Глава 11
Зарина вышла на работу после трёх дней больничного. В горле ещё першило, но температура спала, и сидеть дома было невыносимо — мысли лезли в голову, мама смотрела жалостливо, а бабушка по телефону говорила: «Делом займись, внучка. Безделье — мать тоски». Она вошла в школу за полчаса до звонка. Коридоры были пусты, пахло хлоркой и школьными пирожками. В библиотеке её ждали горы неперебранных формуляров и стопка новых книг, которые прислали из районного отдела образования. «Слава богу, работа. Хоть отвлекусь». Она села за стойку, включила компьютер. И тут же в дверь постучали. «Можно?» Она подняла голову. Тимур стоял на пороге, держа в руках какую-то книгу. Обычный, как всегда — в мятом свитере, с взъерошенными волосами, в очках, которые вечно сползали на кончик носа. Только в этот раз он не краснел. «Зарина, ты вернулась, — сказал он с облегчением. — Я хотел вернуть „Нарты“. Зачитал до дыр». «Спасибо, Тимур. Клади сюда». Он положил книгу на стойку. Но не ушёл. Помялся, потом достал из кармана маленький пакетик и протянул ей. «Это… от мамы. Она сушит травы. От кашля хорошо. Я слышал, ты болела». В пакетике была заварка из чабреца и душицы — Зарина узнала запах детства, бабушкиного чая. Её кольнуло в груди. «Ты помнишь, что я болела?» «Лилия Павловна сказала. — Он пожал плечами. — Я просто… ну, заварка лишняя была». Она знала, что враньё. Лишней заварки не бывает — значит, он специально просил маму приготовить. Но спрашивать не стала. «Спасибо большое. Я заварю сегодня». Тимур кивнул, развернулся и ушёл быстрее, чем обычно — почти выбежал. Зарина посмотрела ему вслед, потом на пакетик. Кольцо на пальце было прохладным, но не ледяным. «Он заботится. По-своему, тихо. Без пафоса. Без цветов на полквартиры». Она спрятала пакетик в ящик стола, чтобы не сглазить.
На большой перемене Зарина зашла в учительскую. Там уже толпились коллеги — обсуждали предстоящий педсовет, жаловались на зарплаты, смеялись над чьей-то опечаткой в журнале. Тимур сидел за дальним столом, пил чай из кружки «Лучший учитель» и что-то читал в телефоне. «Зарина Асланбековна, вы как себя чувствуете?» — участливо спросила Лилия Павловна. — А мы тут без вас как без рук. Формуляры перепутали, книги на место не кладут». «Всё хорошо, спасибо, — улыбнулась Зарина. — Разгребусь за пару дней». Она налила себе чай и села за свободный стул. Рядом — через одно место — сидел Тимур. Он поднял глаза, поймал её взгляд и снова уставился в телефон. «Почему он такой неловкий? Может, я его пугаю?» — подумала Зарина и неожиданно для себя сказала: «Тимур, вы будете сегодня на вечернем мероприятии? В актовом зале. Ученики готовят сценку к празднику осени, нужна историческая справка». Он поднял голову, удивлённый, что она обратилась к нему первая. «Да, я обещал помочь одиннадцатиклассникам. А вы?» «Я отвечаю за оформление. Так что будем соседями по сцене». Он коротко улыбнулся — не широко, только уголками губ, но глаза засветились. «Тогда до вечера». Он встал, убрал кружку, поправил свитер и вышел. Лилия Павловна, сидевшая напротив, многозначительно подняла бровь: «Тимур Георгиевич хороший парень. Скромный, ответственный. Девушки у него нет, говорят». «Лилия Павловна, — строго сказала Зарина, — у меня только что разорвана помолвка. Я не ищу никаких отношений». «А я ничего и не говорю», — завуч поджала губы, но глаза смеялись. Зарина допила чай и ушла в библиотеку, чувствуя странное тепло в груди. Не от кольца — от чего-то другого.
Вечером актовый зал гудел. Дети бегали с реквизитом, учительница музыки перекрикивала всех, настраивая микрофон. Зарина развешивала последние гирлянды из цветной бумаги — они смастерили с учениками на прошлой неделе. Она стояла на стремянке, прикрепляя к карнизу жёлтые и оранжевые полосы, когда стремянка качнулась. «Осторожно!» — Тимур оказался рядом мгновенно, придержал лестницу за перекладину. — Я же за вами… тобой наблюдаю. Ты с верхотуры упадёшь». Она посмотрела вниз. Он стоял, задрав голову, и на его лице было искреннее беспокойство. «Всё нормально, — сказала Зарина. — Я привыкшая. Каждый год так украшаю». «Дай помогу. — Он быстро залез на вторую ступеньку снизу. — Давай сюда свои полосы, я передавать буду». Они работали молча. Тимур подавал ей гирлянды, она закрепляла их на карнизе. Их руки иногда соприкасались, и каждый раз Тимур отдёргивался — но через секунду снова протягивал следующую полосу. «Зачем ты это делаешь?» — спросила Зарина тихо. — Твоя помощь… она не обязательна». Он помолчал. «Я люблю смотреть, как ты работаешь, — сказал он, и голос его чуть дрогнул. — Ты не сдаёшься. После всего, что случилось… ты держишься. Я уважаю». «Он знает про Алана? Откуда?» — Зарина на секунду замерла, но потом решила не выяснять. Сплетни в школе разносятся быстро. «Спасибо, — ответила она. — Мне это важно». Они закончили через час. Зал сиял осенними красками. Зарина слезла со стремянки, Тимур помог ей спуститься — осторожно взяв за локоть. «Всё, — сказал он и отошёл на шаг. — Красиво получилось. Ты молодец». И опять — быстро, не попрощавшись — вышел из зала. Зарина осталась одна среди гирлянд, и кольцо на пальце вдруг стало совсем тёплым.
Вечером мама спросила, как прошёл день. Зарина рассказала про гирлянды, про детей, про то, что голова больше не болит. И, помедлив, добавила: «Мам, помнишь того парня, который приносил пироги? Тимур. Он помогает мне в школе». «А, тот, с заплатками? — мама улыбнулась. — Хороший парень. Из села, говорят, он». «Из многодетной семьи. Рано потерял отца. Сам выучился». «Ты много о нём знаешь», — заметила мама. «Коллеги рассказывают. — Зарина пожала плечами. — Не более». Мама не стала допытываться, но перед сном сказала: «Дочь, я рада, что ты не закрылась. Не замыкаешься. Это хорошо». Зарина легла спать. Кольцо с бирюзой лежало на тумбочке — она сняла его на ночь, чтобы оно не мешало. И в темноте оно слабо светилось, как маленький ночник. «Бабушка говорила — оно показывает правду. Какую правду оно показывает сейчас? Что я могу доверять застенчивому учителю? Или что я ещё не готова?» Она уснула с мыслью о Тимуре и о том, что завтра снова увидит его на работе.
---
Глава 12
Через два дня Зарина проснулась с тяжёлой головой и першением в горле. Она попыталась встать — и поняла, что не может: тело ломило, температура поднялась до 38,5. Она измерила — 38,7. «Чёрт, опять». Мама, услышав кашель, заглянула в комнату: «Дочь, ты вся горишь. Я вызываю врача». «Не надо, мам. Просто простуда не долечена. Я выпью чай с мёдом, полежу сегодня». «Ты та ещё лошадка, — проворчала мать, но чай с мёдом принесла. — В школу позвоню. Отлежись». Зарина послушно осталась в постели. Весь день она дремала под одеялом, слушала, как за окном шумит дождь, и думала о странном: о том, что Алан за три недели не позвонил ни разу. И это было хорошо. «Забыл. Нашёл другую. Бог с ним». Но где-то в глубине души ещё жила привычная тоска — не по нему, по той иллюзии, что он создавал. По теплу, которого на самом деле не было. Вечером температура поднялась до 39. Мама укрыла её вторым одеялом, напоила малиновым чаем. Зарина провалилась в тяжёлый сон с лихорадочными снами.
На следующий день ей стало чуть лучше — температура спала до 37,5, но голова всё ещё гудела, и вставать не хотелось. Около одиннадцати утра в дверь позвонили. Мама открыла — и надолго замерла. «Зарина! — крикнула она. — Это… тебе снова». Зарина накинула халат, вышла в прихожую. На пороге, как и в прошлый раз, стоял Тимур. Но теперь он не промок до нитки — наоборот, был в сухом пальто, с зонтом (дождь всё ещё шёл). В руках — два пакета. «Ты опять?!» — выдохнула Зарина. «Я узнал, что ты опять заболела, — сказал он, чуть смущённо. — Лилия Павловна сказала на утренней планерке. — Он протянул пакеты. — Мама испекла новые пироги. И настойка от кашля. И ещё… я принёс книгу, которую ты хотела почитать, ты говорила в библиотеке». Он достал из пакета книгу — «Мастер и Маргарита», старое издание, с потрёпанным корешком. «Это моя, — сказал он. — Читай, не торопись. Отвлечёшься». Зарина смотрела на книгу, на пакеты, на его лицо — спокойное, без заискивания, без хитрости. Просто забота. Бескорыстная. «Тимур, — сказала она, — ты зачем это делаешь? Я тебе ничего не должна. Мы почти не знакомы». Он помолчал. Потом ответил негромко: «Я вижу, как тебе тяжело. Я сам прошёл через разрыв. Не такой, как у тебя, но… знаю, что значит остаться одной в толпе. — Он поправил очки. — Я не лезу к тебе. Просто хочу, чтобы ты знала: есть человек, который подстрахует. Без условий». Мама, стоявшая в коридоре, молчала, но глаза её блестели. «Ты заходи, Тимур, — сказала она вдруг. — Чай попьёшь. Не на пороге же стоять». «Спасибо, Лариса Петровна, — он вежливо кивнул. — Но мне на уроки. Вторую смену веду. — Он повернулся к Зарине: — Выздоравливай. Книгу вернёшь, когда поправишься». Он ушёл. Быстро, как всегда, но в этот раз на пороге оглянулся и коротко улыбнулся. Зарина закрыла дверь и прислонилась к стене. Кольцо на груди (она носила его на цепочке) стало очень тёплым — почти горячим. «Дочь, — сказала мама, — этот парень в тебя влюблён. Ты видишь?» «Мам, не выдумывай. Он просто хороший человек». «Хорошие люди носят больным пироги и книги, но не каждый день. А он пришёл второй раз. Заметь, не позвонил, не написал — пришёл сам, под дождь». Зарина не ответила. Она ушла в комнату, легла в постель и долго смотрела на книгу «Мастер и Маргарита». На титульном листе было написано карандашом: «Тимур, 2015 год». Значит, книга была его, личная. «Он отдал мне свою книгу. Свою. Не библиотечную». Она открыла первую страницу и начала читать. Но мысли были не о Воланде, а о человеке, который умел молчать и заботиться.
Прошла неделя. Зарина поправилась, вышла на работу. Алан не звонил, не писал, не присылал цветов. Зарина удалила его из всех соцсетей и заблокировала номер. Иногда она ловила себя на мысли, что хочет проверить — что он выложил? С кем? Но она не проверяла. Она встретила Тимура в коридоре школы несколько раз. Он здоровался, спрашивал о здоровье, но не навязывался. Не приглашал гулять, не делал намёков. Он просто был рядом — тихий, надёжный, как старая скамейка в парке. В пятницу, после уроков, Зарина разбирала книги. В дверь постучали. «Зарина, — сказал Тимур, заходя. — Ты не занята?» «Нет, а что?» «У меня к тебе просьба, — он помялся. — Я хотел спросить… ты не поможешь мне с классным часом? Я хочу рассказать детям о старых осетинских обычаях, но боюсь, будет слишком сухо. А ты умеешь увлекать. Я видел, как ты с пятиклашками работала». Зарина удивилась — она не знала, что он за ней наблюдает. «Ну, попробуем, — сказала она. — Давай завтра в субботу, в школе никого не будет. Приготовим материалы». «Договорились. — Он кивнул и уже повернулся к выходу, но задержался. — Спасибо, что не отказываешь. Мне… важно». Он ушёл. Зарина смотрела ему вслед и поймала себя на улыбке. «Он робкий, но настойчивый. Не лезет, но не отступает. Странный. Хороший». Кольцо на пальце было тёплым. Уже давно тёплым.
Вечером Зарина позвонила бабушке. «Ба, привет. Как ты?» «Жива-здорова, — ответила бабушка. — Кольцо как?» «Тёплое уже несколько дней. Почти не холодеет». «Значит, правда внутри тебя устаканилась. Ты уже не сомневаешься, что правильно сделала». «Не сомневаюсь. Совсем». Бабушка помолчала. «А что там про Тимура? Я слышала, он тебе пироги носил». «Ба, ты откуда всё знаешь?» «У меня глаза и уши по всему селу. Ты, главное, не торопись. Дай себе время. А ему — возможность проявить себя. Хорошие мужчины не кричат о своей любви, они её делают. Молча». Зарина положила трубку и долго смотрела в окно. Вдалеке чернели горы, на небе зажигались первые звёзды. «Она права. Я не должна торопиться. Но и закрываться — тоже». Она взяла книгу Тимура — «Мастера и Маргариту» — и открыла на закладке. Закладка была самодельной, из картона, с нарисованным горным цветком. «Эдельвейс, — прошептала Зарина. — Символ смелости». Кольцо на пальце было тёплым и спокойным. Она улыбнулась и начала читать