– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Гавлем, Чача, Дикий и Хмырь выбрались, наконец, из подвалов, и оказались в замке, в той его части, куда их не пускала защита Котощея. Но теперь защита была стерта.
Гавлем торжествующе взревел и побежал в холл, где сидел тот рыцарский доспех, который разговаривал громогласным голосом и руководил барьерами в замке.
Однако, когда Чача, Дикий и Хмырь поспешили за ним, то увидели, что доспех перестал быть живым. Какая-то сила, заставлявшая доспехи держаться вместе, двигаться, говорить и выполнять функции, покинула рыцарские латы, и они рассыпались по полу кучей железа.
– Да! Соглядатай Котощея развалился! – торжествующе расхохотался Гавлем и со всей дури пнул пустой рыцарский шлем.
Шлем отлетел к стене, грохоча забралом, а Гавлем взвыл, потому что ушиб ногу. Гавлем прыгал на одной ноге и ругался, на чем свет стоит, а забрало шлема продолжало щелкать, будто дух, покинувший доспехи, насмехался над Гавлемом.
Чача, глядя на это, громко расхохоталась. Гавлем зарычал и посмотрел на Чачу, зверея от ярости, но Чача прикрыла морду лапой и невинно пожала плечами:
– Извините, я гиена. Это я так лаю, – без тени раскаяния сказала она.
– Довольно! – рявкнул Гавлем. – Враг повержен, преград нет, и пришло мне время воцариться в моем замке!
Хмырь захлопал крыльями, трепеща от предвкушения, что он будет в милости у хозяина. Чача и Дикий переглянулись, читая взгляды друг друга. Чача глядела кисло, но думала нечто в духе: «Столько всего произошло, а я опять несвободна и на службе в замке. Что Гавлем, что Котощей – один хрен. Котощей, хотя бы, порабощающий ошейник на меня не надевал».
Дикий же в своих мыслях думал о том, что хочет этому Гавлему знатно поднасолить. Дикий и сам не смог бы сказать, отчего предан Королеве и Котощею. Он был главой егерей на службе Королевы, и ему это нравилось. У Королевы он был начальником, а у Гавлема оказался приспешником с костяным ошейником на шее. Егерей своих Дикий потерял, но все же хотел по-прежнему был у Королевы и Котощея каким-нибудь генералом на главенствующей должности. Его, вроде бы, не разжаловали, поэтому Дикий мечтал вернуть замок своим хозяевам.
Хмырь, очевидно, мечтал только угождать Гавлему. Он в прямом смысле стелился перед ним, бегая у его ног и расправляя крылья над полом в почтительном жесте, почти подметая крыльями пол.
Гавлем прошел в вестибюль и поднялся в главный зал. В этом зале когда-то стояли длинные столы для пиршеств, но со временем Котощей их убрал, потому что у Котощея не бывало гостей, а редких посетителей он почти всегда окаменял.
Теперь зал выглядел огромным и пустым, а во главе зала стоял каменный трон. Над троном с обеих сторон расходились высеченные из камня перепончатые крылья летучей мыши, как те, что иногда отращивал себе Котощей.
Гавлем торжественно дошел до трона, развернулся и сел на него.
– Мне нужны слуги! – рявкнул Гавлем, пристукнув посохом. – Не жалкие рыцарские доспехи Котощея, нет! Мне нужны слуги из костей, способные принимать любую форму! Мой посох призовет кости и вдохнет в них жизнь, но для этого мне нужно много песка! Песок поддерживает форму призванных костей, связывает их и вносит баланс в костяную бурю!
– Ну, мы тут вроде не на пляже, – фыркнула Чача.
– Не возражать! – рявкнул Гавлем. – В Гиблых Землях с небес падает пепел, в расселинах булькает лава, тут есть черный вулканический песок! Добудьте мне его, и я сотворю себе армию из черного песка и костей!
– Вот еще я песок не таскала, – тихонько буркнула Чача себе под нос.
Чача почесала за ухом и демонстративно отвернулась, но Гавлем уже вскочил с трона.
– Ты! Гиена! – ткнул он посохом в Чачу. – У тебя нюх, будешь вынюхивать песок! И шакал тоже пусть вынюхивает!
– У меня нюх на падаль, – лениво ответила Чача. – Но если песок помрет, я его найду.
Хмырь подобострастно захихикал, но Гавлем так на него зыркнул, что тот тут же замолк и сложил крылья.
Дикий склонил голову, скрывая злую непокорную усмешку.
– Как прикажете… хозяин.
Слово «хозяин» он произнес так, что Чача покосилась на него. В голосе егеря звучало что-то слишком послушное, и оттого подозрительное.
Они кисло откланялись Гавлему и вышли в вестибюль, потом через разрушенный коридор – во внутренний двор замка. Любимые каменные скульптуры Котощея выглядели какими-то чуждыми. Некоторые раскололись и покосились от недавних сотрясений замка, когда рушилась защита. Двор был усеян потрескавшимися камнями и кучками серого пепла. Ветер гонял по плитам тонкие струйки темного песка.
– Вот, – сказала Чача, ткнув лапой. – Песок, брал бы и не морочил нам головы.
– Нам нужно много, – напомнил Дикий злым, но веселым голосом. – Я, впрочем, хочу добраться до ворот, – процедил он.
Дикий шел чуть впереди, оглядывая двор. Его взгляд задерживался на башнях, на стенах, на пустых бойницах. Он явно что-то прикидывал.
– Зачем тебе к воротам? – спросила Чача. – Сбежать? Так ошейник нас не пустит!
– У ворот остался мой Мясожор, хищный цветок со своим отростком, – напомнил Дикий. – Я все еще хочу создать отряд хищных растений. Это будет мой личный повстанческий отряд! Сопротивление против Гавлема!
– Ага. Только передвигаться твой отряд по-прежнему не сможет, – без энтузиазма ответила Чача.
———————————
– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Черношубка, Клюква, Юлик, Робин Рыж, ЯГав, Ветрокрыл, Сфинкс и Волчок во всю прыть убегали с поляны, на которой сцепились зубастые пушистики и жирафоподобный гигант.
При этом на носу у щенка Ветрокрыла все еще болтался окаменевший пушистик, но не то чтоб у друзей было время с этим разобраться.
– Бежим! Бежим! Бежим! – орала Сфинкс, обогнав всех. Наконец, они ворвались под кроны леса и понеслись наобум, через кусты и коряги, оставляя на ветках деревьев клоки шерсти и не разбирая дороги.
– Так! Стоп! Хватит, а то мы заблудимся! – в какой-то момент выкрикнула Черношубка.
Все остановились и принялись запыханно оглядываться.
– Снимите это с меня, наконец! – тявкнул Ветрокрыл. Окаменевший пушистик висел на его носу, уцепившись за шерсть.
– Нужно его обстричь. То место, где камень соединяется с шерстью! – сказала Клюква.
– А у кого-нибудь есть что-нибудь острое, чтоб его обстричь? – полюбопытствовала Черношубка.
Друзья начали растерянно переглядываться, но тут раздался голос Юлика:
– Конечно есть! Карманный швейцарский нож всегда со мной в моей поясной сумке!
– Ты единственная собака, которая носит с собой нож! – закатила глаза Черношубка, но не с недовольством, а скорее с облегчением. – Хорошо, Юлик, освободи Ветрокрыла от этого каменного шарика, пожалуйста.
Юлик с Ветрокрылом отошли подальше, к корням раскидистого дерева, а Черношубка принялась оглядываться. ЯГав оглядывалась тоже, выглядя крайне недовольной.
– Мы сошли с тропы! – проворчала старуха. – Так мы не найдем смерть Котощея! Нужно хотя бы сориентироваться по сторонам света, определить направление и вернуться на тропу, но обойти поляну с пушистиками и чудищем, с которой мы сбежали.
– Эй, Юлик! – в шутку крикнула Черношубка. – У тебя, случайно, нет с собой компаса?
– Разумеется, у меня есть с собой компас! – невозмутимо ответил Юлик, а Черношубка поперхнулась от удивления, потому что спрашивала не всерьез.
Пока они перебрасывались репликами, щенок Ветрокрыл, присевший под деревом, чтоб Юлик состриг с него шарик, вдруг воскликнул:
– Эй! Кто-то держит меня за хвост!
– Ну вот и ладно, зато посидишь спокойно, – сказал Юлик и одним выверенным движением отсек шерсть, освобождая Ветрокрыла от каменного шарика. А потом переспросил: – Так что там с твоим хвостом?
– Я серьезно! Что-то меня держит! – снова пожаловался щенок. Юлик обошел его и поглядел на его хвост.
– У тебя хвост дерево своим корнем прищемило. Сейчас я его дерну, и помогу тебе освободиться, – сказал Юлик.
Юлик наклонился и попытался поддеть корень, чтоб освободить хвост Ветрокрыла. Но корень дерева вдруг вынырнул из земли и пнул Юлика так, что тот отлетел под ноги Робин Рыжу.
– Эй! Корни этого дерева живые! – закричал Юлик.
– Я не защемил хвост! Оно держит меня по-настоящему! – запаниковал Ветрокрыл и рванулся с места, но корень спиралью обвил его хвост и затянулся туже. – Оно меня тянет! – завыл Ветрокрыл, скользя лапами по земле. – Оно меня тянет под землю!
Корень действительно дернулся и начал медленно, но настойчиво втягивать щенка к стволу. Земля вокруг взбугрилась, словно кто-то огромный ворочался под ней.
– Назад! – крикнула Черношубка. – Не подходите слишком близко!
Но было поздно. Второй корень выскочил из земли прямо перед Волчком и, как пружина, пнул его в бок. Волчок перевернулся через голову и приземлился в кусты.
– Оно дерется! – возмутился он, выбираясь из листьев.
– Это дерево ненормальное! – пискнула Клюква.
Юлик вскочил, потирая бок:
– Не подходите к корням! Они реагируют на движение!
– Тогда как мы освободим Ветрокрыла?! – крикнул Робин Рыж.
Щенок уже почти доехал до ствола, а корень затягивался все туже. Ветрокрыл крутился, пытаясь освободиться, но каждый рывок только злил дерево. Из земли начали выползать новые корни – толстые, как змеи.
– Оно сейчас всех нас схватит! – завопил Волчок.
ЯГав кисло вздохнула:
– Как же мне все это надоело!
Она взмахнула посохом, с посоха сорвался красный луч, угодил в дерево, и дерево тут же окаменело, от кроны и до корней!
Все на поляне с облегчением выдохнули и нервно рассмеялись.
– Да вы что, издеваетесь надо мной?! – воскликнул щенок Ветрокрыл. – Вначале у меня на носу висел камень, а теперь я замурован в камне всей задницей!
Действительно, корни дерева обвили хвост, задние лапы и зад Ветрокрыла, пытаясь затащить его под землю. И теперь окаменевшие корни цепко продолжали держать щенка в своем каменном плену.
– Юлик, у тебя есть кирка и зубило?! – нервно хихикнула Черношубка.
———-
– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Утконос-изобретатель Флип-Флоп помог Котощею и Королеве построить руль, регулирующий высоту, а теперь решил провести пробный полет и посадить корабль ради научного интереса.
Королева медленно улыбнулась, глядя, как Флип-Флоп уверенно выравнивает корабль после безумного вождения Котощея. Утконос действовал спокойно и точно: слегка наклонял штурвал, подлавливал ветер, выжидал. Корабль перестал дергаться и пошел ровно, будто вспомнил, что он величественная летучая машина, а не пьяная шлюпка.
– Вот так, – сказал Флип-Флоп. – Видите? Никаких резких движений. Держите баланс. Чуть вниз… теперь плавно вверх… и…
Корабль мягко начал снижаться.
– Великолепно, – прошептала Королева, и глаза у нее заблестели от восторга.
Она незаметно отошла к люку, ведущему в трюм, и тихо приподняла его. Оттуда пахнуло холодным железом и смолой. Королева заглянула вниз, осмотрев трюм и заприметив обязательную в пиратских кораблях клетку для пленников, а затем осторожно прикрыла люк обратно.
Флип-Флоп тем временем уже почти посадил корабль.
– Все, – сказал он. – Сейчас мягко коснемся земли…
Корабль чуть скрипнул и остановился. Якорная цепь натянулась, корабль слегка качнулся, но устоял.
– Готово. Теперь вы сможете управлять сами. Ну а я… – Флип-Флоп отпустил штурвал и потянулся за своими инструментами. – Я пойду домой. Надо проверить реакцию в колбе. Если она взорвется без меня, будет обидно.
– Конечно, конечно… – ласково сказала Королева. – Но перед уходом не мог бы ты взглянуть на одну вещь?
– Какую? – насторожился Флип-Флоп.
– В трюме что-то странно гремит. Боюсь, крепления якорной цепи ослабли. А если корабль сорвется, он улетит без нас. А ты ведь лучше всех разбираешься в механизмах.
Флип-Флоп закатил глаза и задумался.
– Что, слащавинские мастера не в состоянии и якорь починить? У вас же целая деревня рабочих, – недовольно пробормотал он, но потом махнул лапой. – Показывайте.
Королева с готовностью распахнула люк.
– Осторожнее, там темно.
Флип-Флоп спустился вниз, держа инструменты в зубах. В трюме действительно было темно, лишь тонкая полоска света падала сверху. Утконос прошел несколько шагов и наклонился к якорной цепи.
– Хм, вроде все нормально… – пробормотал он.
В этот момент люк над Флип-Флопом резко захлопнулся.
Металлическая дверь за его спиной с грохотом захлопнулась сама собой – Королева дернула спрятанный рычаг. Из стены выдвинулась решетка, и Флип-Флоп оказался внутри железной клетки.
– Что… – он обернулся. – Что это значит?!
Сверху открылась маленькая заслонка, и показалось лицо Королевы. Она улыбалась так широко, что блеснули все зубы.
– Это значит, мой дорогой изобретатель, – злорадно сказала Королева, – что ты отправляешься с нами в полет.
Флип-Флоп ударил металлическими пальцами по прутьям. Клетка даже не дрогнула.
– Вы что, с ума сошли?! Я не давал согласия!
– Конечно, не давал, – кивнула Королева. – Поэтому я и не спрашивала.
– Немедленно выпустите меня!
– О, выпущу. Когда ты научишь Котощея управлять кораблем так, чтобы мы не врезались в первую же гору.
Сверху появился Котощей.
– Ты что, заперла утконоса? – спросил он. – На что тебе этот звереныш? В пару к розовой овечке? Собираешь зоопарк?
– Нет, я мыслю стратегически, – огрызнулась Королева. – Нам же нужен кто-то, кто будет чинить корабль после твоего безумного стояния за штурвалом. Я считаю, Котощей, что слуги, способные принести пользу – главный и лучший ресурс.
Котощей заглянул в люк и хмыкнул.
– Ну, сама будешь разбираться со своим умным и одаренным пленником, если он решит напакостить или устроить бунт.
– Я слышу вас! – возмутился Флип-Флоп.
– Тем лучше, – сказала Королева. – Привыкай. Ты теперь наш главный инженер.
Она закрыла заслонку, провернула тяжелый замок, и отошла от люка, размышляя, что еще необходимо сделать перед отправлением в плавание… вернее, в полет.
В трюме Флип-Флоп сел на ящик, сложил лапы и мрачно пробормотал:
– Ну все… теперь мой эксперимент точно взорвется без меня!