Глава 2. Красная пыль.
Сирена выла на одной ноте, разрывая барабанные перепонки. Красные аварийные лампы превратили бетонный лабиринт «Нексуса» в подобие преисподней. Ханна бежала за Калебом, перепрыгивая через опрокинутые капсулы и скользя по лужам вязкого криогеля. Легкие разрывались от смеси адреналина и недостатка кислорода — систему жизнеобеспечения кто-то намеренно перекрыл на треть.
— Быстрее! — рявкнул Калеб, сворачивая в узкий технический коридор, не освеченный на общих схемах.
За их спинами гремели выстрелы. Охранники в экзоскелетах не стреляли на поражение — ценный биоматериал — но парализующие заряды прожигали воздух синими всполохами. Один из беглецов, пожилой мужчина из третьей волны, вскрикнул и рухнул лицом вниз, выгнувшись дугой от электрического разряда.
— Не останавливайся! — Калеб дернул Ханну за рукав и буквально швырнул в темноту лаза.
Их группа, сформированная за те самые страшные три дня, насчитывала двенадцать человек. До шлюзового отсека добрались лишь семеро. Среди них — Лия, та самая девушка, которую избили в день пробуждения. Сейчас она держала в руках отобранный у техника планшет и лихорадочно вводила коды разблокировки.
- Они закрыли периметр! — в отчаянии крикнула она. — Шлюз заблокирован, нужен допуск уровня «Сигма»!
Калеб спокойно отодвинул Лию. Он прижал большой палец к сканеру. Экран мигнул зеленым.
— Откуда у тебя допуск «Сигма»? — прошептала Ханна.
— Я работал в этом аду пять лет, — ответил он, не оборачиваясь. — Сначала — как охранник. Пока меня самого не определили в «непригодные» и не бросили в камеру. Ирония судьбы.
Массивная диафрагма шлюза дрогнула и с шипением разошлась лепестками. В лицо ударил поток холодного, невероятно сухого воздуха. Это был воздух Марса — не пригодный для дыхания, но настоящий. Планета встречала их не гостеприимством, а равнодушием вечной мерзлоты.
Беглецы натянули украденные со склада дыхательные маски и вышли наружу. Перед ними расстилалась бесконечная ржавая равнина. Закатное солнце, уменьшенное расстоянием до дрожащей монеты, висело над горизонтом, окрашивая небо в грязный охровый цвет.
Семь фигур в оранжевых робах стояли на уступе кратера. Позади осталась лаборатория, глубокая рана в теле планеты. Впереди была Долина Маринера — гигантский каньон, способный поглотить земные Гималаи без остатка. И где-то там, по словам Калеба, скрывались колонисты первой волны. Те, кто не умер.
— Пошли, — скомандовал Калеб. — До рассвета нужно уйти как можно дальше. У них есть дроны-ищейки.
И они пошли. Не как победители, а как тени, скользящие по пеплу мёртвого мира.
***
Дорога заняла двое марсианских суток. Они шли по старым тоннелям лавовых трубок, где царила вечная тьма, нарушаемая лишь дрожащим светом налобных фонарей. Однажды их настиг дрон — серебристая стрекоза с шестью объективами. Калеб сбил его камнем, удивительно точным броском, но тревога уже была поднята.
К исходу второго дня, когда кислород в баллонах подошел к критической отметке, впереди забрезжил свет. Не естественный марсианский свет, а теплый, желтый, искусственный.
Они вышли к огромному куполу, погребенному под толщей реголита. Это был не временный лагерь. Это был город. Вернее, то, что от него осталось после двадцати лет изоляции.
Их встретили вооруженные люди. Одетые в латаные-перелатаные скафандры, с самодельным оружием в руках, они смотрели на новоприбывших с подозрением, граничащим с враждебностью. Вперед вышел сухощавый человек с обветренным лицом и глубоко посаженными глазами. Его звали Малкольм Рид, и он был старейшиной колонии «Новый Феникс».
— Мы не принимаем беглецов из «Нексуса», — глухо произнес он, сжимая винтовку. — Вы помечены. В вашей крови течет их отрава.
Калеб выступил вперед, расстегнул ворот робы и показал грудь. Там, вокруг старого шрама, расползалась сеть черных вен — следствие генной терапии.
— Мы такие же жертвы, как и вы, Малкольм, — сказал он. — Я знаю, что Первая колония была объявлена погибшей, чтобы скрыть правду. Вы не просто колонисты. Вы — успешные образцы. Те, кто выжил.
Рид помолчал, разглядывая рисунок вен. Затем медленно опустил винтовку.
— Ладно. Но вы будете жить под нашим надзором. И вы расскажете нам все о лаборатории. Нам нужна информация, чтобы нанести удар.
Ханна переглянулась с Калебом. Они еще не обрели свободу. Но они обрели армию.
Глава 3. Голос Земли.
Колония «Новый Феникс» насчитывала около четырехсот человек. Они жили под землей, в кавернах, выжженных древними вулканами, используя геотермальную энергию для обогрева и гидропонные фермы для пропитания. Это был суровый, спартанский быт, но здесь царила свобода. Настоящая.
Первые дни Ханна просто отъедалась и отсыпалась, восстанавливая силы после лабораторного кошмара. Но уже к концу первой недели её определили в команду связистов. Лия, оказавшаяся гениальным инженером, сумела собрать из обломков старых спутников подобие приемника. То, что они услышали, изменило все.
Земля не просто не забыла о Марсе. Земля говорила. На волнах ОКА шли зашифрованные передачи. Лие удалось взломать часть кода, и в наушниках раздался голос. Мужской, официальный, с интонациями диктора государственных новостей.
«...проект "Генезис" переходит в финальную фазу. Лаборатория "Нексус" подтверждает успешную адаптацию 70% подопытных. Подготовка ко второй волне колонизации начата. Астероид-носитель "Геката" будет направлен к системе TRAPPIST-1 в течение трех лет. Земля благодарит пассажиров за их жертву во имя Будущего...»
В комнате связи воцарилась ледяная тишина. Ханна смотрела на динамик, чувствуя, как внутри закипает ярость. Они не были людьми для Земли. Они были расходным материалом, «пассажирами», которых списали со счетов.
— TRAPPIST-1, — задумчиво произнес Малькольм Рид, потирая подбородок. — Это в сорока световых годах. Дорога в один конец. Они готовят новую партию.
— Они не прекратят, — тихо сказала Ханна, и все обернулись к ней. — Мы не просто беглецы. Мы — доказательство. Если мы сможем достучаться до Земли, до гражданских сетей, до независимых журналистов... Если они узнают правду о том, что "Нексус" делает с людьми...
— Это война, — перебил ее Калеб. — И она уже началась.
На следующий день колония собралась на общее собрание. Гул голосов наполнял центральную пещеру, освещенную тусклыми лампами. Люди, рожденные уже здесь, на Марсе, стояли плечом к плечу с беглецами из лаборатории. Вопрос стоял ребром: что делать?
Предлагали разное. Одни хотели затаиться и переждать, надеясь, что ОКА забудет о них. Другие призывали к немедленному штурму «Нексуса». Ханна выступила с третьим предложением.
— Мы должны вернуться на Землю, — сказала она, и пещера затихла. — Не все. Лишь малая группа. Мы захватим корабль снабжения, который приходит на Марс каждые три месяца. Мы доберемся до орбитальных платформ и опубликуем данные. Без международного скандала, без вмешательства остатков правительств, которые ещё не подмяло ОКА, нас просто сотрут в порошок. Но если мир узнает...
— Это самоубийство, — бросил кто-то из задних рядов.
— Это наш единственный шанс, — жестко ответила Ханна. — Прятаться и гнить здесь — вот что самоубийство.
Рид долго смотрел на нее, поглаживая шрам на виске. Наконец, он медленно кивнул.
— Готовь группу, Ривера, — сказал он. — Я выделю тебе лучших.
В ту же ночь, лежа на жестком топчане и глядя в каменный свод, Ханна прокручивала в голове план. Транспортный челнок «Гермес» совершал рейсы между Землей и Марсом, доставляя припасы и забирая результаты экспериментов. Пробраться на него было почти невозможно. Почти.
Где-то в темноте заплакал ребенок. Этот звук резанул по сердцу острее ножа. Здесь, на Марсе, уже рождались дети. Дети, которые никогда не видели синего неба и не вдыхали запах океана. Ради них стоило рискнуть всем.
Ханна закрыла глаза. В снах она летела. Не в капсуле стазиса, а наяву, разрезая крыльями черную пустоту. Земля висела перед ней голубым шаром, таким близким и таким недосягаемым. Она знала: этот сон станет явью. Чего бы это ей ни стоило.
На следующее утро началась подготовка к операции «Возвращение».
Продолжение тут👇