достойно не смог. Видно, денег нет.
— Не смогла ты, Дианка, устроиться в жизни. Любовь, любовь ... Кому нужна была твоя любовь? На моём примере должна была научиться. Я тоже в отца твоего влюбилась из-за его красоты. Цыган, чернобровый, черноглазый. И что?
Смахнув скупую слезинку, скатившуюся по щеке, Лидия Викторовна едва коснулась деревянного креста и, постояв так минуту, пошла прочь с кладбища.
На такси добралась она до детской больницы, нашла отделение, в котором внучка её Алиса лежала. Выпытала у старшей медсестры, где врача найти, и, набросив на плечи любезно предложенный медицинский халат, отправилась на поиски Хвостова Юрия Николаевича.
Это она Степану в трубку пригрозила о том, что девчонку отберёт. На самом деле и не думала об этом. Зачем ей маленький ребёнок?
В Москве Лидия Викторовна хорошо устроилась. Работа устраивает, зарплата. Мужичка приятного себе нашла. С машинёнкой какой-никакой, старенькой однушкой в хрущёвке.
Такую обузу в лице Алисы она вешать на себя не собиралась. Нет, нет. Пусть зятёк свою доченьку сам воспитывает. А то слишком хорошо для него будет, если Лидия Викторовна снимет с него всю ответственность.
Эдак он и жениться вновь сможет, и других детей родить. У него-то жизнь дальше продолжается. Это женщина может до конца дней страдать и мучиться от потери мужа, а эти к.бели не мучаются. Другую бабу находят и прекрасно существуют потом.
Лидия Викторовна даже звонить Степану не стала. Он ей до зубовного скрежета противен. Зять нечего взять.
— Юрий Николаевич? Можно к вам? — приоткрыв дверь кабинета, Лидия Викторовна натянула на своё лицо лицемерную улыбку.
***
Степан сжимал и разжимал кулаки, сидя перед следователем.
— Ваша супруга в последнее время имела общение с неким Стасом Саренко. Вам что-нибудь говорит это имя?
— Это биологический отец Дианы. Он её не воспитывал. Всю историю не знаю. Тёща моя, Лидия Викторовна, не любила этой темы касаться.
— Саренко — довольно мутная личность. Он ошивался ранее в разных притонах. Ни по уголовке, ни по административке он у нас по базе никогда не проходил. Последние пять лет в нашем городе даже не проживал. Однако недавно вернулся и первым делом связался с дочерью. Для чего? Ваша жена ничего не говорила о своём отце? Может, вы замечали что-то странное. Какие-то звонки, поведение поменялось, может быть, у вашей жены?
Степан посмотрел на следователя тяжёлым взглядом.
— Я ничего не знаю. И ничего не замечал. Не до того было. У меня дочь в больницу попала, на операционный стол. Единственное, что в тот день, когда я Алису в больницу отвёз, то до жены я дозвониться не смог. Домой она поздно пришла. Как всегда, нашла себе оправдание. Телефон сел, гуляла в парке долго. Мне её, что пытать нужно было?
Что-то пометив ручкой у себя, следователь размашисто черканул свою подпись на пропуске.
— Идите. Как будет что-то ещё, сообщу. И настоятельно рекомендую вам из города никуда не уезжать.
Степан вылетел в тёмный коридор следственного отдела. Он был в ярости. Неужели его самого в чём-либо подозревают?
Остановившись на крыльце, Степан прикурил и, прищурившись, осмотрелся. Романовский предложил ему вчера работать на него. Суть объяснять не стал. Якобы охранять будет, поручения кое-какие выполнять.
Подвоха в его предложении Степан не увидел. Поэтому согласился. Долг ему всё равно возвращать нечем. Он теперь отец-одиночка, вдовец.
Выбросив окурок в сторону, Степан направился к своей машине. На работе он снова отгул взял. Да и к чему ему автосервис? Романовский просил подумать и дать ответ к завтрашнему дню.
А пока Степан к дочери решил поехать. Только звонок от Инны его планы нарушил.
— Стёпушка, дорогой ... — захлёбывалась она слезами — пожалуйста ... Ты не мог бы ко мне сейчас приехать?
— Случилось что? — отрывисто спросил Степан, выруливая на проезжую часть.
— Да — сдавленно ответила Инна — я не могу больше терпеть Костю. Он ... Он издевается надо мной, а теперь заставляет ещё и квартиру на него переписать. Помоги, Стёпушка. Мне не к кому больше обратиться. Ты один у меня остался.
— Сейчас приеду — бросил Степан. Вот и вспомнила про него неродная мать. Злопамятным он не был. Раз нужна помощь, то, естественно, выручит. Ему этот Костя сразу не по душе пришёлся, а Инна ещё и замуж за него вышла.
Навалилось так всё, конца и края чёрной полосе нет. Ещё тёща приехать должна, мозг будет выносить.
Отчаяние и депрессия тисками сжимали душу. Но раскисать нельзя. Ради Алиски. Ради дочери нужно дальше жить.
***
— Есть красивые лица, а есть благородные — задумчиво произнёс Филипп — на красивом лице идеально всё. Но внутри отчего-то нет того трепета, когда смотришь на породистое лицо с благородными чертами. Вот ты именно из последних. Я сразу как увидел тебя, так в ту же секунду ты впечаталась в мой мозг. Куда бы ни посмотрел, везде тебя вижу. Ты как нарк.тик. Как зависимость.
Амира сидела в машине Бородина, опустив глаза. Он крепко сжимал её руки и напряжённо заглядывал в глаза.
Может быть, ей всё это снится? Ведь она только подумала, что неплохо бы Бородина в оборот взять, как он тут как тут.
— Меня уволят — спокойно произнесла она, проигнорировав признание Филиппа — пятнадцать пропущенных от администратора.
— Готов компенсировать моральный ущерб, предложив тебе другую работу. Какая из тебя уборщица, Мира? Поехали.
Бородин завёл машину и вдавил педаль газа. Он всегда брал всё и сразу. Раздумывать и сомневаться — удел слабых.
Филипп жил по принципу: пришёл, увидел, победил и никак иначе. Эта девушка зацепила его. Значит, надо брать. Что из этого получится, покажет время.
Автор: Ирина Шестакова