Я выхожу на балкон. Теплый ветер нежно ласкает лицо, перебирает распущенные волосы. Вдыхаю соленый воздух океана и прислушиваюсь к умиротворяющей мелодии утра: волны мягко разбиваются о золотистый берег, а их шум сплетается с пронзительными криками чаек в вышине. Глубоко вздыхаю.
Все вокруг кажется каким-то нереальным. Особенно остро это ощущается оттого, что сейчас мне не нужно ни о чем беспокоиться, ничего планировать. Напряжение постепенно отпускает плечи, и я впервые за долгие месяцы могу вдохнуть полной грудью.
Взгляд опускается на руку, крепко сжимающую металлические перила. На пальце ярко переливается новенькое обручальное кольцо, идеально сочетающееся с солитером на помолвочном кольце. Утреннее солнце играет на гранях драгоценного камня, даря ощущение безмятежного счастья.
Позади раздается легкий шаг — и вот уже теплое тело прижимается ко мне сзади, а загорелые руки нежно обвивают талию.
— Доброе утро, жена, — слышу сонный, чуть хрипловатый голос Максима.
Я улыбаюсь, не отрывая взгляда от бескрайнего горизонта:
— Доброе утро, муж.
Он улыбается в ответ, наклоняется и, уткнувшись носом в мою шею, заставляет дрожь пробежать по спине. Легкая щетина слегка царапает чувствительную кожу, и от этого простого прикосновения по телу разливается тепло.
— Как ты себя чувствуешь этим утром?
— Я рада, что мы выбрали Мальдивы для медового месяца, — отвечаю я. — Ни капли не скучаю по той унылой обыденности, что ждет нас дома.
Макс задумчиво мычит, укладывая подбородок на мою макушку. Его теплое дыхание шевелит волоски на моей голове.
— Ты была напряжена всю эту неделю, — тихо произносит он. — Нет, даже последний месяц, — поправляет себя.
— Знаю, — я кладу ладони на его руки, нежно проводя пальцами по выступающим венам. — Все это… — замолкаю, тщетно пытаясь подобрать слова. — Свадьба оказалась такой масштабной. Я не ожидала, что она будет настолько грандиозной. Но твой отец…
Его руки мгновенно напрягаются под моими ладонями.
— Никогда не упускает возможности покрасоваться, да? — в его голосе звучит резкая нотка напряжения, от которой я невольно морщусь.
Я разворачиваюсь в его объятиях, обнимаю за шею и внимательно всматриваюсь в его лицо: в слегка взъерошенные светлые волосы, в напряженные уголки рта, в жесткий, почти ледяной взгляд карих глаз.
Отец Максима всегда был болезненной темой для него. Особенно с тех пор, как он занял пост генерального директора в Solitar Capital — инвестиционной компании, которую Сергей Федорович создал с нуля. Три года назад Макс принял бразды правления, но его отец до сих пор не готов полностью отойти от дел: вмешивается в каждое решение, контролирует каждый шаг, не оставляя сыну пространства для маневра.
Максим никогда особо не распространялся об их отношениях, но я чувствую: между ними всегда была непростая, напряженная дистанция. И это неудивительно — ведь Сергей Федорович по натуре человек холодный, высокомерный и надменный. Мне он никогда не нравился — всякий раз я испытываю искреннее облегчение, когда удается избежать общения с ним.
— Неважно, — с улыбкой отвечаю я. — Все позади. Мы женаты. А значит, ты теперь навсегда со мной.
В его взгляде мелькает что-то неуловимое — я не успеваю распознать эмоцию, — но в тот же миг он наклоняется и отвлекает меня легким прикосновением губ к моим губам.
— Не могу представить лучшего способа провести вечность, — шепчет он.
Сначала он слегка прикусывает мою губу, а затем целует, крепко прижав меня к себе.
Когда он наконец отстраняется, мы оба тяжело дышим. Я чувствую, как возбуждение пронизывает все тело. Макс улыбается — медленно, с лукавым огоньком в потемневших от желания глазах.
— Чем планируем заняться сегодня? — хрипло спрашивает он. Губы у него заметно припухшие. — У меня есть несколько идей.
Я не могу сдержать смеха и выразительно приподнимаю брови:
— Если в них участвуем я, ты и та кровать… — киваю в сторону нашего номера через его плечо, — то я за.
Его улыбка становится шире. Он наклоняется, подхватывает меня на руки — точно так, как положено нести невесту.
— Ты читаешь мои мысли, малышка.
***
Мы проводим вместе весь день и всю ночь. Лишь на следующее утро наконец выходим из номера — чтобы начать день с плотного завтрака в ресторане отеля.
Одна стена заведения состоит из больших раздвижных стеклянных дверей — сейчас они распахнуты. Солнечный свет льется внутрь, а гости могут свободно выходить на открытую веранду.
В зале многолюдно, но официантка быстро подходит к нашему столику. Она принимает заказ, и Максим откидывается на стуле, не отрывая от меня взгляда.
— Ну, какие у нас планы на сегодня? — задумчиво спрашивает он, демонстративно разминая спину и шею. — Думаю, в какой-то момент стоит добавить в список массаж для двоих… Мне нужно избавиться от зажимов — после того, как ты меня использовала.
Я задыхаюсь от возмущения:
— Использовала тебя?! Если кто-то кого-то и использует, так это ты меня!
Он заливается смехом, одаряет меня бессовестной ухмылкой и подмигивает:
— И я еще использую тебя, если захочешь.
Мы прилетаем поздно после свадьбы — едва хватает сил добраться до постели и уснуть… крепко.
— Знаю, — отвечаю я. — Но мы так давно не проводили время вдвоем, только ты и я. И теперь, когда свадьба позади, я хочу просто быть с тобой.
— Мы можем быть вместе и в постели, — замечает он как раз в тот момент, когда официантка появляется с тарелками еды. Ее щеки уже розовеют. Я чувствую, как сама начинаю краснеть, понимая, что она наверняка слышала наши слова.
Максим терпеливо ждет, пока официантка уйдет, а затем спрашивает, бережно беря мою руку в свою:
— Почему теперь все ощущается иначе?
— Что именно? Что мы женаты? — Я всерьез задумываюсь, нахмурив брови. — Хотя мы вместе уже год, теперь в наших отношениях появился новый слой. Наверно, из-за необратимости… — Я смотрю на свое кольцо, не высвобождая руки из его ладони. — Раньше мы могли просто уйти, а теперь… — Приподнимаю плечо. — Технически можем, конечно, но теперь есть документы.
— Терпеть не могу бумажную волокиту, — говорит Максим, слегка приподняв бровь. Лицо становится серьезным: он осторожно проводит пальцем по моему обручальному кольцу, затем отпускает руку и берет столовые приборы, принимаясь за завтрак.
Разговор плавно переходит на менее серьезные темы — мы наслаждаемся едой.
Позже я встаю и иду в туалет. Когда возвращаюсь, стол уже убран, а Максим, прищурившись, сосредоточенно смотрит в телефон.
Я снова занимаю свое место. Он тут же поднимает взгляд, откладывает телефон и дарит мне теплую улыбку.
— Все в порядке? — спрашиваю я.
Максим приподнимает подбородок:
— Это просто Данила, — поясняет он, имея в виду своего операционного директора и лучшего друга. Бросает короткий взгляд на телефон — брови едва заметно сдвигаются.
Но когда он снова смотрит на меня, лицо у него совершенно спокойное. Я невольно думаю: не привиделась ли мне та тень беспокойства, что мелькнула мгновение назад?
— Он просто хотел сообщить о проблеме в компании. Но он справится, — добавляет Макс.
— Хорошо, — легко отвечаю я. — Тур начинается только через три часа. Может, сначала поплаваем?
Он ухмыляется, и взгляд его теплеет:
— Шанс увидеть тебя в бикини? Как я могу отказаться?
Остаток дня пролетает словно в дымке — солнце, вино и вода сливаются в одно яркое воспоминание. Когда мы возвращаемся в отель, кожа пахнет солью, а я ощущаю приятную усталость: день выдается насыщенным — жара, прогулки и бокал-другой вина делают свое дело.
Мы бронируем столик в том же ресторане, где завтракали. Максим наблюдает, как я переодеваюсь в легкое кокетливое платье, и в его глазах читается искренняя забота.
— Ты точно не хочешь заказать еду в номер? — спрашивает он, приближаясь и нежно проводя пальцем по моей щеке. — Ты выглядишь уставшей.
Я задумываюсь на мгновение, взвешивая варианты, но потом качаю головой:
— Нет. Если останемся в номере, я точно усну, а потом не смогу заснуть ночью.
— Ладно, — с легкой улыбкой соглашается он и обнимает меня.
Мы замираем в объятиях, наслаждаясь близостью. Но вскоре его руки начинают медленно скользить по моему телу, вызывая легкую дрожь. Когда ладони опускаются на талию и ниже, я не сдерживаю смешок и слегка отталкиваю его.
— Я просто даю тебе почувствовать, чего ты лишишься, — с лукавой ухмылкой говорит он. — Уверена, что не хочешь передумать?
— Оставь свои соблазны при себе, — с напускной строгостью отвечаю я.
Он заливается смехом и идет за мной, пока я надеваю босоножки с ремешками и выхожу из номера.
Я искренне радуюсь, что мы решили поужинать неподалеку от отеля. Даже недолгая прогулка до ресторана отдается легкой болью в ногах — все-таки день выдался активным.
Хостес провожает нас к столику на открытой веранде. Солнце уже скрылось за горизонтом, но воздух по-прежнему горячий и влажный. Усаживаясь, я поднимаю тяжелые пряди волос с шеи.
Перед нами открывается завораживающий вид на океан. Яркая луна заливает серебристым светом волнующуюся поверхность воды, придавая пейзажу почти мистическое очарование. Я глубоко вздыхаю, впитывая эту красоту.
— Это место… — тихо выдыхаю я, оборачиваясь, чтобы поблагодарить хостес, которая кладет меню передо мной.
Максим издает согласный звук, уже погрузившись в изучение своего меню. Я с улыбкой беру свое.
Останавливаюсь на салате с курицей и делаю заказ. Мы откидываемся на спинки стульев, наслаждаясь умиротворяющей тишиной — пока на столе не начинает вибрировать телефон Макса.
Он мельком взглядывает на экран, но не берет трубку, снова переводя взгляд к океану. Через некоторое время вибрация стихает, но я замечаю, как едва заметно дергается мускул на его челюсти.
Я хмурюсь, но, прежде чем успеваю задать вопрос, телефон снова оживает — на этот раз с настойчивой, непрерывной вибрацией. Лицо Макса с каждой секундой становится все напряженнее.
— Все в порядке? — мягко спрашиваю я.
Словно мой голос дает ему разрешение, он бросает на меня извиняющийся взгляд и берет телефон. Пальцы быстро бегают по экрану, затем он откидывается на стуле. Но уже через мгновение снова яростно набирает сообщение, а выражение лица становится жестче.
Я терпеливо жду, но спустя несколько минут он по-прежнему не отрывает взгляда от экрана, а его брови все сильнее сходятся на переносице.
— Макс, — зову я.
— А? — рассеянно отзывается он, не поднимая глаз.
— Максим, — в моем голосе звучит твердость.
Наконец он смотрит на меня. Что-то в моем взгляде заставляет его лицо смягчиться.
— Никаких дел, помнишь? Ты обещал мне, — я натянуто улыбаюсь. — Медовый месяц, помнишь? Только мы.
Он смотрит на меня несколько секунд, крепко сжимая телефон в руке. Затем выдыхает, расправляет плечи:
— Прости, — тихо говорит он. — Данил…
— Ты доверяешь ему? — твердо спрашиваю я.
Он моргает:
— Конечно.
Я встречаюсь с ним глазами, не отводя взгляда:
— Он справится с этим на две недели, верно? В конце концов, за это ему и платят.
На мгновение его глаза затуманиваются, но затем лицо смягчается. Он убирает телефон в карман:
— Ты права, малышка. Никаких дел.
С облегчением я наклоняюсь через стол и беру его руки в свои, нежно поглаживая костяшки пальцев.
— Спасибо, — тихо говорю я. — Я просто хочу насладиться этим временем с тобой, прежде чем мы вернемся в реальность.
Его взгляд встречается с моим — теплый, полный любви. Внутри что-то успокаивается, напряжение тает, когда он улыбается.
— Я тоже, — шепотом отвечает он, сжимая мои пальцы. — Хотел бы я, чтобы мы могли остаться в этом моменте навсегда.
— У нас будет много таких моментов, — уверяю я его. — Но медовый месяц — только один.
Эти слова сами срываются с языка. Он театрально морщится, но в глазах играет нежность.
— Ладно, ладно, — с игривой улыбкой говорит он. — Обещаю, ты полностью завладела моим вниманием. Ты важнее всего остального, Лиза.
Не проходит и минуты, как телефон снова вибрирует. Лицо Максима мрачнеет, и хрупкий покой рассыпается в одно мгновение.
Он бросает на меня виноватый взгляд, достает телефон и выключает звук. Но в груди остается неприятный осадок. Я ловлю себя на мысли: то ли я слишком остро реагирую на его рассеянность, то ли, напротив, недооцениваю ее значимость.
Следующий день мы проводим у бассейна отеля: потягиваем «Мимозу» и наконец-то по-настоящему отдыхаем — не в четырех стенах нашего номера. Мои ноги словно благодарят меня: боль в ступнях стихает, стоит опустить их в прохладную воду, а с каждым бокалом становится еще легче. К моменту, когда мы собираемся уходить, голова слегка кружится от алкоголя — и я решаю, что прогулка по пляжу станет идеальным способом проветриться.
— Ты точно не хочешь пойти со мной? — спрашиваю я, выходя из ванной.
Мой муж вальяжно раскинулся на огромной кровати: руки заложены за голову, ноги скрещены в щиколотках. На нем темные спортивные штаны, но без футболки. Мой взгляд невольно задерживается на нем, и в душе снова вспыхивает изумление: неужели этот мужчина действительно мой?
Его губы изгибаются в ленивой улыбке — и в животе тут же запархивают бабочки. Так же сильно, как в тот день, когда мы впервые встретились, буквально столкнувшись в дверях кафе.
— Точно, солнышко, — отвечает он; голос льется мягко, тягуче, лаская каждый нерв в моем теле. — Я уже сыт песком по горло. И, честно говоря, плохо спал прошлой ночью.
Он игриво подмигивает — и я краснею от смеси смущения и возбуждения.
Тепло пульсирует внизу живота, манит вернуться в постель. Но, внимательно вглядываясь в его лицо, я замечаю легкие тени под глазами.
В преддверии свадьбы он почти все время пропадает на встречах. Он настолько занят, что я едва успеваю его видеть. Когда я спрашиваю Максима, хочет ли он обсудить со мной что-то важное, он отвечает уклончиво. Разговоры неизменно заканчиваются тем, что он ловко уводит меня от вопросов.
Тревога подкрадывается снова, но я решительно отгоняю ее прочь.
— Ладно, — говорю я, подхватывая сумку и обувь. — Вернусь через пару часов. Но телефон при мне — если что, звони.
Он кивает; глаза уже полусонно прикрываются. Но я не могу устоять — наклоняюсь к кровати для последнего поцелуя. Почти сразу его рука обхватывает мою шею сзади, удерживает крепко
Когда я наконец отстраняюсь с неохотным стоном, мой взгляд падает на его губы: он проводит языком по припухшей нижней губе, словно пытается сохранить мой вкус. Я приоткрываю рот, выдыхая, а его темные, расплавленные глаза снова ловят мой взгляд, притягивая, как магнит.
Я невольно наклоняюсь к нему — но тут же растерянно моргаю. Он усмехается, нежно поглаживая пальцами мою щеку:
— Прости, малышка. Ожог от щетины.
— Все нормально, — шепчу я и с легкой иронией добавляю: — Это не единственное место, где ты оставил свой след.
Его взгляд медленно скользит по моему телу, словно очерчивая каждый изгиб — будто он видит меня насквозь, прямо через легкое желтое летнее платье.
Я быстро отступаю назад — его рука безвольно опускается.
— Мне лучше уйти.
Он кивает, не отрывая взгляда, пока я выхожу и прикрываю за собой дверь спальни. Перед тем как покинуть номер, я проверяю, взяла ли ключ. Но мысли мои по-прежнему остаются там — в постели, рядом с мужем.
Почти с первого мгновения я понимаю: Максим Миров — это он. Тот самый.
Наша встреча похожа на сцену из романтической комедии. Я выхожу из «Шоколадницы», а он как раз заходит, уткнувшись в телефон. Мы сталкиваемся — и латте с фундуком, который я держу в руке, разливается повсюду. К счастью, напиток успевает остыть и не обжигает кожу.
Макс без конца извиняется, настаивает на том, чтобы помочь оттереть пятна, и в итоге покупает мне новый кофе. Я опаздываю на занятие по йоге, но он уговаривает меня присесть за столик вместе с ним. Когда ему приходит время уходить, он уже дает мне свой номер и с очаровательной улыбкой просит позвонить — чтобы и у него был мой.
Перед лифтом я замираю, пытаясь вспомнить, взяла ли телефон. Быстро обыскиваю сумку — телефона нет. Возвращаюсь, тихо приоткрываю дверь номера — на всякий случай, если он уже уснул. Телефон лежит там, где я его оставила. Но в тот момент, когда я хватаю его, из спальни доносится низкий голос:
— Все улажено.
Я застываю. Наверняка он слышит, как я вошла, но такой бесстрастный тон для него нехарактерен. Я не успеваю открыть рот, чтобы спросить, как он продолжает:
— Она ни о чем не догадывается. У меня все под контролем.
Он говорит по телефону. Внутри все опускается, тревожное ощущение скользит по позвоночнику, выискивая, куда вонзить когти. Мне не следует это слушать, но я словно приросла к месту, не в силах двинуться.
В его голосе появляется нотка нежности:
— Дорогая, тебе нужно доверять мне.
Когти вонзаются глубоко — сердце бешено колотится в груди.
Он говорит не с Данилой.
Меня будто окунают в ледяную ванну — все тело пронзает дрожь. Руки, сжимающие телефон, трясутся; внутренний голос вопит, призывая бежать, но я не могу сдвинуться с места.
— У меня все под контролем, — повторяет он. — Просто доверяй мне, Ник.
Мне кажется, будто я очутилась в сцене из фильма, где из чьей-то груди вырывается инопланетянин. Я прижимаю ладонь к сердцу, ощущая бешеный ритм под кожей. Представляю, как оно вырывается наружу — ломает кости, рвет мышцы, — и думаю: возможно, это было бы не так больно, как то, что только что делает со мной Максим.
Ника — его подруга. Они выросли вместе; их семьи были настолько близки, что даже ездили в заграничные отпуска. А еще она с первой встречи меня невзлюбила и никогда не упускает возможности ранить острым, как бритва, языком. Однажды я упоминаю об этом Максиму — просто говорю, что она заставляет меня чувствовать себя неловко. Но он отмахивается от моих переживаний, объясняя, что это просто ее характер и не стоит принимать ее слова близко к сердцу.
Больше я об этом не заговариваю. Она — часть его жизни, нравится мне это или нет. Впрочем, мне не приходится видеться с ней слишком часто, так что терпеть ее присутствие кажется не такой уж большой жертвой.
Даже после того, как я слышу, как она хихикает с подругами, обсуждая мою «недостаточную утонченность», щербатую улыбку и то, что я, по их мнению, слишком много о себе возомнила, решив, будто смогу удержать такого человека, как Максим Миров… Того самого, кто всегда говорил, что щель между моими передними зубами — невероятно очаровательна.
«Дорогая, поверь мне».
Я слышу приглушенные шаги — похоже, он ходит по спальне. Я отступаю назад, прячусь за приоткрытой дверью и в панике ищу оправдание на случай, если он зайдет и обнаружит, что я подслушиваю.
— Я получу подписи, когда вернусь. Как только все будет оформлено на мое имя, я с этим покончу, — говорит он.
Пауза, затем — короткий хмык. Я почти вижу, как он запускает руку в густые светлые волосы и рассеянно смотрит в пространство.
— Я уже объяснял тебе все до нашего отъезда, Ника, ради всего святого! Хватит драматизировать, ладно? Ты же знаешь: иначе было нельзя. Между нами слишком много обид.
«Между кем?» — мысленно спрашиваю я.
Он тяжело вздыхает:
— Слушай, сейчас я не могу это обсуждать. Мне нужно, чтобы ты еще немного подержала это в секрете. Ему ничего не нужно рассказывать…
Он усмехается, но в этом смехе нет ничего знакомого. Словно я слушаю незнакомца, а не человека, которому когда-то пообещала вечность.
— Мы все обсудим, как только я вернусь.
В горле встает тугой ком, будто оно сжимается. Резко вдохнув, я выхожу в коридор и медленно прикрываю дверь. Щелчок замка раздается как выстрел. Я отшатываюсь, широко раскрыв глаза, ожидая, что дверь распахнется и на пороге появится муж — с вопросами, с обвинениями.
Минута тянется бесконечно, но ничего не происходит. Оставаться здесь больше невозможно. Особенно теперь, когда я точно знаю: говоря «я с этим покончу», он имеет в виду нас.
Резко развернувшись, я почти бегу к лифту, судорожно нажимая кнопку вызова. Двери наконец разъезжаются — и я с облегчением вижу, что лифт пуст. Но это едва приглушает бушующие во мне адреналин и панику.
Нажимаю кнопку вестибюля, достаю телефон, открываю список контактов. Пальцы дрожат, пока я лихорадочно прокручиваю список, нахожу нужный номер. Один гудок — и в динамике раздается голос:
— Лиза?
— Мне нужна помощь.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Иллюзия счастья", Полина Ковальская❤️
Я читала до утра! Всех Ц.