Детский плач резал по нервам так, что хотелось закрыть уши руками. Я стояла у плиты с невымытой тарелкой, а из комнаты снова надрывался мой четырёхмесячный сын.
— Опять кричит, — раздался за спиной недовольный вздох свекрови. Антонина Сергеевна по-хозяйски отодвинула меня от мойки и брезгливо вытерла руки кухонным полотенцем. — Я же тебе русским языком говорила, Аня: дело в твоём питании. У тебя даже молоко нервное. Ребёнок чувствует твою несостоятельность, вот и мучается.
В дверях кухни нарисовался муж. Вадим устало потёр переносицу и посмотрел на меня с нескрываемым раздражением.
— Ань, ну правда. Сделай ты уже что-нибудь. Я с работы пришёл, у меня голова раскалывается, а тут опять этот концерт. Мама дело говорит, ты вообще с собственным сыном совладать не можешь. Дай его маме, пусть нормальный человек укачает.
Я молча вытерла руки, прошла в маленькую комнату и передала надрывающегося малыша свекрови. Удивительно, но на её руках Тёма затихал почти мгновенно, только жалобно всхлипывал. Антонина Сергеевна смотрела на меня с таким победным превосходством, будто только что выиграла олимпийскую медаль, а Вадим с благодарностью обнимал мать за плечи. В такие моменты я чувствовала себя абсолютно никчёмной.
Свекровь переехала к нам временно, как только нас выписали из роддома. Предлог был железный — помогать с младенцем. Но с того самого дня моя жизнь превратилась в бесконечный экзамен, где я всегда получала двойки. Я сидела на строжайшей диете, консультировалась с лучшими педиатрами города. Врачи в один голос твердили, что мальчик абсолютно здоров. Но стоило мне оставить спящего сына в кроватке и выйти готовить обед, как через пять минут начинался дикий, истошный крик. И свекровь тут же бежала спасать внука от непутёвой мамаши.
А вчера за ужином Антонина Сергеевна завела свой любимый разговор.
— Вадик, сынок, я тут подумала, — она сладко улыбнулась, подкладывая мужу лучший кусок мяса. — Мне в моей однушке старой тяжело уже. Может, продадим Анину студию добрачную, добавим мои сбережения и купим хорошую просторную трёшку? Будем жить все вместе, большой дружной семьёй. Я с внуком помогать буду постоянно, а Аня наконец-то сможет хозяйством нормально заняться.
Вадим тогда оживился, начал активно кивать, а я чуть не подавилась чаем. Мою студию, на которую я горбатилась пять лет до брака, пустить в общий котёл, чтобы свекровь поселилась с нами навсегда? Ну уж нет.
Больше всего меня мучили эти странные приступы плача. Тёма никогда не просыпался так резко, если мы с ним были дома вдвоём. В среду утром, когда Вадим уехал на работу, а свекровь отправилась на рынок за продуктами, я достала из старых запасов радионяню со встроенной камерой. Купила её ещё до родов, но муж тогда высмеял меня, сказал, что в нашей обычной двушке это бесполезная игрушка, и велел убрать. Я аккуратно поставила небольшой прибор на полку пеленального комода вровень с кроваткой, замаскировав его за плюшевым медведем. Изображение вывела прямо на экран своего смартфона.
Ждать пришлось до следующего обеда. Я уложила сына спать, тихонько прикрыла дверь и ушла на кухню варить компот. Телефон лежал на столе рядом с разделочной доской. Я краем глаза поглядывала на экран. Малыш мирно сопел.
Вдруг дверь в детскую бесшумно приоткрылась. В комнату бочком проскользнула Антонина Сергеевна. Она подошла к кроватке, постояла секунду, прислушиваясь к звукам из кухни. А затем я увидела то, от чего у меня перехватило дыхание.
Моя идеальная, заботливая свекровь взяла с тумбочки тяжёлую металлическую погремушку и со всей силы ударила ей по железным прутьям кроватки прямо над ухом спящего ребёнка.
Резкий грохот заставил малыша вздрогнуть всем телом. Тёма залился паническим, испуганным криком. На лице Антонины Сергеевны промелькнула довольная, хищная ухмылка. Она тут же сделала жалостливое лицо и громко запричитала на всю квартиру:
— Ох ты мой бедненький! Опять мать тебя напугала своей вознёй! Иду, моя радость, бабушка здесь!
Я до боли впилась ногтями в ладони. Хотелось ворваться туда и выставить её за дверь сию же секунду. Но через два дня мы собирались отмечать тридцатипятилетие Вадима. Была приглашена вся его многочисленная родня. Я заставила себя сделать глубокий вдох, нажала кнопку сохранения видеозаписи на телефоне и пошла в комнату выслушивать очередную порцию нотаций.
В субботу вечером наша большая комната была полна гостей. Для застолья пришлось раздвинуть старый стол-книжку. Родственники смеялись, обсуждали новости, уплетали салаты. Вадим сидел во главе стола, раскрасневшийся от внимания и сытной еды.
Антонина Сергеевна поднялась со своего места и торжественно постучала вилочкой по бокалу. Все разговоры разом смолкли.
— Вадик, сынок, — начала она елейным голосом, картинно прикладывая кружевную салфетку к глазам. — Я так тобой горжусь. Ты у меня настоящий добытчик, опора нашей семьи. Жаль только, что тебе так тяжело в быту приходится. Аня наша, конечно, старается, но с ребеночком откровенно не справляется. Если бы не я, не знаю, как бы вы тут вообще выжили. Всё на мне держится. Но ты терпи, сынок, мать всегда рядом будет, я ради вас готова даже свою квартиру продать, чтобы мы съехались.
По рядам гостей пробежал одобрительный шепот. Тётя мужа сочувственно покачала головой, поглядывая в мою сторону с откровенной жалостью. Вадим снисходительно посмотрел на меня и тяжело вздохнул.
— Да, мам, спасибо тебе огромное. Без тебя тут бы точно катастрофа была. А то сидит дома на всём готовом, только деньги мои тратит, а с одним младенцем совладать не может. Хорошо хоть ты приехала спасать ситуацию. Ань, ну скажи маме спасибо.
Я не стала оправдываться или устраивать истерику. Просто медленно поднялась со стула и достала из кармана свой смартфон.
— Я тоже хочу сказать тост, — мой голос звучал пугающе ровно и чётко. — Точнее, не сказать, а показать. Посмотрите, пожалуйста, свои телефоны. Я только что отправила небольшой подарок в наш общий семейный чат.
Гости недоумённо переглянулись. И тут же за столом раздалось одновременное пиликанье. Уведомления пришли на телефоны всех родственников разом. Люди послушно открыли мессенджер.
В следующую секунду из десятка динамиков одновременно, накладываясь друг на друга, раздался резкий металлический грохот удара по кроватке, а затем истошный, захлёбывающийся от ужаса плач испуганного младенца. Следом прозвучал злорадный шепот Антонины Сергеевны и её фальшивые причитания. Эффект получился оглушительным.
Никто не проронил ни слова. Дядя мужа выронил вилку, и та с громким стуком упала на тарелку. Вадим сидел с открытым ртом, переводя ошарашенный взгляд то на экран своего телефона, то на внезапно осунувшуюся мать.
Черты лица свекрови мгновенно заострились. Она вжалась в спинку стула, судорожно хватая ртом воздух.
— Это подделка! — сорвалась она на крик. — Это монтаж! Она специально меня оговорить хочет! Вадик, сыночек, не верь ей!
— Какой монтаж? — я спокойно облокотилась о спинку стула. — Видео уже у всех на руках, там есть дата и время. У меня сохранено ещё шесть таких записей за последние несколько дней. Вы намеренно пугали родного внука до истерики, чтобы доказать моему мужу, какая я плохая мать, и заодно вынудить меня продать добрачную студию.
Вадим медленно поднялся. Я думала, сейчас он встанет на мою сторону. Но в жизни такие мужчины редко ведут себя достойно.
— Мам... зачем ты это сделала? — пробормотал он растерянно. А потом повернулся ко мне: — Ань, ну зачем ты этот цирк при всех устроила? Ну она же не со зла! Она пожилой человек, просто хотела доказать, что нам нужна её помощь! Могла бы со мной наедине обсудить, а не позорить мать перед роднёй!
Я смотрела на человека, с которым прожила три года, и чувствовала только бесконечную усталость и брезгливость. Он пытался оправдать женщину, которая методично издевалась над его собственным сыном ради квадратных метров.
— Собирайте вещи оба, — я произнесла это так твёрдо, что муж невольно отшатнулся. — Квартира, в которой мы сейчас находимся, моя. Она куплена до брака. У вас пятнадцать минут.
— Аня, ты в своём уме? — лицо Вадима исказилось от возмущения. — Куда мы на ночь глядя пойдем?! Мы же семья!
— Семья закончилась ровно в тот момент, когда ты позволил издеваться над моим ребёнком и решил, что я буду терпеть твои унижения, — отрезала я. — Время пошло. Если через пятнадцать минут вы не уйдёте, я вызову полицию и покажу им эти видеозаписи. Как думаете, что скажут сотрудники про такие методы ухода за младенцем?
Праздник был окончательно испорчен. Родственники молча и торопливо потянулись к выходу, спешно одеваясь в коридоре и пряча глаза. Вадим, грязно ругаясь себе под нос, растерянно кидал свои рубашки в дорожную сумку. Антонина Сергеевна пыталась что-то доказать, угрожала, что они отсудят половину моего имущества, на что я с ледяным спокойствием посоветовала ей нанять хорошего юриста и попробовать отсудить то, к чему они не имеют ни малейшего отношения.
Через полчаса за ними тяжело захлопнулась входная дверь. Я закрыла оба замка до упора.
Прошла на кухню, налила себе свежего горячего чая и подошла к окну. В квартире было безопасно и невероятно легко дышать. Из маленькой комнаты доносилось мирное сопение моего сына, и больше никто не смел нарушать его покой. Я впервые за четыре месяца поняла, что имею право просто сидеть и пить чай, ни перед кем не оправдываясь за своё материнство. Мой дом снова принадлежал только мне.