— Варвара Петровна, босс у себя? — приоткрыв дверь в приёмную и подобострастно улыбаясь, Калинин из финансового отдела масляными глубоко посаженными глазками посмотрел на девушку.
— Нет его. На обеде. Что-нибудь передать?
Варвара ответила резко. Даже слишком. Просто она Калинина терпеть не могла. Слащавый к.зёл. Ни одной юбки не пропускает, хотя и жена имеется, и двое детей.
Но в последнее время он проходу не даёт именно Варваре. Бесит. Она так и хотела вломить ему с кулака. Это она хорошо умела. Жизнь научила.
А теперь её целью был Бородин. Замуж она за него хотела. Детей ему родить, да жить, ни в чём больше не нуждаясь.
Жизнь её и так помотала. Будучи круглой сиротой, Варваре пришлось себе место под солнцем зубами выгрызать.
Ошибок своей мамаши покойной она повторять не хотела. Та была вроде хитрой, расчётливой бабой. А жизнь свою закончила, как собака.
— Варечка, солнышко моё, я позже зайду к Филиппу Эдуардовичу, а пока позволь тебе небольшой презентик вручить.
И не успела Варя опомниться, как Калинин довольно шустро оказался возле неё. Достав из бархатной коробочки тоненький золотой браслетик, он ловко защёлкнул застёжку на тонком запястье девушки.
— Мило — процедила она и, резво сняв браслет, выставила перед собой раскрытую ладонь — не нужно мне делать таких презентов, Виталий Михайлович. Супругу лучше порадуйте.
Калинин покраснел, узел галстука ослабил.
— У жены и так переизбыток золота. Мне хочется порадовать тебя, Варечка, а не свою супругу.
— Я не просила вас меня радовать. С чего вы взяли, что вы можете вот так запросто подарить мне такую дорогую вещь? Это слишком интимно и предполагает какое-то продолжение.
Варя мгновенно оценила стоимость подарка. Не скупился Калинин, не пожадничал. Только ей это зачем? С ним она шашни водить не собиралась. Мелкая рыба. А она привыкла покрупнее ловить.
— Варечка ... Варюша ... — с придуханием произнёс Калинин — ты меня давно с ума сводишь. Мне бы лишь один вечер с тобой в каком-нибудь ресторане. Шампанское, свечи ...
Варя пренебрежительно оттолкнула от себя разошедшегося Казанову. Она презрительно рассмеялась и, уронив браслет на пол, с силой наступила на него каблуком.
— Вот вам мой окончательный ответ, Виталий Михайлович.
Она стремительно вышла из приёмной и с полыхающим от ярости лицом направилась к лифту. Обедать сегодня придётся в полном одиночестве. Филипп куда-то давно уже уехал и даже не сообщил ей куда. Тревожный звонок. Очень тревожный.
Подобрав остатки золотого браслетика с пола, Калинин невидящим взглядом уставился на пустой секретарский стол.
— Смотри, как бы пожалеть не пришлось — прошипел он и, выбросив свой подарок в урну, громко хлопнул дверью. Браслет этот не стоил ему и копейки. Как знал, что на эту шм.ру даже тратиться не стоит.
***
Эва искупала Гайворонскую, надела на неё чистую одежду, расчесала, гигиенические процедуры все сделала. А в ответ получила опять недовольное брюзжание.
— Ты всё делаешь не так. Я не хочу, чтобы ты ко мне ходила, и буду снова на тебя жаловаться.
Эва терпеливо поправила старушке подушку, простыню накинула на неё.
Гайворонская в комнате одна лежала. Свой холодильник, телевизор, шкаф с одеждой. Будто в элитном пансионате она находилась, а не в государственном учреждении.
Все тридцать три блага для неё. Бывшая чиновница, как же. Какую-то она там должность занимала высокую давным-давно. Супруг у неё не кое-кем был.
Только вот сейчас на старости лет сдали её в интернат, и никому она не нужна. Платит половину своей пенсии за проживание и строит из себя царицу.
Эва терпеть её не могла, но порой всё же жалела. Ведь, наверное, страшно после той обеспеченной жизни, что была у неё, оказаться прикованной к постели и лежать в четырёх стенах. Даже не дома, а в чужом месте.
Может, поэтому она и вредная такая? Из родни никто её не навещает. На звонки и то не всегда отвечают. Внук лишь бывает изредка заглянет к ней и летит сломя голову на свежий воздух.
— Почему вы так невзлюбили меня? — вдруг спросила Эва напрямую. К чему юлить? Если после очередной жалобы Гайворонской её уволят, то хоть успеть этой бабусе высказать всё, что накипело.
Любовь Алексеевна удивлённо вскинула брови, остановив взгляд своих светло-голубых глаз на Эве.
Выражение её лица выражало крайнюю брезгливость и презрение. Будто она что-то мерзкое и противное лицезрела перед собой.
— Не взлюбила? Милочка, наплевать на вас. Вы — тля, вы — никто. Просто каждый человек должен качественно выполнять ту работу, за которую получает деньги. Вы не выполняете.
— Почему же? В мою смену у вас всегда сухая постель, свежие пелёнки, памперсы меняю вам чаще, чем остальным. Купаю вас, слежу за вашей гигиеной, кормлю из ложки. Чем вы недовольны? К другим сиделкам, насколько я знаю, у вас претензий нет. А они, между прочим, с вами так не церемонятся, как я. Но вы помалкиваете.
Эву понесло. Она работала честно, без халтуры. За что такое неуважение? Ей нужна эта работа. Но если и дальше так будет, то лучше уволиться.
— Слишком много слов, милочка — невозмутимо произнесла Гайворонская — эмоции свои дома будете показывать. Вашей семье.
— У меня нет дома и семьи нет. Всё, что было мне когда-то дорого — это была моя дочь. Я потеряла её и не знаю даже, жива ли она! Жалуйтесь на меня дальше. Мне всё равно уже от этой жизни. И смысла в ней я давно не вижу. Я не занимала важных постов, как вы в своё время. Я проходила совсем другую школу жизни и училась выживать там, где вы точно сломались бы.
Эва хотела что-то ещё добавить. Зло, гневно смотря старушке прямо в глаза. Но её пыл быстро угас. Головная боль сдавила виски, в горле пересохло.
Она просто вышла от Гайворонской и, еле передвигая ватными ногами по длинному коридору, шла неизвестно куда. Лишь бы идти и не стоять на месте.
Да-а ... Не то уже здоровье для серьёзных волнений. Лицо её продолжало полыхать огнём, сердце быстро-быстро билось в груди.
На лестнице Эва столкнулась с Трусовой. Та сменила её высокомерным изучающим взглядом и, демонстративно задев плечом, поцокала своими каблучками дальше, на третий этаж.
Тяжело вздохнув, Эва сразу поняла, из-за чего такая немилость от Валентины Алексеевны. Слухи и сплетни здесь процветали, как и везде.
Видно, Трусовой уже донесли о том, что Коваль с некоторых пор благоволит к Самариной. Вот она и бесится.
Доработать смену Эва не смогла. Позвонил Рафик и сообщил, что у него есть новости о Валерке и что он уже здесь, в городе, и ждёт Эву на разговор. Адрес гостиницы сбросил сообщением.
Возмущаться о том, что Рафик нагло на что-то надеется, раз снял номер в гостинице, Эва не стала. Не до того.
Отпросившись, она быстро переоделась и поспешила к остановке. Мысли о дочери затмили все доводы разума.
Мой канал в MAX
Моя группа в ВКонтакте
Автор: Ирина Шестакова