— У нас завтра важный день, — кричала в трубку Кристина. — Я же просила не задерживаться!
— Я на совещании, не звони, — равнодушно ответил Глеб и отключился.
Да что может быть важнее семьи?! Завтра все может пойти наперекосяк, а она так долго готовилась!
Кристина всегда мечтала о большой семье. Но сложилось иначе. Ее родители рано умерли, воспитанием занималась бабушка. И той не стало, когда внучке едва исполнилось двадцать.
С детства Кристина с завистью наблюдала, как старшие братья и сестры ухаживают за младшими, заступаются, заботятся. Тогда и решила, что в ее семье будет много детей.
Но не получилось. За десять лет брака с Глебом Кристина так и не смогла стать мамой. Врачи разводили руками: медицинских причин для бесплодия нет. В итоге к тридцати пяти годам Кристина и вовсе потеряла надежду на то, что сможет забеременеть.
И тогда они с Глебом решились на усыновление. Решение, надо сказать, было непростым для обоих. Почти год Кристина убеждала мужа, что рискнуть все-таки стоит, и чужих детей не бывает.
А потом все решил случай. Как-то коллега Кристины пожаловалась, что ее соседка-алкоголичка после долгого отсутствия появилась с огромным пузом.
— Мало мне пьяных драк за стенкой, так еще и ребенок будет круглосуточно орать, — сетовала коллега. — Вот почему нормальным людям Бог детей не дает, а тут…
— К сожалению, дети не выбирают себе родителей, — вздохнула Кристина. А в сердце защемило. И правда, почему так? Она хочет детей, готовится к материнству — и ничего. А тут такое счастье, такое чудо — женщине, которая променяла бы это чудо на бутылку водки.
Чем больше коллега фантазировала о будущем «орущем сутками напролет» малыше, тем сильнее Кристина чувствовала себя обделенной. Неужели ей никогда не испытать радости материнства?
А потом оказалось, что переживания коллеги были напрасны. Из-за разгульного образа жизни ее соседка попала в роддом раньше положенного срока. Все случилось стремительно: на свет появились две девочки-двойняшки, а вот саму роженицу из-за возникших осложнений врачи спасти не смогли.
Ни отца, ни каких-либо других родственников найти не удалось. Поэтому малышек определили в дом малютки. Кристина поняла — это знак. Если уж и решаться на усыновление, то сейчас.
Глеб сомневался: все-таки образ жизни биологических родителей мог сказаться не только на физическом, но и на моральном развитии детей. Но Кристина проявила настойчивость и буквально силой привела мужа в дом малютки.
Когда они с Глебом впервые взяли на руки сестер, стало очевидно — это их дети!
Сбор документов, посещение школы приемных родителей — все было непросто. Кристина тщательно выполняла требования. Глеб же, напротив, казался каким-то отстраненным и безразличным. Он вечно говорил, что на работе завал, задерживался до ночи и старался не лезть в бумажную волокиту. Вот и сейчас задержался, а ведь завтра у них экзамен в школе приемных родителей.
Глеб явился только под утро и на возмущения Кристины ничего внятного ответить не смог.
— Я потом с тобой разберусь, — бросила она. — А сейчас приводи себя в порядок. Нам скоро выезжать.
Благо, все прошло гладко. Когда на руках оказался долгожданный сертификат, Кристина немного успокоилась. Предложила зайти в кофейню и обсудить дальнейшие планы.
— Знаешь, я долго думал, — Глеб одним глотком осушил эспрессо, словно куда-то торопился. — Все-таки я не готов взять на себя ответственность за чужих детей.
— Слушай, мы сто раз это обсуждали. Да, мне тоже страшно. Но дети — это счастье. Неважно, кто родил. Сам понимаешь, это единственная возможность стать нормальной семьей.
— Для тебя — да.
— Не поняла…
— Прости, но я давно полюбил другую женщину. И она в положении. Давай без скандалов разведемся и все.
Кристина потеряла дар речи. Она догадывалась, что муж иногда похаживает налево. Но надеялась, что все исправит появление детей. Оказалось, все намного серьезнее. И в жизни Глеба для нее больше нет места.
— Давно полюбил? А зачем же голову морочил, соглашался на усыновление? — Кристина неожиданно осознала, что потерять Глеба ей совсем не страшно. А вот мысль о том, что из-за развода ей могут не отдать двойняшек, вызывала панику.
— Просто никак не мог решиться на разговор. А тут совпало: и Карина в положении, и должность хорошую в другом городе предложили.
— Послушай, я не собираюсь мешать твоему счастью с кем бы то ни было. Давай закончим процедуру усыновления, а потом катись на все четыре стороны.
— Нет, так не пойдет. Через два дня я должен приступить к работе на новом месте. Хочу начать процесс до отъезда. Поехали, сейчас заберу вещи, а завтра в ЗАГС.
— Справишься без меня. Приеду через час, чтобы ноги твоей там не было.
Кристина с трудом сдерживала слезы: «Неужели все, конец мечтам? Нет, не сдамся! Буду бороться до последнего»
***
Кристина сидела в офисной столовой, медленно помешивая остывший чай. Обед давно закончился, но она не торопилась возвращаться на рабочее место. Да, начальник будет злиться, кричать, угрожать штрафом… Только это все пустое.
Случилось то, чего Кристина боялась больше всего. В опеке намекнули, что двойняшками заинтересовалась другая семья, более обеспеченная и, главное, полная. Им, конечно, еще предстоит долгая бумажная волокита, и если бы не развод, то Кристина успела бы с усыновлением раньше.
— Смотрю, ты бессмертная, — от грустных мыслей Кристину отвлек сисадмин Володя, — там Саныч уже рвет и мечет, тебя ищет. А ты тут чай допить не можешь.
Кристина холодно посмотрела на Володю. Никогда его не любила: самовлюбленный, высокомерный тип с дурацким чувством юмора. Володя считал, что только он один тут работает, а остальные приходят, чтобы все ломать.
Обычно коллеги избегали разговоров с заносчивым сисадмином. Но тут он сам нарвался! Кристина уже собиралась в грубой форме рассказать, куда ему вместе с Санычем нужно идти… но вместо этого вдруг разрыдалась.
— Э, ты чего… — замялся Володя. — Ну, подождет Саныч, пей спокойно свой чай.
— Понимаешь, они сказали, что те родители лучше и богаче! И если занесут кому надо, то не видеть мне больше моих двойняшек! — сквозь рыдания выпалила Кристина. Не смогла удержать в себе эту боль. — А я просто разведенка со средним достатком…
— Ничего не понял, — Володя присел рядом, сделавшись неожиданно серьезным. — Давай успокаивайся, чай еще возьми. А я сейчас перед Санычем тебя отмажу и вернусь. Потом все расскажешь в деталях.
Кристина удивленно смотрела вслед случайному слушателю. С чего вдруг тот решил проявить участие?
Володя вернулся через двадцать минут. Кристина успела успокоиться, но все еще выглядела подавленной.
— Так, Саныч отпустил тебя до конца дня. Так что давай без слез и истерик расскажешь, что произошло.
Кристине с трудом удавалось сдерживать слезы. Немного спутанно, но все-таки получилось поведать об изменщике-муже, рухнувших мечтах и маленьких двойняшках, которые улыбались «во весь беззубый рот», когда Кристина приходила их проведать.
— М-да, ситуация, — Володя задумчиво потер лоб. Он всегда так делал, когда предстояло чинить принтер или ноутбук. Это выглядело комично и манерно, по мнению Кристины. Но не в этот раз. — Глеб твой — мерзость редкостная. Значит, так, сейчас иди домой, проверь, все ли документы в порядке. А мне нужно подумать. Утром встречаемся здесь же.
Кристина, к своему удивлению, послушно выполнила указания Володи, человека, которого раньше терпеть не могла. Наверное, была настолько морально опустошена, что не было сил сопротивляться.
***
Утром Кристину разбудил дверной звонок. Шесть утра! До будильника оставался целый час — кто же мог прийти так рано?
— Давай уже, открывай, сонная тетеря, — в квартиру ввалился Володя, слишком бодрый для шести утра. — Проспишь свое счастье.
— Я думала, мы встретимся на работе…
— Индюк тоже думал. Нет времени на раскачку. Ты проверила документы?
— Я… да они вот, все, что их проверять.
— Короче, иди в душ, я сам все посмотрю. Паспорт твой где?
— Да что ты себе позволяешь? — Кристине казалось, что ей снится бредовый сон.
— Гуманитарии, что с вас взять! Я придумал, как решить твою проблему.
— Что? Как?
— Мы женимся и усыновляем детей. Так, спокойно, — Володя уловил желание Кристины запустить в него чем-то тяжелым. — Не надо обольщаться, это фиктивный брак! Моя тетка работает в ЗАГСе, я договорился, и она распишет нас перед открытием. И вот мы полная семья с достатком выше среднего.
— Да ладно! Какой там у тебя достаток…
— Ага. Работал бы я в вашем офисе с оленями за копейки. Скажем так, начальство меня ценит и плюшек подгоняет больше, чем всем вам вместе взятым. Но сейчас не об этом. Дальше, пока мажоры, о которых ты вчера говорила, собирают документы, мы усыновляем малышей. Ну это в двух словах. Подробности расскажу по дороге. Пулей в душ!
Звучало слишком сюрреалистично. Но Кристина настолько растерялась от напора Владимира, что без особых возражений согласилась.
***
— Девочки, угадайте, кто пришел вас поздравить с первым днем рождения? — Кристина склонилась над манежем, в котором играли Маша и Даша. — Дядя Вова! Смотрите, сколько воздушных шариков он вам принес!
— Но это не за банальное «спасибо». Я рассчитывал на тортик! — Володя чмокнул девчонок в макушки и положил в манеж два больших плюшевых медведя.
— Конечно, мой руки и на кухню.
Авантюра все-таки удалась. Возможно, ключевую роль сыграла помощь Владимира, а, может быть, та семья решила усыновить другого ребенка и не стала создавать лишних сложностей. Как бы то ни было, все сложилось так, как Кристина и мечтала. Она была бесконечно благодарна Вове за это.
Владимир теперь часто бывал в их доме. Он, казалось, тоже привязался к детям. И на Кристину смотрел весело и ласково, и вообще оказался надёжным, добрым, хватким парнем, хоть и со специфическим чувством юмора, и не чурался заботы о детях, и…
И, кажется, Кристина нашла свое счастье.
Автор: Юлия Олеговна
Оля вьёт гнездо
Оля боялась маму. Ей казалось, что родители больше любят старшую сестренку Настю, фото которой стояло на телевизоре. С карточки смотрела черноглазая девочка в платье с кружевным воротничком. Около портрета лежали дефицитные шоколадные конфеты, пупсики, и еще куча самых лучших на свете мелочей. Брать их строго воспрещалось. Однажды Оля свистнула пару конфет и поиграла с удивительными, мягкими пупсиками. Она никогда не ела таких замечательных конфет и никогда не играла с такими пупсами. Для Оли тоже покупали конфеты, но те были с белой начинкой, хоть и шоколадные сверху, а Олины пупсы – пластмассовые и некрасивые.
Если бы Оля спрятала фантики куда подальше – ничего бы не случилось. Настя, девочка с фотографии, не наябедничала. Но фантики мама сразу заметила.
- Ты воруешь у Насти конфеты? Как тебе не стыдно, гадина ты такая! – кричала и кричала мама.
Она хлестала Олю по щекам, лупила ремнем, и глаза ее под линзами очков казались ужасно большими. В этих глазах не было ни злости, ни ярости, однако руки мамы и слова ее были злыми, каменными, тяжелыми.
Потом Олю не выпускали из комнату неделю. Пожаловаться некому – ни бабушки, ни дедушки у Оли не было. Даже папа не хотел ее защитить. Папа вел себя так, будто Оля стеклянная – просто не замечал. За всю жизнь он с ней перебросился, наверное, только парой фраз. Оля искренне считала, что это нормально: все папы заняты важными делами. Детей воспитывают мамы. И не обижалась. Пока не пошла в первый класс, где увидела, как много девочек из ее класса пришли на день знаний не только с мамами и бабушками, но и с папами.
Папы держали девочек и мальчиков за руку, и нежно с ними беседовали. Оле это показалось странным и даже ненормальным – разве так бывает? Может быть, Олю просто не любят? Ведь Олин папа не был глухонемым – он нежно разговаривал с черноглазой Настей с портрета, дарил ей сладости и фрукты, и не позволял приближаться к телевизору даже на метр.
Девочка Настя не сразу стала жить в портрете, три года назад она была вполне живой девочкой, и тоже пошла в первый класс. Однажды, по дороге из школы, она переходила дорогу, не посмотрела по сторонам и была сбита грузовиком. Потому и переселилась в этот проклятый портрет. Оля ее не помнит. Наверное, маленькая была.
Она вообще плохо помнила то время. Иногда ей снились странные, пугающие сны. Будто Олю обнимает и целует мама, но НЕ ЭТА. Другая. Но почему-то Оля была уверена, что ЭТА – ее настоящая мама. С ней спокойно. Хотя Оля не видела лица настоящей матери, но знала – она красивая, красивее всех.
Снилось, как они стояли на крыше. Небо возвышалось над ними фиолетовым куполом с багровыми ободками вечерней зари. Мамины волосы развевал легкий ветер. Она ничего не говорила, крепко сжимая Олину ладошку в своей руке. Мир вокруг был сказочно прекрасен, и видно было, как где-то вдалеке, за городом, зеркальной ленточкой поблескивала река, а солнце, красное и раскаленное, как спиральки домашнего электрического обогревателя, погружалось за край огромной земли…
Странные сны, странные. После них Оля горько плакала. Но спросить у мамы, что это такое, Оля не могла решиться.
То, что она – чужая девочка, Оля узнала совершенно случайно. . .
. . . дочитать >>